Между чёрных губ твари мелькнул алый язык, и я похолодела: Берти! Этой дряни нужен и Берти тоже!

—…мы приступим к самому интересному. Кстати, если тебе интересно, он уже на подходе. — Тварь так пристально всматривалась в моё лицо, что стоило больших душевных сил сохранять ничего не выражающую маску. — Очень талантливый юноша, жаль только, здесь талант ему не поможет.

Но неужели Деми и ди Сиано не знают, что творится в подземелье?! Или это всего лишь испытание?

— Никто вам не поможет, — жёстко закончила тварь. — Этот профан и его порождение не предусмотрели единственное слепое пятно в своём недомирке. Так что когда будешь насыщать Узор кровью, можешь смело посылать проклятия разлюбезному «ректору». — Она с издёвкой выделила последнее слово. — А пока жди, принцесса. Недолго осталось.

Тварь, для которой имя Келли О’Ши было всего лишь маской, взмахнула крыльями. Поток воздуха хлестнул по лицу, а она уже поднялась к потолку пещеры. Подобно настоящей летучей мыши зацепилась за один из выступов и неподвижно повисла вниз головой, готовая в любой момент сорваться.

За добычей.

За Берти.

Думай, Агнесс, думай! Ты должна выбраться, должна предупредить!

Смысла в осторожности больше не было, и я, не скрываясь, с силой дёрнула правой рукой. Освободить бы хотя бы одну!

Но путы держали крепко. Более того, от моих рывков они будто бы затягивались ещё сильнее.

«Ладно».

Я со свистом выдохнула и постаралась расслабиться. Обессиленно повиснуть на нитях. И спустя какое-то время они и в самом деле стали меньше впиваться в тело.

«Угадала!»

Хотя что мне это давало? Вряд ли путы ослабли бы настолько, чтобы вывернуть кисть.

Я упрямо выпятила нижнюю челюсть: но попробовать-то стоит. Эх, где бы раздобыть хоть какое-нибудь лезвие? Даже перочинный ножик сгодился бы!

«Если шевалье сумеет сразу призвать оставленный в комнате меч, в этом нет необходимости».

Я свела брови на переносице. При чём тут это? Отчего мне вдруг вспомнилось?..

Сверху раздался какой-то шорох, отвлекая от мыслей и заставляя торопливо вскинуть взгляд. Крылатая тварь больше не висела под потолком, и означать это могло лишь одно.

— Берти! — заорала я во всю мощь своего дыхания. — Рён! Берегитесь!

Где-то глухо ухнуло — я очень надеялась, что в ответ на моё предупреждение, и ещё сильнее — что оно было своевременным. Пол пещеры содрогнулся, в стороне зашумело, словно посыпались камни.

Позабыв обо всём, я рванулась из пут, и они немедленно затянулись крепче.

Вспышка где-то сбоку.

Гудение столбов истончалось, всё больше походя на пронзительный вой.

Ещё вспышка — теперь уже рядом. Я не успела зажмуриться, и перед глазами затанцевали чёрные пятна.

Грохот.

И внезапно тишина, столь полная, что я испугалась, будто оглохла.

Но нет, вскоре мой слух различил шорох крыльев твари.

— Вот и всё, — буднично заметила она, приземлившись, и как куль уронила на пол бессознательное (не мёртвое, нет!) тело Берти. — Талантливый юноша, однако со мной ему не тягаться.

Я молча смотрела на лежащего в неудобной позе товарища. Без очков, волосы дыбом, мундир и белые перчатки в копоти, на щеке длинная царапина. Но не могло быть сомнений: грудь его приподнималась и опускалась, и это было самым важным.

— А теперь приступим к главному. — Тварь хрустнула длинными когтистыми пальцами, разминая их подобно маэстро перед игрой на клавесине.

Я стиснула зубы: думай, думай! Последний шанс уходит, как вода в песок! А тварь, обращая на Берти меньше внимания, чем на мешок гнилой брюквы, с задумчивым видом двинулась в обход столбов, между которыми я была привязана.

«Думай!»

Нож, меч, запечатление — почему я вспомнила? Что-то важное… И меня осенило: неужели после того испытания призыв оружия работает не только в башне-арене?

«Надо проверить».

Вот только есть ли время? Ведь тварь уже вернулась и, без особенных церемоний цапнув Берти за воротник, поволокла его за столбы. А у меня вдруг радостно дёрнулось сердце: после удара об одну из неровностей пола ресницы мага дрогнули. Пришёл в себя? Или не терял сознание?

«И где шевалье Моро?»

Надежда, что всё это военная хитрость, стремительно прорастала в моей душе. Однако если я хотела внести достойный вклад в победу, нужно было поторапливаться.

Я вообразила свою скьявонеску: прохладу металла, шероховатость удобно лежащей в ладони рукояти, идеальный баланс. Вообразила настолько подробно, что и впрямь ощутила тяжесть клинка в руке. А ещё — вдруг уверилась, что меч появится сразу же, как я его позову.

«Теперь удобный моме…»

И он настал, прежде чем я закончила мысль.

Вспышка за спиной — хорошо, я не успела до конца повернуть голову, собираясь взглянуть, чем занята тварь. Визг «Ах ты паршивец!» и одновременно свист разрезаемого воздуха. Свободная от пут правая рука (Как? Неважно!), эфес скьявонески в ладони — теперь уже на самом деле. Взмах, взмах — больше по наитию, потому что перед глазами до сих пор плавают круги, — и наконец-то свобода!

— Берти!

Маг стоит на одном колене, обеими руками удерживая между собой и тварью сияющий щит. Бросаюсь в обход, чтобы зайти противнице в тыл, и успеваю заметить что-то небольшое и сверкающее, летящее точно в тварь. Одно, второе, третье…

«Метательные звёзды!»

— Аргх-ш-ш!

Яростный взмах крыльев, и нас с Берти буквально сносит назад. Металлические звёзды падают с тонким звоном, не успев долететь до цели.

— Мерзкие смертные! Сопротивляться — мне?!

Тварь взмывает в воздух, а в нас с Берти со всех сторон буквально выстреливают десятки нитей.

— Несс! Ближе!

Успеваю метнуться к магу, и он окружает нас колеблющейся полусферой щита.

— Где Рён? — кричу, снова позабыв, что из принципа не называю телохранителя по имени.

— Где-то здесь! — У Берти лоб в испарине — видно, как ему тяжело. — Давай к моему столбу! Там должно быть легче!

Нити бьются о щит, как чьи-то обезумевшие щупальца. Мы отступаем, и когда за спиной оказывается колонна Берти, я быстро срезаю с неё остатки нитей. Жидкость в колонне бурлит и мечется вверх-вниз, как у того мага, что проходил испытание. Вот только до самого верха всё равно не доходит.

Мы прижимаемся спинами к гладкой поверхности, и теперь магический щит действительно меньше прогибается под ударами.

— Наверное, их можно жечь, — отрывисто говорит Берти. — Только нужен контакт. С носителем заклятия.

Он о себе? Предлагает позволить нитям оплести его?

— Опасно. — Я крепче сжимаю рукоять меча, и вдруг меня осеняет: — А если на клинок? Наложить заклятие на клинок?

— Хорошая мысль. — От напряжения улыбка у Берти выходит смазанной. — Но для этого надо опустить щит хотя бы на десять счётов.

А их у нас нет.

Зато есть шевалье «где-то рядом».

Я набираю полную грудь воздуха и кричу:

— Рён! Нам нужно десять счётов!

Ничего не происходит. Нити всё так же ломятся сквозь щит. Всё так же. Всё так же. И вдруг…

Вой — над нашими головами, полный боли и ярости. Нити выстреливают вверх — спешат на помощь хозяйке, и это наш шанс.

Щит падает одновременно с тем, как я, развернувшись, протягиваю Берти скьявонеску. Тот, не дрогнув, берётся прямо за клинок, и по стали бежит ниточка крови. Закручивается посолонь вокруг клинка, оставляя мерцающий алым след.

— Мерзавец!

Ненавидящий вопль твари как сигнал. Берти убирает руку — в этом месте на металле остаётся отпечаток, похожий на языки пламени.

— Сдохни!

Задираем головы: там, под потолком, тварь неровно держится в воздухе — левое её крыло порвано у края. А нити, повинуясь её яростным взмахам, всё плотнее оплетают какой-то дёргающийся кокон.

— Рён.

Выдыхаю имя, бросаюсь вперёд — и останавливаюсь. Летать мне не дано.