Тут до меня наконец дошло. А ведь действительно! Откуда Рифту было знать, как справиться с болью от метки, которую он сам не испытывал? И почему его советы были такими точными?

— Выходит… это мы же ему сами и рассказали, — прошептала я, поражённая простотой и изяществом этой временной петли.

— Именно, — кивнул Корвел. — А теперь нам нужно найти способ вернуться назад. Зири, ты же знаешь как?

— Не знаю, — простодушно ответила она, разводя руками.

Под её простым ответом мы с Корвелом синхронно опешили. Увидеть его в полном, неподдельном шоке — это было действительно редкое и почти смешное зрелище.

— Но, зная своего брата, могу сказать — можно не переживать, — быстро добавила Зири, видя наши лица. — Когда всё станет на свои места, он сам это сделает. Он же всегда присутствует, просто никогда не показывает себя. Так что, возможно, он вмешается только после того, как ты окончательно переговоришь с Рифтом.

Она помолчала, а затем её взгляд стал тёплым и серьёзным.

— И ещё, Корвел… Я рада. Рада, что эта шкатулка досталась именно тебе. И бесконечно рада, что такая девушка, как Катя, так вовремя появилась в твоей жизни, чтобы ты не совершил непоправимых ошибок. Спасибо вам обоим.

Корвел посмотрел на неё, потом на меня. Его улыбка смягчилась, став спокойной и глубокой.

— Не за что.

Эти два дня ожидания оказались самыми тяжёлыми, наверное, с тех пор как я попала в эту сюда. Мы сидели в пустой, пыльной квартире Зири, в которую она, кажется, ни разу не заходила, предпочитая своё логово на рынке. Нам это было даже удобно – тихо, уединённо, и мы точно не встретимся со своими версиями. Но тишина и бездействие давили хуже любого дедлайна в земном кафе.

Мы ждали. Ждали ответа от Рифта. И хотя я была почти уверена, что он сделает правильный выбор – я видела, как он смотрел на Лору, как цеплялся за неё, как в его глазах боролись ярость и надежда – крошечное, назойливое беспокойство всё же грызло меня изнутри. А вдруг? