— Надо придумать что-нибудь, — морща лоб, продолжил Берти. — Какую-нибудь штуку, с помощью которой один из нас мог дать знать остальным, если попадёт в беду.

— Это ты уже разогнался, — попытался урезонить его шевалье. — Мы ведь в академии.

— И всё же сигнальный артефакт лишним не будет, — вступилась я за идею Берти. — Ничего не имею против Деми, но пока как-то незаметно, чтобы она вступалась за курсантов.

— Вы ведь знаете почему, — парировал телохранитель.

— Да. — Здесь не имело смысла отнекиваться. — Но, как вы помните, «поможешь себе — тебе поможет небо».

Шевалье хмыкнул, однако вместо продолжения спора миролюбиво сказал:

— Хорошо, пусть Берти попробует что-нибудь изобрести — у него это неплохо получается.

На щеках мага выступил польщённый румянец, а шевалье продолжил:

— Пока же предлагаю завершить военный совет, чтобы не пользоваться добротой мсье Готфрида сверх меры. Тем более нам всем пора обедать, если Берти не хочет опоздать на занятие.

Маг посмотрел на часы и резво вскочил со стула.

— Точно! Скорее в столовую!

— И вечером не забудь прийти, — добавил шевалье, поднимаясь следом. — Изыскания изысканиями, но и раз уж ребята решили устроить праздник в честь выпуска, стоит воспользоваться случаем.

— Там будет что-то особенное? — Мне припомнилось, что за завтраком он так ничего определённого на расспросы и не ответил.

— Увидите.

И это стало единственным, чего мы с заинтригованным Берти сумели от него добиться.

Остаток дня я провела с пользой: сначала как следует размялась на тренировочной дуэли с Кираном и Радиэлем, а затем вернулась в библиотеку, чтобы почитать заданные мастером Цзы параграфы. В общем-то, последним можно было заняться и у себя в комнате, однако я справедливо опасалась не совладать с искушением и вместо учёбы благополучно проспать до ужина (или даже до завтрашнего утра).

Разумеется, шевалье следовал за мной пусть ненавязчивой, но тенью. Однако я, похоже, уже привыкла к нему — по крайней мере, раздражения от этого соседства не чувствовала. И когда мы подходили к столовой, вполне дружески попыталась снова добиться от него:

— Так что же нас ждёт сегодня за ужином?

Телохранитель лишь загадочно улыбнулся и предупредительно открыл передо мной дверь в столовую. Я шагнула через порог… и не смогла скрыть разочарование. В трапезном зале не изменилось ровным счётом ничего, хотя ароматы над столами витали соблазнительно вкусные, а в гуле голосов собравшихся на ужин курсантов слышалось возбуждение.

— И? — Я вопросительно посмотрела на шевалье.

— Скоро всё увидите, — в очередной раз повторил он и жестом указал на новое место, которое наш курс занимал с сегодняшнего полудня.

Не успели мы с телохранителем сесть, как на него обрушился шквал вопросов от мечников и Гейла (Далйет по обыкновению делал вид, что выше этого, а Берти помалкивал из свойственной ему деликатности). Однако шевалье стойко выдержал натиск, ограничившись советом воздать должное ужину, пока есть такая возможность.

— А после её не будет? — полуутвердительно, полувопросительно уточнил Радиэль и получил в ответ многозначительное молчание.

«Какая таинственность! — Надо признать, она уже начинала раздражать. — Надеюсь, то, что должно случиться, стоит её».

С этой мыслью я занялась жареной олениной (по крайней мере, по вкусу это мясо было точь-в-точь жареная оленина) и предполагавшимися в качестве гарнира ломтиками запечённого картофеля. Быстро расправилась со своей порцией и поднялась из-за стола.

— Уходите, мадемуазель? — попытался остановить меня шевалье. — Подождите ещё немного: сейчас всё начнётся.

— Вообще-то, я не собиралась оставаться, — заметила я. — Приятного всем аппетита, потом расскажете…

И замолчала, прерванная поплывшим по залу хрустальным перезвоном. Точно так же смолкли все остальные разговоры, а взгляды присутствовавших устремились к Деми, возникшей в центре каре из столов.

— Добрый вечер, курсанты! — звонко поздоровалась она. — Как вы знаете, сегодня необычный день: сразу трое ваших товарищей покидают академию после успешной сдачи выпускного испытания.

