Тем не менее я самую малость сменила положение и постаралась и впрямь отпустить внутреннее напряжение. Как учил маэстро Рауль, искусство ожидания важно не менее искусства действия. И настоящий мастер тот, кто молниеносно переходит от одного к другому.

«Ожидая, копите силы, действуя — выплёскивайте», — твердила я себе фразу наставника, стараясь дышать глубже и медленнее.

А солнце между тем опускалось всё ниже и ниже, сумерки сгущались. На смену мыслям о том, что стоило вернуться в комнату позже, пришли мысли, что всё бесполезно. Тварь решила не являться, и вечер можно считать потерей времени.

«Но, с другой стороны, завтра мы учтём сегодняшний опыт. Просто надо воспринимать это как тренировку терпения и выдержки. Как тренировку…»

Светлый прямоугольник окна вдруг перекрыла тень, и любые размышления мгновенно вылетели у меня из головы. Я затаила дыхание, наблюдая за тенью через самые щёлочки между веками. Только бы она опустилась на карниз! Или достаточно будет подольше повисеть в воздухе за окном? Берти собирался учесть…

Пуф-ф! Словно великан шумно выдохнул.

Пространство снаружи заволокло густым чёрным дымом, и почти сразу раздался надрывный лающий кашель. Больше не притворяясь, я бросилась к окну — так, чтобы встать сбоку, разумеется, — и это меня спасло.

Что-то с силой ударило в стекло — должно быть, тварь ожесточённо била крыльями, пытаясь выбраться из удушающего облака, — и в комнату посыпались осколки. А вместе с ними дохнуло таким амбре, что я, выпучив глаза, зажала нос и рот ладонью. Нерастерявшийся шевалье цапнул меня за запястье свободной руки и потащил из комнаты прочь. Впрочем, буквально на втором шаге я сама рванула вперёд и выскочила на площадку впереди телохранителя. Мы вдвоём захлопнули дверь и наконец посмотрели друг на друга.

— Удалось!

— Да!

Наши лица отразили одинаковое торжество, и шевалье прибавил:

— Теперь у этой твари должна надолго пропасть охота подглядывать. Вот только дым и разбитое стекло…

— Можно позвать Деми, — предложила я.

Телохранитель кивнул — как будто с сомнением, хотя почему? — и я громко произнесла:

— Деми! Появитесь, пожалуйста. У нас тут, м-м, небольшая неприятность.

Один удар сердца, второй, третий…

— Она не придёт? — Такого от воплощения академии я не ожидала. — Но ведь мы не собираемся расспрашивать о чём-либо! Просто надо, чтобы из комнаты исчез дым и застеклилось окно.

Шевалье развёл руками:

— Может быть, она считает, что с последствиями операции мы тоже должны разбираться сами.

Я недовольно засопела. Сначала у них здесь непонятно кто подсматривает за курсантками, а потом и с последствиями самим разбираться? Нет бы, наоборот, поблагодарить за эффективное отваживание соглядатая!

С другой стороны, чтобы сказать, отвадили мы его или нет, надо понаблюдать минимум неделю. А пока всех результатов — это разбитое окно и вонь в комнате.

— Деми!

Нет ответа. Я не без растерянности посмотрела на шевалье, и тот предложил:

— Давайте заглянем. Может, дым уже рассеялся.

Мы приоткрыли дверь и тут же захлопнули её обратно. Вонь стояла такая, что слёзы навернулись на глаза (по крайней мере, я предпочитала думать, что из-за этого).

Что же теперь делать?

Я шмыгнула носом и решительно сказала:

— Идёмте к Берти. Возможно, он придумает, как побыстрее навести порядок.

Не дожидаясь ответа, сделала шаг в сторону лестницы и поняла, что есть одна небольшая проблема.

Я была босиком.

— Пожалуй, вам лучше подождать здесь, — заметил шевалье. — Посидите в моей комнате, пока я схожу за Берти.

Я раздула ноздри: не действовать, а ждать, да ещё и в комнате мужчины?! Он вообще понимает, что и кому предлагает?..

А затем медленно выдохнула и очень, очень сдержанно кивнула. Предложение шевалье было лучшим выходом в этой ситуации, и потому следовало воспринимать происходящее, как ещё одну тренировку.

Тренировку самообладания.

