— Руби, Несс! Они питают её энергией курсантов!

Оборачиваюсь к Берти и понимаю.

Нити тянутся с земли, от столбов, которые обвивают, вытягивая энергию, как омела тянет соки из деревьев. Уничтожь их, и тварь ослабнет.

Я бросаюсь рубить.

Огонь и сталь. Нити вспыхивают, подобно сухой траве от горячего уголька, но их много и они не загораются друг от друга. Стараются опутать меня, цепляются за ноги, за руки. Скьявонеска со свистом режет воздух; клинок оставляет за собой огненные фантомы.

— Несс! Сейчас подброшу! Раз, два…

На «Три!» я сама подпрыгиваю и взлетаю, будто меня швырнуло катапультой.

— Упрямая дура!

Уворачиваюсь от взмаха когтистой лапы. Нити хватают за талию, и всё же успеваю полоснуть по кокону мечом. Вторым ударом стараюсь достать тварь, но путы, хоть и не дают полететь вниз, дёргают назад. Сильный удар крылом по лицу. Изворачиваюсь, отсекаю держащие меня нити. Падаю.

— Нет уж, принцесса!

Тварь уже сама бросается ко мне и вскрикивает от боли.

— Шевалье.

Уверена, что думаю это, но произношу вслух. А он, успевший выцарапаться из кокона и схватить тварь со спины в блокирующий захват, мимолётно улыбается в ответ. Ветер свистит в ушах: я падаю, бой в воздухе отдаляется. Группируюсь, хотя при ударе мне это вряд ли поможет. Но у самой земли меня словно подхватывает великанская ладонь — Берти устраивает мягкую посадку.

— Несс, пока она отвлеклась! — Он машет на нити, которые едва шевелятся. — Руби их! Освобождай колонны!

«Но как же Рён?» — мелькает растерянная мысль.

Отвечаю сама себе: «Берти за ним следит», — и бросаюсь к ближайшей колонне.

Теперь это легко — твари не до нитей, — но их так много.

— Быстрее, Несс! Мы лишаем её энергии для заклятий!

Берти тоже жжёт заразу — просто касаясь её руками в напрочь изодранных перчатках.

«Лишаем энергии. — Короткий взгляд вверх — хвала Создателю, ещё борется. — Мы помогаем ему здесь, внизу».

Сердце сходит с ума от скорости. Надо замедлить темп, иначе я просто упаду замертво. Но мы уже близко к «опушке» волшебного леса. Совсем чуть-чуть осталось. Совсем малость.

— Сдохни!

Задираю голову: Рён! Тварь всё-таки отбросила его!

— Берти! Падает!

Но маг видит, и шевалье мягко приземляется на пол.

И оседает.

— Рён!

Бегу к нему.

— Не так быстро, принцесса!

Я чувствую врага за несколько мгновений до удара. Успеваю обернуться. Успеваю вскинуть меч — и сталь со звоном ломается о когтистую лапу твари.

«Да что она такое?!»

Но вместо того, чтобы отшатнуться или попробовать убежать, я, наоборот, бросаюсь в рукопашную.

«Когда всё кажется безнадёжным, действуй так, как от тебя не ждут».

Совет мастера Цзы вновь помогает: на несколько мгновений тварь теряется, и у меня выходит повалить её на камни.

— Дрянь! — шиплю ей в морду, сжимая руки на покрытой мехом шее. — Сдохнешь ты!

Тварь ухмыляется — и я исключительно по наитию дёргаюсь вбок. Ядовитый плевок обжигает щёку, меня шарахает на спину — теперь сверху противница.

И её тут же сносит с меня волна магии.

— Несс! — Берти уже рядом. — Ты как?

— Жива.

Маг протягивает руку и рывком ставит меня на ноги. Вижу торопливо ковыляющего в нашу сторону шевалье, с облегчением выдыхаю и резко поворачиваюсь к твари.

А та бьётся на земле в серебристой сети, как большая рыбина, пойманная неводом. Пока она ни на что не способна, и мы с Берти спешим к шевалье.

— Как вы? — заглядываю ему в лицо.

— Как вы, мадемуазель? — возвращает он вопрос.

Дёргаю плечом:

— Наравне с вами, — и стоящий рядом Берти улыбается с каким-то неуместным пониманием.

— Мы выжгли все нити, — говорит он. — Теперь ей придётся полагаться только на свои силы.

— Мне и их хватит!

