Но не отступать же в шаге от свободы? Я бросила взгляд назад, однако ни глаза, ни уши не подтверждали, что мой побег обнаружен. Взглянула на небо — почти полная луна только-только показалась из-за дворцовой крыши. С одной стороны, её серебристый свет делал меня уязвимой, с другой, помогал различить на стене неровности и трещины, которые могли помочь спуститься.

«Если сорвусь, точно что-нибудь сломаю».

И всё равно я стянула сапоги и бросила их вниз. Затем вытащила баселард, мысленно помянула все высшие силы и начала опасный спуск.

Найти опору ноге. Перенести вес. Увериться в прочности. Выбрать трещину. Вогнать в неё лезвие баселарда. Убедиться, что сидит прочно. Перенести вес.

И так медленно, локоть за локтем — вниз. Не отвлекаться. Не спешить. Не обращать внимания на боль в пальцах. Только твёрдая уверенность в каждой опоре. Только методичность. И когда до земли остаётся около человеческого роста, наконец, спрыгнуть. Перекатиться по мягкой траве, упруго вскочить, подхватить обувь и, как есть босиком, броситься бегом с холма, на котором стоит королевский дворец.

Веря и не веря: получилось!

***

Старый дом на площади Арчибальда Великого ничем не выделялся среди таких же двухэтажных, сложенных из лютерийского известняка зданий с двускатными черепичными крышами, полукруглыми окошками, на ночь закрытыми ставнями, и запертыми дверями. Однако я без тени сомнения взбежала на его крыльцо и трижды стукнула по крашеному дереву самыми кончиками пальцев. Звука от этого было примерно как от скребущейся мышки, однако замок тихо щёлкнул, и я просочилась в тёмную щель приоткрывшейся двери. Сразу же закрыла её (засовы тут же встали на место сами собой) и зажгла фонарик. Его узкий луч мазнул по стенам маленькой прихожей, высветив лакированные панели, вешалку, столик для визиток, и остановился на узком шкафе. К нему-то я и подошла, решительно потянула за ручку и распахнула дверцу.

Однако вместо одежды, зонтов и шляп, которые можно было бы в нём ожидать, мне открылась непроницаемая тьма, как будто живая, плотная, дышащая. И хотя всё это происходило далеко не впервые, у меня всё равно пробежала по спине толпа мурашек. Тем не менее я погасила фонарик, вернула его на пояс и, задержав дыхание, буквально нырнула в эту темноту.

Едва коснувшийся слуха звук закрывающейся дверцы, миг не то полёта, не то падения, и я вывалилась из ничто перехода на мягкий персиянский ковёр в почти такой же прихожей.

Здесь было светло от зажжённых свечей в причудливых шандалах и вкусно пахло шафранной выпечкой. Я невольно потянула носом воздух, и из-за приоткрытой двери в комнату послышалось:

— Доброй ночи, девочка моя! Проходи, проходи, я как раз заварил твой любимый ежевичный чай.

— Доброй ночи, Мерджин!

Я скинула котомку и бестрепетно вошла в уютную гостиную, где на столике перед зажжённым камином уже стояли круглый чайник в красный горох, две чашки такой же расцветки и большое блюдо с яблочным пирогом. Хозяин дома, благодушно улыбаясь в длинную серебряную бороду, подошёл ко мне и ласково обнял:

— Ну, здравствуй поближе, Агнесс.

А затем хлопнул в ладоши, и два кресла, стоявшие у плотно зашторенного окна, весело прогалопировали к камину и встали по обе стороны от столика. Я радостно улыбнулась — это был один из моих любимых фокусов — и села в правое. Скользнула глазами по комнате, с удовольствием вдыхая аппетитные запахи пирога и чая: ничего не изменилось. Всё так же на обшитых деревом стенах висели гобелены, изображавшие необычных животных и карты странных мест. Высоченные, от пола до потолка шкафы были уставлены растрёпанными книгами, всевозможными пузырьками, камнями, кристаллами на подставках, странными предметами, которые мне категорически запрещалось трогать. Под потолком были развешены пучки трав, на полу лежал широкий ковёр, расцветкой и высотой ворса похожий на весенний луг, а на жёрдочке в углу восседал ушастый филин — за столько лет я так и не поняла, был он чучелом или нет.

