Шевалье же легко улыбнулся и со смешинками во взгляде ответил:

— Точно.

И как-то так получилось у него это произнести, что Киран перевёл тему и больше вопрос о вступительном испытании не поднимал.

***

— Запечатление проходит для каждого индивидуально, — говорила Деми, после обеда ведя нашу пополнившуюся компанию по академии. — И заключается оно, как вы понимаете, в очередной практике. А поскольку сразу после еды излишняя активность не рекомендуется, то прежде мы с вами сходим на внешний круг башен. Пожалуйста, держитесь рядом со мной: я накину на нас полог незаметности, чтобы не отвлекать курсантов и преподавателей.

— Полог незаметности, — пробормотал Берти под нос — видимо, чтобы лучше запомнить. И счастливо вздохнул: для него академия, без преувеличения, была сплошным праздником.

Впрочем, то, что мы увидели дальше, воодушевило даже меня. Деми вывела нас на неширокий гребень внешней стены, где по левую руку был воздушный провал, на дне которого клубилось белое облачное море, а по правую — окружённые стенами и башнями дворики, в каждом из которых шла какая-то тренировка.

Вот мечники, не жалея себя, рубились стенка на стенку, отрабатывая навыки боя в толпе. Вот маги поодиночке сражались с громогласно клекотавшим и плевавшимся огнём василиском — судя по тому, как он лопался от правильно применённых заклинаний, это был очень искусный фантом. Вот верхолазы, скинув сапоги и мундиры, карабкались на стену башни, и когда кто-то срывался, его ловила воздушная магическая подушка. Вот на чёрно-белых плитах двора играли в подобие шатранджа, но по незнакомым мне правилам и с гораздо большим количеством фигур. Вот сражались на учебных дуэлях связки «маг-мечник», и у меня мелькнула мысль, что участвовать в подобном я, пожалуй, согласна только с Берти.

А с бледно-голубого неба за всем этим наблюдало солнце, такое яркое, что при одном взгляде вверх начинали слезиться глаза.

— Как видите, — рассказывала Деми, — здесь проходят только практические занятия. Теорию изучают в башнях, и если вы приглядитесь, то сможете угадать, какому предмету посвящена каждая из них.

Я послушно всмотрелась в ближайшую антрацитово-чёрную башенку без окон и действительно заметила на её двери щит, похожий на тот, что висел у входа в башню ректора. Вот только цвета он был чисто синего, а изображён на нём — котелок.

«Зелья? — предположила я. — Получается, на башнях с немагическими предметами должны быть красные щиты, а там, где учат и магов, и не магов — половинчатые. Удобно».

— А вот здесь, — отвлекло меня новое объяснение Деми, — находится оружейная. Именно тут вы будете получать всё, что необходимо для боевых тренировок. Также в ней можно хранить ваше личное оружие — мастер Вулканос прекрасно за ним присмотрит.

Я отметила про себя имя оружейника, а наша провожатая продолжала:

— И наконец башня-арена. В ней расположен зал, где проходят различные испытания. Так, вступительный экзамен вы тоже сдавали здесь, просто потом вас перенесло на площадь Сердца.

— Почему Сердца? — поинтересовался шагавший рядом Гейл, и Деми просто ответила:

— Потому что она находится в сердце академии. Спускаемся.

По узкой каменной лесенке мы гуськом сошли со стены и приблизились к приземистой и широкой башне, из-за плоской верхушки напоминавшей барабан. Здесь, как оказалось, нас уже ждал Йозак, почти наверняка использовавший подобие полога незаметности, ведь сверху мы его не видели.

— Ну-с, новички, готовы? — бодро поинтересовался он. И обратился к Деми: — Кстати, а что делать Рёну? Снова проходить запечатление?

— Если шевалье сумеет сразу призвать оставленный в комнате меч, в этом нет необходимости, — не совсем понятно ответила та.

— Думаю, мне в любом случае стоит поучаствовать в церемонии, — заметил телохранитель. — И хотелось бы первым, чтобы новички представляли, что их ждёт.

— Испытание у каждого своё, — напомнила Деми. — Но очерёдность — непринципиальный момент, поэтому да, вы можете пойти первым.