— Прошу, мадемуазель. Я скоро вернусь, а пока чувствуйте себя свободно.

Тон отпершего замок шевалье был в высшей степени нейтральным, а в лицо ему я старалась не смотреть. Несколько деревянной походкой прошествовала в комнату, предоставив телохранителю прикрыть за мной дверь, и осмотрелась.

По большому счёту комната повторяла мою. Только на столе не лежали книги и бумажные листы с эссе по экономике и логическими задачками. А ещё кровать была заправлена гораздо лучше моей: без единого бугорка или складочки.

«Надеюсь, это не учитывается при оценке умений курсантов», — хмуро подумала я, задетая непонятно чем, и подошла к окну. Выглянула, чтобы рассмотреть творившееся у моего подоконника: несмотря на почти догоревшие сумерки, было видно, что тёмное облако плотно закрывало весь оконный проём и, похоже, вообще не собиралось куда-либо сдвигаться.

— Ох, Берти! — вырвалось у меня. — Надеюсь, ты сможешь прогнать эту штуку!

Вздохнув, я с ногами забралась на широкий подоконник и обхватила колени.

«Ненавижу ждать».

На моё счастье, долго терзаться ожиданием мне не пришлось. Шевалье и впрямь вернулся быстро и привёл с собой Берти. Причём тот был хоть и с сумкой через плечо, но без мундира — сильно торопился.

— Не переживай, Несс, — постарался утешить он. — Рён рассказал, что произошло. Сейчас я всё исправлю!

С этими словами Берти бухнул сумку на стол, зарылся в неё и вытащил перчатки, мел и широкую полосу ткани. Покопался ещё и достал дорожный набор для письма. Пробормотал:

— Так-так, вода и свет, — и уверенно изобразил на полосе два замысловатых значка. Ткань сразу потемнела, как намокшая, но при этом неярко засветилась. Берти обвязал полосой рот и нос, надел перчатки и повторил для меня (теперь голос звучал глуховато):

— Сейчас всё исправлю.

Вышел на площадку, а мы с шевалье, разумеется, поспешили следом.

Перед дверью в мою комнату Берти помешкал, то ли собираясь с мыслями, то ли наполняя грудь воздухом. Затем покрепче сжал в пальцах мел и решительно потянул за ручку двери.

Мы с шевалье задержали дыхание (не столько от волнения за мага, сколько от волны ужасного запаха), а Берти смело нырнул в вонючую темноту, не забыв плотно закрыть за собой дверь.

— Теперь ждём, — резюмировал шевалье и посмотрел на меня. — Если устали, можете прилечь. Что-то мне подсказывает, быстро он не управится.

Я взвесила предложение и сухо уточнила:

— А что будете делать вы?

— На всякий случай побуду здесь.

Что ж.

— Тогда я буду наблюдать за происходящим через окно.

Я вернулась к подоконнику, оставив дверь нараспашку, чтобы быть в курсе творящегося на площадке. Снаружи уже совсем стемнело, однако облако тьмы всё равно выделялось на фоне звёздного неба своей непроницаемостью. К тому же теперь оно не висело неподвижно, а наоборот беспокойно колыхалось. Складывалось впечатление, будто кто-то пытался вытолкать из окна его тушу, а облако всеми силами сопротивлялось.

— Давай, Берти! — Я потрясла кулаками. — Выгони эту штуку!

Но время шло, а в противостоянии «маг — результат магии» ничего не менялось.

«Может, ему как-то помочь? — грызла я губы. — Позвать Гейла и Далйета, например. Правда, тогда придётся посвятить их в историю с крылатым… Хм. Надо посоветоваться с шевалье».

Но не успела я отлепиться от окна, как облако с громким «Чпок!» (словно пробка из бутылки игристого вина) выскочило из рамы и начало подниматься в небо.

— Ур-ра! — шёпотом выдохнула я и бросилась на площадку, готовая приветствовать победителя.

— Получилось? — Конечно, шевалье не знал, что происходило за закрытой дверью.

— Да, Берти его выгнал! — ответила я с энтузиазмом.

Подскочила к входу в свою комнату, дёрнула ручку и с трудом удержалась, чтобы не захлопнуть дверь обратно.

Потому что если густую тьму облако унесло с собой, то запах, хоть и слабее, всё равно остался.