Дружно оборачиваемся, и мы с шевалье шагаем вперёд, закрывая мага.

На твари уже нет сети. Более того, она и не тварь вовсе — облик её дрожит, перетекает от крылатой формы в более человеческую, то похожую, то не похожую на Келли О'Ши.

«Демиург?»

— Всё равно будет по-моему! — Глубокий голос твари опасно вибрирует.

Но хотя эта фраза не подразумевает ответа, он приходит, и не от нас.

— Нет, Аделин. Ты и так достаточно сделала.

Ди Сиано! Наконец-то!

— Много берёшь на себя, недоучка.

Теперь Аделин приняла полностью человеческий вид. Такая же высокая, как вставший между нами и ею ректор, с длинными, до пола, платиновыми волосами и непроницаемо чёрными глазами на бледном лице, она была жуть как красива.

Или просто жуть.

Зато ди Сиано перетекал из облика в облик так быстро, что смазывались черты, а цвет и длина волос менялись каждый удар сердца. Тем не менее уверенность и твёрдость его интонаций не были напускными.

— Хватит, Аделин. Ты и так нарушила Кодекс, вмешавшись в чужое творение. Хочешь усугубить? Добиться того, чтобы об этом узнали Старейшины?

— Творение? — Аделин будто специально слышала только то, что хотела. — Ты хотел сказать, жалкое поделие? Не полноценный мир, а клочок, паразитирующий на чужом! Да ещё с такими дырами в Узоре, что я почти разрушила его сердцевину, а «творец» (слово прозвучало, как изощрённое оскорбление) даже не понял, что происходит!

— Я признателен за урок и непременно обращу на это внимание. — Ди Сиано слегка поклонился. — Но заметь, академия смогла себя защитить.

— Выставив против меня мои же игрушки? — Аделин вскинула подбородок. — О да, прекрасная защита!

«Её игрушки? — Вдоль позвоночника спустилась противная волна мурашек. — Точно, если это многоходовый план…»

— Здесь нет игрушек, — тоном, не допускающим возражений, отрезал ди Сиано. — Есть те, кого ты постаралась привести сюда, но только для их блага и твоего поражения. «Каждый получит своё», Аделин. В одной из ипостасей ты стала частью моего творения, а значит, подчиняешься этому правилу.

Лицо Аделин превратилось в гипсовую маску; от перемен во внешности ди Сиано наоборот рябило в глазах.

— Я ничему и никому не подчиняюсь! — отчеканила она. — Я, Аделин Хаиди, лучшая из учениц Старейшины Митра!

И она исчезла в столь яростной вспышке, что глазам сделалось больно. Позади громыхнуло, пол содрогнулся, и меня швырнуло на камни. Но даже через звон в ушах я вроде бы услышала вздох ди Сиано: «Ох, Аделин. Вечно хочет зла и вечно совершает благо». А затем моих зажмуренных глаз коснулась тёплая ладонь, прогоняя разноцветные круги. Я разлепила веки и увидела ректора, сейчас до слёз похожего на моего отца.

— Вы превосходно справились, курсант д’Эрсте, — серьёзно произнёс он, протягивая мне руку.

Я поднялась, и ди Сиано занялся Берти, перепоручив меня заботам шевалье.

Разумеется, я не собиралась больше пользоваться ничьей помощью. Но как назло, меня повело в сторону, и если бы не поддержка телохранителя, я бы упала самым позорным образом. Конечно, после этого надо было высвободиться, обжечь его предупреждающим взглядом, только сил для этого не осталось совершенно. Я чувствовала себя флягой, из которой выпили всё содержимое, и лишь на донышке болтались какие-то капли.

— Мадемуазель?

Тревога в голосе. Ну да, он не ожидал, что я навалюсь на него всем весом.

— Так и должно быть, шевалье. — В тоне ди Сиано, на котором точно так же висел полуобморочный Берти, звучало сострадательное понимание. — Держите курсанта д’Эрсте крепче — я перенесу нас в лазарет.

Куда? Зачем?

— Ей и курсанту Везелю нужен отдых, пока не затянутся прорехи в их жизненных Узорах. Готовы?

Меня крепко обняли за талию, прижали к сильной груди, сердце в которой билось так громко и… взволнованно?

— Готов.

Пол под ногами исчез, но я не успела ни испугаться, ни даже вздрогнуть.

Потеряла сознание.

***

Тепло. Мягко. Тонкий запах лаванды. Золотистый свет под веками. Тишина.