И поперхнулся на полуслове.

Юноша сделал жест, словно дёрнул за невидимую нитку, и световая стена вдруг погасла. А девушка звонко выкрикнула:

— Гвардейцы, смир-рна! Капитан Боуи, стойте, именем короля! — и солдаты совершенно предосудительным образом послушались. Щетинившимся сталью полукольцом окружили пришельцев, однако на этом и остановились.

— Мы не собираемся сражаться, — с достоинством произнёс юноша. — Даже с вами, учитель, хотя вы, несомненно, заслуживаете возмездия за своё предательство. Но сейчас мы обращаемся к монархам Альбы и Фракии. Ваши величества! — Он перевёл взгляд с короля Альбы на Антуана и обратно. — Дозвольте нам просто встать рядом с поддельными женихом и невестой!

— Не слушайте их! — взвился над толпой визг мадам Бофари. — Не подпускайте их к принцу и принцессе!

— Даём слово чести, что не причиним им вреда, — чистым и звучным голосом сказала девушка, неотрывно смотря на Антуана.

И что-то было в её взгляде, отчего он уронил:

— Дозволяю. Стража, опустить оружие.

Гвардейцы медленно выполнили приказ, не пряча, однако, меча в ножны, а старец взмахнул руками:

— Ваше величество! Вас обманывают! Прикажите взять их!

— Поздно, учитель, — спокойно заметил юноша. — Вы сами сняли своё заклятие, дав королям возможность говорить. Хотели выглядеть в их глазах освободителем — что же, теперь пожинайте плоды.

Его заклятие? Выглядеть освободителем? Антуан не знал, верить ли этому, однако и отметать вероятность, что незнакомец прав, не стоило. Тем более он наконец-то сообразил, кем мог быть старец — волшебником (теперь уже очевидно, что не шарлатаном) Мерджином. А ему Антуан не доверял, так сказать, превентивно.

— Что скажете вы, ваше величество? — тем временем обратилась девушка к королю Альбы.

Тот выдержал долгую паузу, медленно убрал кинжал в ножны у пояса и ровно произнёс:

— Дозволяю.

— Спасибо! — искренне просиял юноша. Обернулся к спутнице: — Идём, Несс? — и они, не обращая внимания на волшебника, шагнули вперёд.

— Вам не пройти!

В зале потемнело, словно небо над собором вмиг затянули грозовые тучи, и, вторя воплю старца, громыхнул раскат такой силы, что гости с испуганными криками попадали на пол, прикрывая головы руками. Даже Антуан совсем не по-королевски пригнулся, и только пришельцы как будто не обратили внимания на начинающееся светопреставление.

Фигура волшебника потемнела, сделалась выше и грознее. Он угрожающе поднял руки и…

Бух!

Темнота рассеялась. Волшебник закатил глаза и грузно осел на пол, а позади него вдруг оказался молодой человек (очень даже знакомый Антуану!), державший в руках меч в ножнах. Собственно, навершием этого меча старец и получил по затылку, отчего свалился без сознания.

— Как-то не особенно куртуазно получилось, шевалье, — заметила девушка, глядя на волшебника.

— Зато действенно, — пожал плечами дезертировавший (или якобы дезертировавший?) телохранитель принцессы Агнесс. — Путь открыт, мадемуазель.

И с вежливым поклоном сделал шаг в сторону, открывая проход к всё таким же безмолвным и безучастным жениху и невесте.

Они должны были возмутиться. Запротестовать — пусть даже вяло, — да хотя бы сказать что-нибудь! Но они молчали: две куклы, внезапно лишившиеся кукловода.

Подделки.

Или зачарованные волшебником жертвы. Возможно, пришельцы сумеют их расколдовать? Юноша ведь точно разбирается в магии…

Мысли мельтешили в голове Антуана стайкой охотящихся за мошкарой ласточек, однако он сознательно старался не думать (точнее, не делать напрашивавшийся вывод) о том, кем могли быть странные незнакомцы, столь бесцеремонно прервавшие свадебную церемонию. Делал он так не из-за неприятия подобного соображения, а из суеверного страха: вдруг сглазит? Конечно, бояться такого королю не пристало, но иногда можно повести себя и не как монарх, а как обычный снедаемый тревогой родитель.

Особенно если дело касается единственной и любимой дочери.

Между тем незнакомцы (а возможно, и знакомцы — кто знает?) поднялись на платформу перед алтарём и встали лицом к лицу с полностью апатичными принцем и принцессой. Антуан слышал, как юноша сказал спутнице:

— Просто возьми её за руки, закрой глаза и представь себя, — подумал, что об этом уговора не было, однако препятствовать не стал.

