В высветившемся светлом прямоугольнике Антуан увидел тонкий силуэт девушки — видимо, подавальщицы — и тучную фигуру хозяина.

— Ещё как пойдёшь! — рявкнул последний, хватая девицу за руку и пытаясь вытащить в зал. — Ишь, чего надумала! Господа гвардейцы серебра не жалеют, а она им пива не поднесёт!

Понимая, что слышит не предназначавшееся для его ушей, Антуан попятился и вжался в стену. Только бы хозяину не вздумалось посмотреть в его сторону!

— Да они ж меня того! — Девушка была на грани истерики. — Они ж прямо в зале, ни на кого не глядючи! Будто я из этих… девиц!

— Они платят, — жёстко отрезал Гастон. — А от тебя не убудет, если посидишь на коленях у кого-нибудь из господ гвардейцев. Другая бы на твоём месте вообще воспользовалась оказией деньжат подзаработать.

— Что вы такое говорите! — пролепетала девушка. — Я… Я не могу! У меня жених!..

— Жених не муж, — отмахнулся хозяин. — Давай, вытирай слёзы, бери у Козетт ещё жареного каплуна и ещё пять кружек пива и отнеси господам. Да поживее!

С этими словами он вернулся в зал и так хлопнул дверью, что у несчастной подавальщицы вырвался тихий вскрик.

Наступила темнота, в которой отчётливо слышались всхлипывания девушки. И хотя Антуана происходившее не касалось, он подождал, пока глаза привыкнут к тусклому освещению, и подошёл к бедняжке.

— Простите, мадемуазель…

Девушка снова вскрикнула и отшатнулась от неожиданно появившегося рядом незнакомца. А Антуан продолжил тем же мягким, увещевающим голосом:

— Простите, мадемуазель, я случайно услышал ваш разговор с хозяином Гастоном. И если пожелаете, постараюсь вам помочь.

— П-помочь? — Девушка шмыгнула носом. — Н-но как?

— Принесите из кухни поднос с едой и питьём для гостей, — спокойно ответил Антуан. — А я отнесу его… господам гвардейцам.

Он не желал этого, однако последняя фраза прозвучала с королевской холодностью, от которой придворные обычно съёживались, стараясь стать как можно незаметнее.

Подавальщица сжала ладони перед грудью.

— Правда? Вы правда отнесёте? Но что скажет мсье Гастон?

Антуан пожал плечами.

— Скорее всего, просто накричит на вас. Ведь гости не останутся без каплуна и пива, а он — без серебра взамен.

Девушка решительным движением стёрла слёзы и кивнула:

— Пусть кричит, не привыкать. Сейчас всё принесу, мсье. Спасибо вам огромное!

— Не за что. Ступайте.

Подавальщица убежала, оставив нежданного спасителя стоять нахмурившись и скрестив руки на груди.

Она вернулась с тяжёлым подносом, который Антуан немедленно у неё забрал, и снова принялась благодарить.

— Не стоит, мадемуазель, — попытался он остановить девушку. — Ступайте на кухню…

Однако подавальщица мотнула головой.

— Я подожду здесь, мсье. На всякий случай.

Открыла перед ним дверь, и Антуан решительно шагнул в шум, свет, спёртое тепло и кислый запах пролитого пива, наполнявшие общий зал.

Заметить гвардейцев труда не составило — они занимали большой стол у жарко пылавшего камина.

«Лучшие места для дорогих гостей», — криво усмехнулся Антуан и направился к ним, неся перед собой поднос, как таран или щит.

— О-о, а вот и еда! Еда и пиво! — довольно заорали пьяные голоса.

Но почти сразу в этот хор вклинилось сердитое:

— Эй, а где милашка? Что за старый хрыч вместо неё?

Антуан недобро осклабился, но сразу же стёр усмешку. Поставил поднос на стол, окинул пьяные рожи (иначе не назовёшь) ледяным взглядом и осведомился:

— Господа желают что-нибудь ещё?

— Ага! — дохнул ему в лицо один из гвардейцев, носивший знаки капрала, и бывший король поморщился от вони. — Милашку верни, старик! Мы за неё тоже заплатили.

— Смею напомнить господам, — с той же льдистостью произнёс Антуан, — что они не в борделе.

В ответ гвардейцы грянули пьяным хохотом, а капрал, без перехода взъярившись, шарахнул кулаком по столу.

— Девку сюда! — рявкнул он. — А бордель или нет — без тебя разберёмся!

— Нет.

Антуан смотрел на сидевшего капрала сверху вниз, как на мусор, и, конечно же, тот не смог спустить подобное с рук какому-то крестьянину.

— Ах ты так! — Гвардеец буквально взвился со стула. — Ну, держись! Я тебя научу, как разговаривать с гвардией его величества!

Для Антуана это стало последней каплей. Окончательно забывшись, он процедил:

— Гвардией его величества? Да вы стадо пьяных боровов, а не армия! Позор его величества!

— Что здесь… Ты что тут делаешь?!

К столу уже торопился невесть где пропадавший хозяин. Увы для него — он появился слишком поздно. С белым от ярости взглядом капрал замахнулся на Антуана. Удар! Но вместо лица наглого крестьянина кулак встретил воздух. А в следующее мгновение он скорчился от боли, получив сильный удар под дых.

— Наших бьют! — заорал кто-то. — Вали его, ребята!

И началась свалка.

Несмотря на титул и возраст, Антуан, будучи королём, регулярно упражнялся в боевых искусствах. И далеко не все слова одобрения, которые расточал ему маэстро Рауль, были данью монаршему сану.

Потому в заваренном им самим хаосе, Антуан принял единственно верное решение: ретироваться как можно скорее. Пробиваясь к двери в коридор, он поднырнул под руку одного гвардейца, плеснул пивом в лицо другому, сделал подножку третьему… И буквально врезался в хозяина постоялого двора.

— Негодяй! — взревел тот, хватая Антуана за руку. — Вот как ты отплатил мне за кров и стол?!

Будь у бывшего короля возможность, он бы дал на это короткую и злую отповедь. Но времени не было, и Гастон за свою жадность получил сильный удар ниже пояса. Да, неблагородно, но Антуан и дрался не с дворянином.

Хватка на предплечье разжалась, однако чужие руки немедленно схватили его со спины. Сжали в кольцо — ни вдохнуть, ни выдохнуть, и чей-то голос победно взревел:

— Попался!

Антуан брыкнулся, и противник, вдруг издав булькающий звук, разжал хватку. Бывший король поспешил обернуться и с изумлением обнаружил, что у него появился союзник.

Давно ли этот человек находился в зале? Когда вступил в бой? Как бы то ни было, именно его меткому удару по затылку бугая Антуан был обязан свободой.

— Правый! — чётко скомандовал незнакомец, отбиваясь ножкой стула сразу от двоих гвардейцев, и бывший король понял его с полуслова. Увернувшись и не без удовольствия сделав подсечку хозяину, он рванул вправо. Очередная пивная кружка послужила отличным снарядом — получив ей по голове, один из нападавших крякнул и рухнул на пол. В тот же момент второй получил ощутимый тычок ножкой стула в живот, а затем удар по загривку такой силы, что бухнулся на пол и затих. Антуан и незнакомец дружно окинули взглядами поле боя: все семеро гвардейцев во главе с капралом либо валялись без сознания, либо стонали и охали, пытаясь (во многом безуспешно) подняться на ноги. Гастон, по-глупому хлопая глазами и открывая и закрывая рот, смотрел вокруг стеклянным взглядом. За его спиной маячил охранник, бандитской роже которого ужасно не подходила растерянная мина.

«Убытки подсчитывает, скареда, — зло подумал Антуан о хозяине двора. — Нет, всё-таки доберусь до него!»

Между тем незнакомец подошёл к капралу, поднял того с пола за грудки и внятно сообщил:

— За устроенный вами дебош — плата золотой. А после собирайте вещи и уезжайте, пока целы. Ясно?

— Н-но, — пробормотал капрал, заикаясь, — т-там же ночь и дождь!

— Раньше надо было думать, — веско отрезал незнакомец, и Антуан не мог с ним не согласиться.

А ещё — не почувствовать смутное беспокойство от звука показавшегося знакомым голоса.

Многие свечи были безжалостно погашены во время драки, а незнакомец — как-то так получалось — постоянно находился к Антуану спиной или вполоборота. Да и всматриваться в него, сказать по правде, времени не было. Зато сейчас бывший король практически вперил взгляд в неожиданного союзника. А тот, словно почувствовав, выпустил злосчастного капрала, обернулся и тоже с любопытством посмотрел на Антуана.