Какое-то полено из горевших в камине с громким треском выпустило в воздух сноп искр, ненадолго осветив лицо незнакомца, и у бывшего короля вырвалось изумлённое:

— Шевалье Моро?

В глазах так вовремя оказавшегося на постоялом дворе шевалье отразилось не меньшее удивление:

— Вы знаете меня?

Антуан открыл рот, чтобы ответить… И закрыл. Мало того что он теперь меньше всего походил на короля Фракии, так ещё и шевалье был обязан ему изгнанием из столицы вместо почестей за верную службу и спасение принцессы.

Должно быть, бывший телохранитель что-то прочёл на лице бывшего же короля, поскольку отрывисто кивнул:

— Хорошо, вернёмся к этому позже.

И громко скомандовал:

— Гвардия, подъём! Ать-два!

Как ни странно, его послушались. Шипя что-то нецензурное или просто угрюмо помалкивая, гвардейцы один за другим встали на ноги.

— Навести порядок! — продолжил распоряжаться шевалье, а когда ответом ему стало недовольное ворчание, со значением положил ладонь на эфес меча, который, кстати, ни разу не обнажил во время боя.

Гвардейцы намёк поняли. Бурча, ругаясь и охая, они принялись поднимать упавшие столы и стулья, а хозяин двора вместе с охранником лишь растерянно моргали на столь невиданное дело.

— Теперь плата за ущерб, — велел шевалье, когда уборка была закончена.

Капрал злобно зыркнул на него, однако, покачиваясь, подошёл к Гастону и сунул тому золотую монету.

— Вот, — выжал он из себя сквозь зубы. — За случившееся недоразумение.

Хозяин перевёл пустой взгляд с капрала на монету в ладони и сжал руку в кулак.

— Спасибо, господин, — сипло произнёс он.

Гвардеец скривился как от кислого. Мрачно взглянул на шевалье, и тот спокойно продолжил:

— А теперь, уважаемый хозяин, скажите: разрешаете ли вы этим людям остаться у вас до утра?

Все как-то разом прислушались к дроби капель по закрытым ставням и завыванию ветра.

Гастон прочистил горло. Было видно, что он с огромным удовольствием выпроводил бы проблемных постояльцев (тем более что плату с них он уже получил). Однако гвардейцы — не безродный нищий бродяга. Гвардейцы могут и вернуться, причём с товарищами.

Последнее соображение решило всё.

— Конечно, господа могут остаться, — проблеял хозяин. — Их комнаты уже готовы.

— Слышали? — обратился к «господам» шевалье. — Кругом! По кроватям ать-два!

И гвардейцы побитыми собаками потянулись к вёдшей на второй этаж лестнице.

Шевалье, Антуан и хозяин проводили их взглядами, после чего первый обратился к Гастону:

— А теперь, уважаемый, пусть мне и этому достойному мсье, — бывший телохранитель указал на Антуана, и того чувствительно царапнула совесть, — подадут по кружке тёмного и какой-нибудь приятной закуски. За мой счёт. — И, взглянув на Антуана, уточнил: — Вы ведь не возражаете?

Настала очередь бывшего короля прочищать горло.

— Нет. Разумеется, нет, шевалье.

— Так откуда вы меня знаете?

Пиво было вкусным, как и чудом уцелевший в свалке жареный каплун, от камина тянуло приятное тепло, а лицо собеседника выражало дружелюбие и искреннюю заинтересованность. И всё равно Антуан сидел, как на горячих углях.

Рассказать правду? Ведь шевалье тоже известно об умении Мерджина создавать фальшивки и менять внешность жертвам. Но Создатель Безымянный, как же не хочется признаваться в своей беде и просить помощи у человека, с которым поступил… Да несправедливо, что уж отнекиваться!

Вот только Антуан не в том положении, чтобы идти на поводу у королевской гордости. Шевалье — серьёзный союзник, и даже то, что они с Агнесс вновь увидятся… Придётся смириться.

И, не давая себе возможности передумать, он наконец заговорил:

— Поначалу вы наверняка сочтёте мои слова безумием или наглой ложью. Однако прошу: выслушайте до конца и лишь тогда принимайте решение.