Рядом с Деми появились трое парней: двое в алой форме мечников и один в синей — тот самый маг, за чьим артефактом мы наблюдали в подземелье. Я смотрела на него не без любопытства: невысокий, русоволосый, со свежей царапиной, пересекавшей щёку, и упрямо торчавшим на макушке вихром. Как и его товарищи, он с явным трудом удерживал на лице серьёзную мину вместо сияющей улыбки, и мне вдруг стало ужасно завидно.

Он сдал, он свободен, а я…

Невесёлые мысли прервал чистый голос Деми.

— Потому этим вечером мы празднуем! — Она звонко хлопнула в ладоши, и курсанты все как один поднялись на ноги. — Да начнётся бал!

От ног Деми побежала искрящаяся волна, преображая пространство зала. Не успел кто-нибудь из нас зачарованно выдохнуть, как столы и стулья исчезли, потолок стал выше, а стены раздвинулись. На одной из них вдруг возник балкончик, занятый небольшим оркестром, и музыканты, повинуясь жесту призрачного дирижёра, грянули что-то бравурное. Под потолком вспыхнули огни хрустальной люстры, каменный пол обернулся начищенным паркетом. Вдоль стен выстроились столики с закусками и мягкие диванчики для тех, кто пожелал бы отдохнуть между танцами…

«Но с кем же танцевать?» — Ведь практически все курсанты были парнями, где им взять партнёрш?

Однако Деми предусмотрела и это. В преобразившийся зал впорхнула стайка полупрозрачных девушек в воздушных бальных платьях нежнейших тонов.

— Белый танец! — громогласно объявил с балкончика дирижёр. — Дамы приглашают кавалеров!

И не успела я удивиться (что за новшество?) или возмутиться (это же полнейший моветон!), как сверху полилась завораживающе изысканная мелодия. Несколько мгновений, и вот уже закружились первые пары — призрачные девушки не догадывались, что ни одна уважающая себя барышня никогда…

— А ты, Несс, выберешь кого-нибудь?

Вздрогнув, я повернулась к Кирану и наградила его таким взглядом, что мечник поспешил поднять открытые ладони:

— Да ладно тебе, я ж ничего такого!.. Просто ты теперь в платье, вот я и подумал, что будешь танцевать.

В платье? Я опустила глаза и с изумлением обнаружила, что моя форма и впрямь превратилась в бальное платье, и даже неизменный кинжал в ножнах у пояса казался изящным аксессуаром.

Щёки обожгло возмущённым румянцем: что ещё за глупости! Я вообще не собиралась!..

— Не кипятись, Несс. — Стоявший рядом Берти похлопал меня по руке, чем заслужил от остальных взгляды, словно дёргал за усы раздражённую лесную кошку. — Никто ведь не настаивает. А платье у тебя красивое, вот.

Наши взгляды встретились, и я длинно выдохнула, справляясь с чувствами.

Это ведь праздник. Бал. А на балу надо танцевать, иначе какой в нём смысл?

— Благодарю, мсье Везель. — Я развернула плечи, принимая самый грациозный вид, и сделала небрежный жест. — Не желаете, к-хм, присоединиться к танцующим?

Лучше бы я предложила это Кирану — его смущение принесло мне хотя бы внутреннее удовлетворение. Вид же пунцового до кончиков ушей Берти наоборот разбудил мою совесть. Однако не успела я заверить, что не обижусь на отказ, как Берти, заикаясь, ответил:

— К-конечно, Несс. Я, п-правда, дурно т-танцую, н-но я п-постараюсь…

Он замолчал и с идеально выверенным, поистине королевским поклоном подал мне руку.

— Ты отлично танцуешь, — заметила я после первого круга по залу. — Так что напрасно скромничал.

— С-спасибо, — улыбнулся Берти и едва не наступил мне на ногу. — Ох! П-прости! Вот поэтому м-мистер Лансон м-меня всегда б-бранил. Я от-твлекаюсь, и в-всё.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Давай не отвлекаться.

И вновь чудом спасла носок туфельки от сапога партнёра. Впрочем, этот инцидент стал последним — когда Берти был сосредоточен, он и впрямь совершал все движения элегантно и точно. Мы благополучно докружили до финальных аккордов, поклонились друг другу, и Берти, как обходительный кавалер, повёл меня к одному из столиков — освежиться бокалом… чего-нибудь. Я сомневалась, что в академии даже на праздник выставят вино, и оказалась права. В узкие высокие бокалы было разлито что-то вроде лимонада, но шипучее — пузырьки так и бежали тоненькими ниточками со дна к поверхности.