— Благодарю, — склонил голову шевалье.

Деми светло улыбнулась в ответ, и двустворчатая дверь башни — единственная, на которой я не увидела щита, — гостеприимно раскрылась перед нами.

— Две лестницы, мраморная и обсидиановая, — объяснила Деми, когда мы вошли в небольшой холл, — разделяют тех, кто только идёт на испытание, и тех, кто завершил его. Однако не бойтесь ошибиться: в этом случае вам просто не откроется дверь.

Мы поднялись следом за ней по левой лестнице из белого мрамора и остановились на площадке перед высокой дверью, массивной и загадочно поблескивавшей лаком.

— В следующий раз, — произнесла Деми, — вы войдёте сюда лишь на ваш выпускной экзамен.

И отступила, жестом предлагая кому-либо из нас потянуть за круглую бронзовую ручку. Все как-то замялись (а шевалье и Йозак, которым всё здесь было знакомо, в принципе не сделали движения навстречу), и я, не видя смысла в ложной скромности, вышла вперёд. Не без внутреннего трепета положила ладонь на ручку, и дверь легко и бесшумно отворилась. В лицо дохнуло спёртым воздухом, как бывает, когда входишь в единожды за год открываемый бальный зал, и я, не давая себе времени на заминку, шагнула в таинственный полумрак.

Я оказалась на открытой площадке без намёка на ограждение. Вокруг был голый камень стен, лишь под самой крышей его пробивали маленькие окошки-бойницы. Свет из них падал узкими пучками, и пол башни окутывал сумрак.

«А где вторая лестница? — Я бесстрашно подошла к краю площадки и посмотрела вниз. — И как спускаться на арену, если именно там проходит испытание?»

Последним вопросом задавалась не я одна. Когда вошедшие следом курсанты осмотрелись, Радиэль, кашлянув, уточнил:

— Деми, скажите, а где лестница вниз?

— Она не нужна, — беззаботно отозвалась наша провожатая. — Не переживайте, сейчас вы всё увидите. Шевалье Моро?

— Я готов, — хладнокровно кивнул тот.

Деми лучезарно улыбнулась.

— Тогда можете приступать.

Телохранитель спокойно встал на край, бросил на меня короткий взгляд (мне даже показалось, что фамильярно подмигнул) и просто-напросто прыгнул.

Моё аханье слилось с возгласами изумления остальных новичков. Рискуя свалиться сами, мы столпились на краю и увидели, как шевалье мягко, словно спущенный невидимой рукой, приземлился на камни пола. Они замерцали, затем ярко вспыхнули, заставив нас отшатнуться, а когда получилось проморгаться и снова посмотреть вниз, пустой арены уже не было.

Вместо неё был грязный, скудно освещённый зал какого-то трактира. Грубо сколоченные столы в основном пустовали, лишь за дальним сидел некто в плаще с надвинутым на лицо капюшоном. Шевалье, ни мало не тушуясь, подошёл к стойке, за которой мрачный чернявый трактирщик натирал кружку не особенно чистой тряпкой. Заметив нового посетителя, он лишь зыркнул в его сторону и продолжил занятие. А телохранитель со всё тем же самообладанием вытащил из кармана мелкую монетку и стукнул ей по тёмному дереву столешницы. Теперь трактирщик нехотя отставил кружку, однако не успел подойти за заказом, как дверь в углу зала распахнулась, и в таверну ввалилась толпа вооружённых мужчин. Возможно, наёмников, возможно, просто бандитов с большой дороги. Двое из них сразу направились к трактирщику, а остальные занялись выбором места, где расположиться.

И заметили того, кто сидел в дальнем углу.

Мы не слышали звуков, потому нельзя было сказать, по какому поводу эти типы к нему пристали. Однако слово за слово, и один из бугаёв вдруг резко сдёрнул с него капюшон.

Рассыпались по плечам длинные чёрные волосы, и мне очень чётко вообразился потрясший трактир возглас: «Гля, деваха!»

Девушка вскочила, отчего-то знакомым жестом хватаясь за пояс. Однако ближайший бугай с неожиданной от такой туши ловкостью цапнул её за запястье и, вывернув руку, обездвижил в жёстком захвате.