— Давно тебя не видел, девочка. — Мерджин опустился в кресло напротив и со стариковской неспешностью расправил лиловую, до пят хламиду, которую, кажется, носил не снимая.

— Простите, — я немного смутилась. — Просто то тренировки, то какие-нибудь королевские развлечения… Но я прочитала вашу книгу! Только, — мои щёки зарумянились сильнее, — забыла принести.

— Ничего, Агнесс, отдашь как-нибудь, — махнул рукой Мерджин, и на его безымянном пальце блеснул рубиновый перстень — единственное украшение, которое носил волшебник. — Пей чай, кушай пирог и не спеши — я попридержу время.

И я, зная, что последнее — чистая правда, с удовольствием послушалась.

— Ты куда-то собралась?

— Да. — Я отправила в рот последний кусочек пирога и, прожевав, добавила: — В академию Слова и Стали. И мне нужна ваша помощь.

— Хм-хм, — волшебник смерил меня задумчивым взглядом. — Я, конечно же, помогу, но разве ты не должна отбыть туда днём и с полагающейся принцессе свитой?

— Уже не должна, — помрачнела я и рассказала о намерении отца срочно выдать меня замуж.

— Хм-хм, — Мерджин огладил бороду. — Так ты сбежала?

Я решительно кивнула.

— А почему собралась именно в академию? — продолжил расспрашивать волшебник.

— Потому что давно туда готовлюсь, — объяснила я. — И вообще, кто решится против воли выдать замуж одну из лучших курсанток академии?

Мерджин вновь негромко хмыкнул.

— Но ты же понимаешь, что именно там тебя станут искать в первую очередь? Его величество отнюдь не глуп.

— Знаю, — кивнула я. — Именно поэтому мне нужна другая внешность, Мерджин. Вы ведь понимаете, что с чёрными волосами и чёрными глазами не узнать меня невозможно.

— Значит, собираешься поступать в академию инкогнито, — протянул волшебник. — Что же, думаю, тебе удастся задуманное. Ты умная девочка, и маэстро Рауль тебя хвалит. Вот только, — он поднялся с кресла и посмотрел на меня сверху вниз, — может, тебе выбрать другую Академию? Особую?

— Особую? — удивлённо повторила я.

Вместо ответа волшебник щёлкнул пальцами, и один из толстенных фолиантов слетел с полки и подплыл к нему в руки.

— Так, так. — Мерджин открыл книгу, — где это было? — И страницы принялись переворачиваться сами собой. — Ах вот!

Книжные листы успокоились, волшебник подал мне раскрытый фолиант, и я с интересом посмотрела на разворот. На странице слева был изображён странный замок — сплошь башни и шпили, словно иголки у ежа. Однако стоял он не на земле, как все обычные замки, а на каменной скале, словно парившей в воздухе.

— Такое чувство, что его вырвали с корнями и подбросили вверх, — пробормотала я, и Мерджин откликнулся:

— Примерно так и было, Агнесс. Но ты почитай, почитай.

И я, оторвавшись от рассматривания картинки, принялась читать написанное на правой странице.

Особая академия.

Основана в минус две тысячи двадцать пятом году от сотворения мира.

Основатель и бессменный ректор: мейстер Парвинус ди Сиано.

Срок обучения: до сдачи выпускного экзамена.

Кто может учиться: любой, сдавший вступительный экзамен.

Возможность досрочного отчисления: отсутствует.

Факультеты: отсутствуют.

Расположение: левая гарда Веера.

Общие сведения.

Академия создана, как первое высшее учебное заведение, совмещающее обучение магическим и боевым искусствам. Курсанты получают навыки владения магическим и немагическим оружием, а также рукопашного боя. Изучают основы тактики и стратегии магических, немагических и смешанных войн, основы дипломатического искусства, основы экономики войны и мира, основы политики, риторику, логику, заклятьесложение, артефакторику, зелья. Для каждого учащегося набор предметов подбирается индивидуально.

Курсантам предоставляется общежитие и полный пансион.