Лакей открыл дверцу кареты и спустил бронзовую подножку. Я с выученной грациозностью уселась в экипаж и пока расправляла юбки, следом забрался отец. Хлопнула дверца, щёлкнул кнут, карету качнуло, и пейзаж за окном мягко поплыл. Выглянув, я успела заметить суету на площади: придворные торопились погрузиться в экипажи, чтобы следовать за нами.

— Ты так волнуешься, Агнесс.

Я откинулась обратно на подушки и бледно улыбнулась.

— Не каждый день выходишь замуж.

Отец кивнул.

— Это понятно. Но тебе не о чем тревожиться. Принц Адальберт — достойный молодой человек. А жить на чужбине подолгу тебе не придётся: ты ведь знаешь, что мы с моим царственным собратом уговорились о вашем гостевании полгода в Альбе, а полгода во Фракии.

Что-то новое. Я не помнила об этом, более того, меня это и не беспокоило. Словно было совсем неважно, что произойдёт после свадьбы.

Словно свадьбой всё должно закончиться.

Тем не менее от меня требовался однозначный ответ, и я его дала.

— Да, отец. Благодарю за вашу заботу.

Разговор угас. Я смотрела в окно на движущиеся мимо дома, на столичный люд, приветствовавший нас радостными выкриками и подбрасыванием шапок, на клочки насыщенно-синего неба между черепичных крыш. Смотрела и чувствовала, как опять проваливаюсь в ощущение нереальности происходящего. Будто это не со мной. Будто это… сон?

«Прямо сейчас один маг сражается в иллюзорном лабиринте. Когда он поймёт, что его окружают фантомы, и найдёт уязвимое место, чтобы развеять их, экзамен будет сдан».

Я дёрнулась и невольно бросила взгляд на отца. Он тоже слышал этот безмятежный голос? Однако в ответ получила лишь рассеянную улыбку: король Фракии был погружён в собственные размышления. Тогда я незаметно прикусила щеку и вновь отвернулась к окну.

Иллюзия. Фантомы. Уязвимое место.

«Как странно мы едем, — очень чётко и внятно подумала я. — Ведь собор Сен-Данэ находится недалеко от дворца, а мы уже как будто в пригороде. Может, это круг для того, чтобы показать невесту народу, а придворным — дать возможность добраться до места раньше нас?»

Тут карета повернула, и я увидела впереди величественную громаду собора. Солнце бликовало на его знаменитых витражах, острые шпили распарывали небесную синь. Площадь перед Сен-Данэ была полна народа, однако королевские солдаты легко оттеснили зевак, расчищая путь для экипажа.

«Отлично».

Больше я не позволила себе ни единой мысли. Послушной куклой вышла из остановившейся кареты, не слушая ни приветственный рёв труб, ни почти заглушающие его радостные вопли толпы. Оперлась на руку отца и чинно взошла на гранитное крыльцо. От распахнутой двери убегала широкая дорожка в благоухающий воском и ладаном прохладный сумрак, и мы неспешно двинулись по ней.

Собор был полон дворянами двух королевств, однако тишина стояла такая, что легко услышать жужжание заблудившейся мухи. На дорожке лежали цветные пятна солнечных лучей, падавших сквозь стёкла витражей, и, наверное, от этого воздух казался плотнее. Перед высоким алтарём, украшенным шелками, золотом и драгоценностями, меня уже ждал жених — тонкий и светлый, будто вырезанный из бумаги и раскрашенный акварелью. Я смотрела на него с отстранённым интересом, совсем не удивляясь тому, что не могу внятно различить черты лица.

И вот мы наконец остановились рядом. Отец отпустил меня и шагнул в сторону, сходя с дорожки. Это стало знаком: звенящую тишину разбил голос невидимого архиепископа, раздавшийся откуда-то сверху.

— Прекрасные дамы и благородные нобили! Сегодня мы собрались, чтобы пред ликом Всевышнего свидетельствовать о браке Адальберта, принца Альбы, и Агнесс, принцессы Фракии. Если кто-либо знает причину, по которой эти двое не могут сочетаться браком, пусть скажет сейчас или умолкнет навсегда.

Кратчайшая пауза — архиепископу надо было набрать воздуха в грудь перед следующей фразой, — однако хватило и её.

