Лёгкий шорох за спиной возвестил, что спящая сменила положение. Шевалье бросил на неё взгляд через плечо и, убедившись, что всё в порядке, снова погрузился в наблюдение и размышления.

Если считать эту историю тренировкой для них — и справедливым возмездием за слежку для крылатого, — то больше всего навыков получил Берти. А вот Агнесс вряд ли серьёзно приблизилась к цели (скажем прямо, очень смутно достижимой). Как бы она ни старалась, даже самые талантливые, на памяти Рёна, проводили в стенах академии минимум полгода. Просто старанием сократить этот срок втрое было… Да невозможно было, что ходить вокруг да около. Значит, к отличной учёбе следовало присовокупить ещё что-нибудь, какое-нибудь испытание на грани. Да, опасно — если сорвётся, то до зимы о выпускном экзамене нечего и думать. Но если сработает, как сработало у них с Йозаком (пусть они и не ставили такой цели)…

Луна медленно опускалась за силуэты башен. Ночь отступала неспешным отливом, а шевалье, прислонившись к ребру оконного проёма, не то бодрствовал, не то грезил, неподвижный, как камень стены, но готовый в любой момент прийти на защиту спящей подопечной.

***

Я проснулась настолько отдохнувшей, что в первое мгновение с ужасом подумала: «Проспала!» Резко села на постели, метнулась взглядом по не своей комнате и встретилась глазами с повернувшимся от окна шевалье.

— Доброе утро, мадемуазель.

Спокойный тон, улыбка в уголках губ и медово-карих глазах — нет, я точно не проспала.

— Доброе. Всё спокойно?

— Да, мадемуазель. — Было не похоже, что телохранитель лукавит.

— Отлично — На всякий случай я бросила взгляд на часы. — Как вы считаете, моя комната уже достаточно проветрилась?

Потому что времени осталось — привести себя в порядок, собрать сумку и торопиться на завтрак.

Шевалье развёл руками.

— Не проверим — не узнаем.

— Тогда идём проверять. — И я решительно слезла с кровати.

Дверь открывала не без замирания сердца, однако оставленный Берти меловой знак (сейчас почти стёртый) поработал на славу. О вчерашнем происшествии напоминали только разбитое окно, осколки на полу да едва уловимые остатки вони.

— К обеду всё выветрится окончательно, — постановил вошедший вместе со мной шевалье. — Тогда можно будет позвать Деми или, если она не откликнется, магов, чтобы вернули стекло на место.

Только я собралась согласно кивнуть, как от порога к окну пронёсся ощутимый порыв тёплого, пахнувшего весенним садом ветра. Окончательно сдул не только остатки неприятного запаха, но и линии магического знака и унёсся в окно. А следом в воздух поднялись осколки, закружились сверкавшим в рассветных лучах вихрем и превратились обратно в цельное стекло, которое идеально встало в раму.

— Так просто?! — Я одновременно была благодарна Деми и сердилась на неё за то, что чудо не случилось вчера.

— Да, курсант д’Эрсте.

Вздрогнув, мы вместе с шевалье одновременно развернулись к возникшей у нас за спинами девушке. А та по обыкновению светло улыбнулась и сказала:

— Доброе утро. Я понимаю, что у вас накопилось множество вопросов, но если вы быстро соберётесь, на некоторые из них я смогу дать ответ ещё до завтрака.

После такого обещания я собиралась не быстро, а стремительно. Но когда буквально выскочила из комнаты, шевалье и Деми уже стояли на площадке. Я окинула их внимательным взглядом: обсуждали что-то? Однако вид у воплощения академии был, как всегда, умиротворённый, а у телохранителя — непроницаемый.

— Готовы, курсант? — обратилась ко мне Деми. И после того как я кивнула, продолжила: — В таком случае идёмте.

Мы спустились до первого этажа Красной башни, но вместо того, чтобы выйти на площадь перед ней или нырнуть в хитросплетение коридоров, продолжили спускаться. Причём я даже не поняла, в какой момент доселе заканчивавшаяся в холле лестница вдруг удлинилась и подобно буру ввинтилась в скалу, на которой стоял замок.

— Мы спускаемся в подвал? — Шевалье был удивлён не меньше моего.

