Он указал мундштуком на поднимавшиеся амфитеатром ряды одиночных столов, и мы втроём торопливо заняли первые же свободные места.

— Для новичков сообщаю, — всё тем же ровным тоном продолжил преподаватель, — что зовут меня профессор Руэл и что опаздывать на мои занятия не стоит. А теперь приступим к сегодняшней теме: волшебные кольца и всё, что с ними связано.

Рассказывал профессор интересно и не в пример доходчивее, чем мэтр Рикардо. Впрочем, возможно, так казалось из-за того, что мне была недоступна практика. А вот Берти (неожиданно оказавшийся тёзкой моего жениха) во время практических упражнений в прямом смысле хватался за голову.

Но вот когда профессор задал к следующему занятию отлить в металле простенькое магическое колечко, глаза на лоб поползли и у меня.

— Мастер Вулканос предупреждён о том, чтобы предоставить вам кузницу, — буднично сообщил преподаватель. — Рекомендую ещё до ужина зайти к нему и договориться о времени, в какое вам будет разрешено прийти. А теперь, — он хлопнул в ладоши, — последние полчаса на самостоятельную подготовку магического узора для литейной формы. Можете также пометить металл кольца и из какого материала будете делать форму.

Курсанты сосредоточенно заскрипели перьями, и я тоже ради интереса принялась набрасывать меридианы силы, по которым будет течь сцепленная с кольцом магическая энергия. Профессор же раскурил трубку и, попыхивая ей, прохаживался вдоль рядов и время от времени делал короткие замечания. Впрочем, на мой узор он лишь хмыкнул, а шевалье, тоже что-то чертившему, сказал: «Обратите внимание на несимметричность». Зато узор Берти, по моим ощущениям, разнёс в пух и прах, найдя в нём и асимметрию, и разомкнутость, и излишнюю резкость начертания. На месте Берти я бы умерла со стыда, однако тот лишь с серьёзным видом кивал и делал пометки. А когда профессор отошёл к следующему курсанту, шёпотом поделился с нами:

— Вот это да! Я за одно занятие узнал больше, чем за месяц у учителя!

И тут же зажал рот ладонью, словно этот неведомый учитель мог его услышать.

Между тем занятие подходило к концу. Небо за окнами окрасилось в розовый и персиковый — наступал мой второй вечер в Особой академии. И, признаться, больше всего мне хотелось вернуться в свою комнату, принять ванну и без сил упасть на постель. А если при этом кто-нибудь принёс бы мне ужин, как вчера…

Часы издали серебристый аккорд, и профессор Руэл удовлетворённо кивнул:

— Всё успели. Превосходно.

А затем громко возвестил:

— Можете быть свободны, курсанты! Кроме, разумеется, — он посмотрел на Берти, — курсанта Везеля.

И у того, при всей его страсти к учёбе, заметно вытянулось лицо.

«Тоже устал, — посочувствовала я. — Вот так и делай добро».

А затем мысленно махнула рукой: была не была! И сказала Берти:

— Не переживай. Я останусь на отработку вместе с тобой. Может, вдвоём быстрее всё сделаем и сможем уйти пораньше.

Берти изумлённо распахнул глаза, приоткрыл рот, но прежде чем успел что-то сказать, шевалье мимоходом поправил:

— Втроём.

— Спасибо! — Берти был всерьёз растроган. — Друзья, спасибо огромное! Вы…

— Как я понял, — произнёс незаметно подошедший профессор Руэл, — у меня сегодня на отработке целых трое курсантов?

Мы с шевалье дружно кивнули.

— Что же, — профессор смерил нас всех оценивающим взглядом, — тогда вы вполне можете заняться уборкой нижнего хранилища. Идёмте.

И не дожидаясь, пока мы подхватимся вслед за ним, размеренным шагом направился к выходу из аудитории.

Нижнее хранилище, как можно было догадаться из названия, располагалось в подвале и было гулким, пыльным и тускло освещённым. Ряды стеллажей казались стенами лабиринта, у входа в который мы сейчас стояли.

— Никакой магии, — сразу предупредил профессор Руэл. — Артефакты могут реагировать на неё непредсказуемым образом. Вон там, — он указал на ближний угол, — вода, вёдра и тряпки. Ваша задача: вымыть полы и воздержаться от лазания по стеллажам. Рассматривайте артефакты, если хотите, но ни в коем случае не прикасайтесь к ним руками. Когда закончите, можете сразу быть свободны. Всё понятно?