— Я знаю такую причину.

Зрители, до того стоявшие безмолвными болванчиками, изумлённо зашушукались. А я, обведя взглядом зал, остановилась на пустом лице своего жениха и чётко повторила:

— Я знаю такую причину. И она в том, что всё происходящее — иллюзия!

«Есть в магическом искусстве нюанс, о котором часто забывают. Мало просто использовать заклятие — нужна уверенность, что оно сработает. Только тогда эффект от магии будет полным. Помните об этом, когда начнёте работать над созданием колец, и каждый шаг свой подкрепляйте уверенностью».

Я была всего на одном занятии у профессора Руэла, но это поучение крепко засело у меня в голове. И произнося слова об иллюзорности происходящего, я не допускала и тени сомнения, и намёка на мысль, что у меня не получится.

Убеждённость в своей правоте словно камень из пращи ударила по цветному витражу окружавшей фальши.

И витраж разлетелся зеленоватой пылью, очень похожей на облако, которым дохнула на меня крылатая тварь. Перехватывающие дух мгновения падения без падения и полёта без полёта, и я вновь отчётливо ощутила своё тело и то, что вокруг него существовал мир.

А если даже не мир, то воздух и путы, крепко обвязывавшие мои руки и ноги.

Не знаю, как я сумела удержаться от естественного желания распахнуть сомкнутые веки. Но почти наверняка этому помог напевный голос мастера Цзы, внятно произнёсший в памяти: «Глуп тот, кто торопится показать своё преимущество. Мудрец же не выдаёт себя до самого момента удара». И я прежде обратилась в слух: что происходит вокруг? Какие-то шорохи — к счастью, в отдалении; гудение — наверняка то самое, что создавали волшебные столбы. Вот только сейчас в нём явственно слышался надрыв, словно камни работали из последних сил.

«Надо взглянуть».

Я приоткрыла глаза и сквозь вуаль ресниц сумела различить, что столбы уже не светятся ровно, но тревожно мерцают. И причина была очевидна: их плотно опутывали серебристые нити, как паутина — луговые травинки.

«А я, выходит, ими связана?»

Крылатую тварь видно не было, и я осмелилась открыть глаза, чтобы осмотреться получше.

Мои предплечья и лодыжки и впрямь опутывали нити, растягивая в стороны за руки и за ноги между двух стоявших рядом столбов.

«Мой и Берти. — Узнавание было безошибочным, а пришедшее следом сравнение неприятно горьким. — Как бабочка в паутине».

Я осторожно напрягла мышцы: нет, разорвать путы, скорее всего, будет непросто. Вот если бы у меня был кинжал…

Увы, верного баселарда я не видела и подозревала, что он остался валяться в том месте, где меня поймала тварь.

Но кто же она такая? Вряд ли обычный маг сможет создать настолько реалистичную иллюзию и хозяйничать в сердце академии, будто у себя дома.

С другой стороны, много ли я знаю о магах и уровнях их способностей? И вообще, надо думать, как освободиться, пока эта дрянь не вернулась.

Я снова потянула правую руку — плавно, чтобы не дёрнуть сигнальную нить, если такая имеется, но с гораздо большей силой. Путы натянулись, больно врезаясь в тело несмотря на ткань мундира, однако это было единственным, чего я добилась.

Или не единственным?

— Ах-ш-ш, выбралась-таки!

Дёрнувшись, я резко повернула голову на голос и увидела крылатую тварь.

— Нельзя было оставлять тебя без присмотра, — недовольно заявила та, опускаясь на пол. — Но кто же знал, что принцессы такие шустрые?

Тварь подошла так, чтобы встать прямо передо мной, и в раздумье взялась за невнятный подбородок. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем я разлепила сухие губы:

— Что здесь происходит? Что ты задумала, Келли?

Я сознательно назвала её именем Прилипалы: хотела посмотреть реакцию. Но тварь даже острым ухом не повела. То ли ей было безразлично кем её считают, то ли не видела причин отнекиваться. Она лишь осклабилась (как мне показалось, больше для порядка) и равнодушно уронила:

— Всего лишь хочу преподать урок одной бездарности. Ты ни при чём, принцесса — просто у тебя подходящая кровь. А как только к нам присоединится твой жених…