— Всё верно, — отозвалась шагавшая впереди Деми. — На минус пятый этаж, если говорить точно.

Минус пятый. Мне стало слегка не по себе, хотя лестница выглядела вполне обыденно, а при нашем приближении на стенах загорались тёплые светильники. Ни сырости, ни холода, столь ожидаемых от подвала. Только странное щекотно-покалывающее ощущение на коже.

— Обычно курсантам сюда нельзя, — пояснила Деми. — Да проход и не откроется для них без специального разрешающего артефакта.

— Но раз есть артефакт, значит, сюда всё-таки спускаются? — уточнила я.

— Ну да. В подземельях, например, проходят занятия по некромантии, когда набирается группа учащихся. — Деми говорила тем же тоном, что и о повседневных вещах. — Или тренировки по ориентированию в лабиринте и выживание без оружия, еды и питья.

Шевалье прочистил горло.

— Так на самом деле моё испытание проходило не в башне-арене, а здесь?

— Да, — просто ответила провожатая. — Так бывает, когда требуется нечто особенно сложное.

Я невольно покосилась на телохранителя. Выживание без оружия, еды и питья? И лабиринт наверняка со всякими ловушками и опасными тварями? А что, если и мне такое достанется? Готова ли я… Буду ли готова к подобному всего через два месяца?

Между тем лестница закончилась, и мы двинулись по ничем не примечательному каменному туннелю. Как и прежде, путь нам освещали магические лампы на стенах; пол был ровный, с потолка не капало. Пожалуй, было прохладно, но не холоднее, чем на цокольном этаже отцовского дворца, где жила прислуга. Туннель был прямой, как стрела — никаких ответвлений и перекрёстков. Но что-то мне подсказывало: гуляй мы здесь без сопровождения, всё выглядело бы совсем иначе.

Наконец туннель упёрся в высокую дверь, окованную позеленевшей от времени бронзой. Деми легко толкнула створку, и та с тихим шелестом открылась.

«А должна была заскрипеть», — подумалось мне.

— Прошу.

Провожатая отступила в сторону, и вновь опередивший меня шевалье первым шагнул через порог.

И замер, отчего я чуть не впечаталась носом ему между лопатками.

— Кхм. Прошу прощения. — Телохранитель смутился и подвинулся, давая мне место. Я вышла из-за его спины и сама совсем неблагородно приоткрыла рот.

Это было похоже на… Лес? Гигантскую пещеру с удивительными наростами, которые Мерджин называл сталагмитами? Или великанскую лабораторию с рядами высоких, под потолок прозрачных пробирок с разноцветными, пузырящимися, мерцающими жидкостями? Каждая из них светилась, каждая наполняла свой сосуд минимум до половины. Некоторые — очень немногие — сосуды были полны почти доверху, и если бы не плоские блестящие крышечки на них, содержимое вполне могло бы выплеснуться.

— Что это? — в голосе шевалье звучало неподдельное благоговение.

— То, что показывает, с пользой ли вы проводите время в академии.

Я с трудом оторвала взгляд от волшебного зрелища и посмотрела на стоявшую рядом Деми. Правильно ли я поняла?..

— Идёмте. — Воплощение академии взяла нас с шевалье за руки и повела к началу удивительного леса. — Как только почувствуете что-то, говорите.

Почувствуем? Я открыла рот, чтобы уточнить, но мы пересекли невидимую «опушку», и слова разбежались от меня.

Столбы не просто светились и мерцали. Они ещё звучали — каждый негромко гудел на своей ноте, и вместе это казалось странной музыкой — необычной, но вполне благозвучной. Она накатывала, как морские волны, и в какой-то момент я вдруг ощутила: туда. Мне надо срочно свернуть направо.

— Деми…

— Да, курсант д’Эрсте, — кивнула та. — Идите на зов.

Теперь уже я повела нашу маленькую компанию, пока наконец не остановилась перед двумя столбами, стоявшими бок о бок. Первый из них, полный чуть меньше чем на три четверти, был пурпурным с золотыми и алыми всполохами, а второй, где искрящейся жидкости было на пару ладоней побольше, — индиговым с серебряными вихрями. И вот к пурпурному меня и потянуло совершенно неодолимым образом.