Мы ответили нестройным согласием, и преподаватель, напоследок наградив каждого многозначительным взглядом, вышел из хранилища.

— М-да, — произнёс шевалье. — Вот мыть в академии полы мне ещё не приходилось.

— Мне в принципе этого делать не приходилось, — отозвался Берти и растерянно взъерошил волосы на затылке. — Ладно, как будем делить работу?

— Прежде всего, предлагаю провести рекогносцировку, — подала я голос, и шевалье кивнул:

— Да, здравая мысль. Давайте для начала пройдёмся по хранилищу.

Как-то само получилось, что мы выстроились в почти боевом порядке. Первым двигался шевалье, плавно перетекая с носка на пятку. За ним шла я, а замыкал Берти — самый шумный из нас троих.

— Рён! — Даже шёпот у него получился слишком громким. — А ты здесь когда-нибудь бывал?

— Нет, — отозвался шевалье. — Отработок по артефакторике у меня ещё не случалось, а экскурсии сюда не водят.

— Понятное дело, не водят. (Я бросила на Берти быстрый взгляд через плечо и обнаружила, что он крутит во все стороны головой, как деревенщина в столице.) Здесь столько всего… Вон, вон, смотрите! Настоящая рука мертвеца! Эх, жаль, трогать нельзя!

Я подавила смешок: лично мне здесь не просто не хотелось что-либо трогать. С огромным удовольствием я бы вообще ушла отсюда как можно скорее. Очень уж тревожное было место, до мурашек. И неважно, что выглядело оно совершенно мирным, хоть и запустелым.

Тем не менее мы благополучно обошли хранилище. Никаким лабиринтом оно не было, наоборот, стеллажи стояли ровными, через неравные промежутки разрывавшимися рядами.

— Давайте разделим так, — постановил шевалье, когда мы вернулись к двери в хранилище. — Рядов здесь двенадцать. Предлагаю нам с Берти взять по пять…

— Поровну, — жёстко прервала я.

Телохранитель прочистил горло. Начал:

— Они длинные, мадемуазель, — однако встретился со мной взглядом и передумал настаивать. — Хорошо, тогда каждому по четыре. Берти?

— Да я бы больше взял, — не без неловкости отозвался тот. — Это же моя отработка…

— Отлично, значит, по четыре, — снова вклинилась я. Желание поскорее со всем расквитаться и уйти отсюда становилось всё сильнее. — Где там были вёдра и тряпки?..

Мыть полы оказалось не такой уж сложной наукой. Тем более что помимо остального инвентаря в хозяйственном закутке оказались деревянные штуки, похожие на буквы Т с очень длинной ручкой. Телохранитель назвал их швабрами и показал, насколько с ними проще работа поломоек.

— Вы ведь говорили, что мыть полы вам не доводилось, — с лёгким подозрением уточнила я.

— Здесь — нет, — спокойно пояснил шевалье. — Но в казармах я в своё время отдраил не одно лье.

В казармах? Каких? И не с тех ли времён у него такие шрамы?

От всплывшей в памяти картинки полуодетого шевалье у меня загорелись кончики ушей. И, ругая себя за дурацкую реакцию, я не передумала расспрашивать дальше.

Итак, самым сложным в выданном преподавателем задании было набирать вёдра из большой бочки. Затеяв это самостоятельно, я порядком облилась и потому в следующий раз смиренно ждала, пока мне сможет помочь один из «товарищей по отработке».

— Прости, Несс. — Берти серьёзно переживал за мой мокрый вид. — Я бы рад тебя высушить, но профессор запретил использовать магию.

— Ничего страшного, — успокаивала я его, безуспешно борясь с румянцем стыда. — Не переживай, это совсем не так ужасно, как кажется.

И всё же, во время уборки заметив за дальним из стеллажей зеркальный отблеск, я прислонила швабру к шкафу и подошла к ростовому зеркалу, не до конца задвинутому между стеллажом и стеной.

Всё-таки смотреть на артефакты нам разрешалось, а мне хотелось узнать, насколько плохо я выгляжу.