Так что девушка кивнула и без тени колебания сжала безвольные пальцы невесты. Та даже не попыталась вырваться — в точности как и жених, кисти которого сжал юноша. Затем пришельцы закрыли глаза и…

Ничего не случилось. Ни вспышки, ни грохота, ни дуновения, ни простенького мерцания. Антуан мысленно сосчитал до десяти, давая магии (или что там использовали эти двое) время проявиться. И когда по истечении срока всё осталось неизменным, нахмурился, готовясь раздражённо вопросить, что незнакомцы пытаются сделать.

Однако только он открыл рот, как тут же его захлопнул, вытаращившись на происходившее, словно обычный крестьянин.

Черты принца и принцессы начали плавиться, будто у восковых кукол, которых слишком близко поднесли к огню. Да и в самом деле стало казаться, что вокруг державшихся за руки пар горит невидимое пламя — воздух дрожал, искажая лица незнакомцев. А принц и принцесса уже не просто плавились. Они на глазах съёживались, становясь меньше и меньше, и вот наконец юноша и девушка держали в руках двух небольших куколок, одетых женихом и невестой.

Воздух перестал дрожать. Юноша забрал у спутницы куколку, спрятал обе в карман, и молодые люди повернулись к зрителям. У гостей вырвался единодушный вздох восхищения, а гвардейцы без команды громыхнули «Ура!» и вскинули мечи в салюте. Антуан же, окончательно отбросив условности, что приличествует монарху, а что нет, уже прижимал к сердцу Агнесс — теперь точно настоящую.

— Здравствуйте, отец! — Дочь обнимала его тонкими и сильными руками. — Как я рада, что с вами всё хорошо!

— Как я рад, что ты здесь, родная! — Антуан немного отодвинулся, чтобы взглянуть ей в лицо. — Но где ты была? И эти подделки — действительно дело рук волшебника? Он задумал мятеж?

— Вряд ли это можно назвать мятежом, — поправила Агнесс, — однако власть он захватить собирался.

— Причём сразу в обоих королевствах, — подхватил юноша… Вернее, принц Адальберт, рядом с которым стоял король Альбы и сжимал плечо сына, будто боясь, что тот снова куда-то исчезнет. — Вы были правы, отец. — Принц виновато посмотрел на короля. — Не стоило доверять Мерджину.

— Думаю, волшебник в любом случае нашёл бы способ осуществить свой план, — неожиданно возразил тот. — Но если бы не твоя учёба у него, обман не был бы раскрыт сегодня.

Принц порозовел, а Антуан уверенно постановил:

— Нам нужно всё обсудить, только не здесь. Вернёмся во дворец, и вы, дети, расскажете, что же с вами случилось.

— Подождите, отец! — вдруг воспротивилась Агнесс. — Прежде ответьте: не лежит ли на шевалье Моро каких-либо обвинений?

— Обвинений? — Антуан взглянул на скромно стоявшего чуть поодаль телохранителя дочери. — Уже нет. Насколько я могу судить, он исправно выполнял свой долг, находясь рядом с тобой даже в ином обличье.

Шевалье молча поклонился, выражая признательность. Агнесс же как будто успокоилась, однако с вопросами ещё не закончила.

— А Мерджин? Что будет с ним?

— Пока отправится в Басталью. — Антуан сделал едва заметный жест гвардейцам, и двое из них живо подхватили всё ещё бессознательного волшебника под руки. — А после того, как мы с моим царственным собратом выясним все обстоятельства, скорее всего, будет суд.

Король Альбы согласно кивнул, однако принца ответ не удовлетворил.

— Но ведь учитель — маг, — подал он голос. — Ему не составит труда выбраться из тюрьмы.

— Не из подземелья Бастальи, — уверенно парировал Антуан. — Там есть такие камеры, сбежать из которых не поможет никакая магия.

Судя по лицу, ответ Адальберта не убедил, но Антуан не собирался продолжать спор. Подхватив дочь под руку, он повёл её по ковровой дорожке к выходу из собора, а шевалье тенью двигался позади них. Гости, когда мимо них проходила монаршая семья, склонялись в низком поклоне, отчего по толпе словно шла волна. Вторую волну вызывали шествовавшие следом король Альбы с сыном, а замыкали процессию гвардейцы, тащившие волшебника. Антуан и Агнесс почти подошли к двери, когда…