Сделав такое вступление, Антуан принялся рассказывать, не забыв упомянуть и те моменты, которые невозможно узнать постороннему: например, учёбу Агнесс в Особой академии. Шевалье слушал внимательно и молча, только морщинка у него в межбровье становилась всё глубже и глубже.

Наконец Антуан замолчал, не без волнения ожидая ответа. Однако шевалье прежде достал из-за борта дорожной куртки маленькое овальное стёклышко в оправе из светло-серого матового металла и внимательно посмотрел через него на Антуана. После чего поднялся из кресла и поклонился:

— Ваше величество, буду рад быть вам полезным.

У бывшего короля не по-королевски перехватило горло. Он тоже выбрался из кресла и сдавленно произнёс:

— Поверьте, шевалье, ваша помощь не останется без вознаграждения. Деньги, дворянский титул…

Во взгляде собеседника отразилась неподдельная укоризна, и Антуан замолчал.

— Ваше величество, я делаю это не ради наград, — со спокойным достоинством ответил шевалье. — А потому что таков долг каждого порядочного человека. Теперь же предлагаю нам обоим подкрепиться и отправляться отдыхать. Если удастся купить для вас лошадь, в столице мы будем уже завтра утром. Осмотримся и на месте решим, как действовать дальше.

Не в силах говорить, Антуан кивнул и с внезапной грузностью опустился на стул.

Он не просто получил помощь там, где не ожидал. Впервые с того момента, как очнулся с чужой внешностью, он до конца поверил, что кампания по возвращению ему трона и облика имеет шансы на успех.

Хозяин постоялого двора чрезвычайно неохотно, но продал им смирную кобылку и сбрую к ней. Выехали после сытного завтрака, и путешествие наконец-то стало доставлять Антуану удовольствие.

Лишь одно маленькое облачко затеняло его приподнятое настроение.

— Кстати, вы не знаете, где гвардейцы? — поинтересовался он у спутника. — На постоялом дворе я их не заметил.

— Уехали рано утром, — беспечно отозвался шевалье. — Не волнуйтесь, к нам они не сунутся.

— В самом деле? — У Антуана не получилось воздержаться от скепсиса. — Хотя они так слушались вас вчера…

Шевалье тонко улыбнулся.

— Потому что узнали. У нас уже возникал, м-м, небольшой спор пару дней назад.

— Вот как, — протянул Антуан и непроизвольно сжал поводья, вспомнив о причине вчерашней драки. — Надеюсь, у этого мерзавца хозяина хватит совести не вымещать злость на служанке.

— Я поговорил с ним, — успокоил шевалье. — И с ней тоже. Объяснил, что стоит рассказать о случившемся жениху — он, кстати, деревенский кузнец. Думаю, если он тоже возьмётся поговорить с неуважаемым Гастоном, работа у девушки станет полегче.

— Отличное решение! — вырвалось у Антуана, и спутник наклонил голову:

— Благодарю, мсье.

«И солдат, и дипломат, — размышлял бывший король, пока лошади бодро несли их по тракту. — Разбирается в магии, как бы ни отрицал это — вспомнить то же волшебное стёклышко, способное показывать истинное обличье. А ещё, без сомнения, настоящий человек чести. М-да, не зря маэстро Рауль дал ему столь высокую оценку, предлагая на службу телохранителем. И совсем неудивительно, что Агнесс отдала ему своё сердце…»

***

День прошёл без происшествий, и когда останавливались на ночёвку в небольшой деревенской гостинице, Антуан чувствовал себя вполовину менее уставшим, чем обычно. Горячий ужин, тёплая вода для умывания, сон на кровати, застеленной свежим бельём — настоящий парадиз после стольких дней бродяжничества. Правда, платил за всё шевалье, но крайне неловко чувствовавший себя Антуан не раз заявил, что сторицей возместит траты.

В отличие от многих монарших собратьев он придерживался мнения, что королю не пристало иметь долги, особенно перед подданными.

Как и было задумано, ворот Сен-Данэ — южного входа в столицу — они достигли ранним утром следующего дня. Вместе с крестьянскими обозами и каретами путешественников беспрепятственно въехали в город и разместились в одной из гостиниц на площади Арчибальда Великого. Позавтракали, после чего шевалье сказал: