Я раздула ноздри: ничего-ничего, это мы ещё с ди Сиано не разговаривали! Глядишь, и здесь коварный план не сработает! Стряхнула тряпку со швабры, шлёпнула её в ведро и только собралась тащить его к входу в хранилище, как из-за стеллажа вышел Берти.

— Ты всё? — риторически спросил он, подхватывая моё ведро. — Отлично, Рён тоже заканчивает.

— Да, всё, — отозвалась я. — Оставь, я сама…

— Всё в порядке, Несс. — Берти светло улыбнулся, и почему-то у меня пропало всякое желание настаивать.

— Берти. — Промежутки между стеллажами были неширокие, и я шла следом за ним. — А как ты попал в Особую академию?

— Я разве не рассказывал? — оглянулся Берти. Запнулся, и вода плеснула из ведра на пол. — Упс.

— Ничего страшного, просто смотри вперёд, — торопливо сказала я. — Может, и рассказывал, только я не запомнила.

— Ну… — Кончики ушей Берти немного покраснели. — Его величеству ни с того ни с сего захотелось меня женить. Я пытался возражать, но его величество… Понимаешь, обычно он меня слушал, а тут было чувство, словно с кирпичной стеной разговариваешь.

Да, очень характерно.

— А дальше?

— Дальше я пожаловался учителю, и он предложил мне отправиться в Особую академию. Отучиться, а там, глядишь, всё и утрясётся.

И, конечно же, принц согласился.

— Только понимаешь, Несс, я ведь оставил отцу записку. — В голосе Берти звучало недоумение, смешанное с болью. — Неужели он её не прочёл? Неужели не заметил перемены во мне? Конечно, мы не особенно близки, но я думал, он знает меня.

— Мой отец тоже ничего не заметил, — хмуро отозвалась я. — И, по-моему, здесь кроется подвох.

На это Берти ничего не сказал, но, как мне показалось, задумался. Мы в молчании вышли к входу, где нас уже ждали шевалье и распахнутая дверь.

— Путь открыт, — улыбнулся телохранитель, забирая у меня швабру.

А я вместо того, чтобы напомнить о собственных способностях поставить её на место, снова обратилась к Берти:

— Скажи, а твоя внешность… Зачем было её менять, если ты знал, что отправляешься в другой мир, где никому нет до тебя дела?

Берти почесал в затылке.

— Да я как-то… Учитель предложил: сказал, что с внешностью простолюдина будет проще не привлекать внимания. И очки носить можно.

— Очки? — не поняла я.

— Ну да. Принцам ходить в очках как-то… Не полагается.

— Учитель, — вдруг раздумчиво произнёс шевалье. — Берти, а как зовут твоего учителя?

— Мерджин, — не задумываясь ответил тот. — А что?

— Мерджин? — изумилась я. — Подожди, как такое может быть? Он ведь живёт в Булнесском лесу, у нас во Фракии!

— Э-э. — Берти было неловко спорить, однако свой вариант у него тоже был. — Не обижайся, Несс, только на самом деле он живёт у нас в Хайгейтском лесу. Я не раз бывал у него…

— Я тоже! — не уступала я, и тут в спор вмешался шевалье.

— Прошу прощения, мадемуазель, но вы всегда попадали в этот лес через портал на площади Арчибальда Великого?

— Да, — ответила я, не совсем понимая, к чему он клонит.

— А ты, Берти? — обратился шевалье к магу. — Тоже переносился туда каким-то образом?

— Да, в королевском парке есть специальный павильон… — начал Берти и осёкся.

Мы с ним посмотрели друг на друга и, уверена, оба почувствовали одно и то же.

То, какими наивными глупцами были.

Конечно, часть меня отказывалась верить: старый волшебник всегда был очень добр, всегда помогал, развлекал фокусами, давал читать книги, которых не найти даже в королевской библиотеке.

Зато другая часть равнодушно напоминала и о настойчивых попытках Мерджина добром отправить меня в Особую академию, и о готовых волшебных куколках для перемены внешности, и о том, что если воспользоваться бритвой Оккамуса, то неизвестный злоумышленник, вмешавшийся в магический узор портала в академию Стали и Слова, совершенно не нужен.

Я тряхнула головой, возвращаясь из мира раздумий в мир действий, и решительно сказала:

— Идёмте к ректору. Кто бы за всем этим ни стоял, нам с Берти необходимо вернуться.

***

Ди Сиано (на этот раз он был в облике молодого человека с длинными, как у девушки, чёрными волосами и невозможными для людей глазами фиалкового цвета) принял нас без проволочек. Внимательно выслушал, покивал и с сочувствием произнёс:

— Прекрасно вас понимаю, курсанты. Но поймите и вы: правила Особой академии нерушимы. Они составляют саму её суть, и любая попытка их нарушить приведёт к ужасным последствиям.

Это было именно тем, что я так боялась услышать. И всё же уточнила:

— Неужели нет ни единой лазейки? Неточной формулировки, исключения для особых обстоятельств?

В волосах ректора заблестели серебряные нити, хотя лицо осталось тем же.

— Увы, курсант д’Эрсте. Строительство миров не подразумевает и малейшей неточности или лазейки, иначе такой мир очень быстро погибнет. Я не знаю, зачем Деми привела вас к Зеркалу Истины…

Деми? Ах да, «волос упадёт — Академия будет знать».

—…однако вернуться без выпускного экзамена у вас не получится.

Вот так. Однозначно и без возможности оспорить.

Сердце у меня упало, тем не менее я была обязана уточнить:

— А если я убегу?

Ди Сиано покачал головой:

— Это невозможно. Пока вы курсантка, мир академии для вас идеально замкнут. Потому-то, кстати, и невозможно отчисление: стоит нарушить узор, сделать его неидеальным, и заключённая в магических нитях энергия начнёт истекать вовне.

— А мир захиреет и погибнет, — грустно закончил Берти. — Но, мистер ди Сиано, неужели совсем ничего нельзя сделать?

— Только учиться, — развёл руками ректор, окончательно став седовласым, что странно смотрелось при его остававшемся молодым лице.

Я с силой сжала подлокотники кресла. Только учиться. Что ж.

— Я поняла вас, мсье ди Сиано.

Ректор наклонил голову, а затем посмотрел на шевалье.

— Кажется, вы хотели что-то спросить, шевалье Моро?

— Да, мсье ди Сиано, — подтвердил тот. — Скажите, волшебник Мерджин учился в Особой академии?

— Нет. — Ректор совершенно не удивился вопросу. — Он трижды пытался поступить, но так и не смог пройти вступительное испытание.

Ну ничего себе!

— А как вы считаете, — продолжил шевалье, — зачем ему понадобилось во что бы то ни стало женить принца Альбы на принцессе Фракии?

— «Пойми противника и получишь ключ к победе», — процитировал ди Сиано с тонкой улыбкой. — Вы мыслите в правильном направлении, шевалье. Однако у вас и ваших товарищей есть все знания, чтобы найти ответ самостоятельно.

Телохранитель коротко кивнул, и в разговор вступил Берти.

— Мистер ди Сиано, а можно мне тоже спросить?

— Разумеется, — доброжелательно разрешил ректор.

Берти наморщил лоб, формулируя вопрос.

— Скажите, эти подделки — они ведь куклы, да? Те самые, которые забрали нашу внешность.

Фиалковый взгляд ди Сиано просиял неподдельной гордостью.

— Верно, курсант. И хотя не очень правильно так говорить, но думаю, ваш учитель сам выкопал себе ловчую яму, отправив вас сюда.

Берти покраснел, а ректор поднялся с кресла и, давая понять, что аудиенция окончена, торжественно произнёс:

— Я верю в вас, курсанты. В академию не попадают просто так, а попав — не получают ношу тяжелее, чем могут унести. Потому учитесь, и пусть каждый получит своё!

С нестройным «спасибо» мы тоже поднялись. Потянулись к выходу, но у самого порога я вдруг вспомнила, что не спросила ещё об одном.

— Мсье ди Сиано, — обернулась я, — как вы считаете… Мой отец в безопасности?

Ректор ответил не сразу, и сердце ёкнуло от недоброго предчувствия.

— Я не всеведущ, курсант д’Эрсте, — наконец произнёс он. — Думаю, пока свадьба не состоялась, королю ничего не грозит. Но вот дальше… Об этом надо спрашивать не меня.

Я почувствовала, как закаменели мышцы лица. Уронила:

— Поняла вас, мсье. Спасибо за разговор, — и вышла из кабинета.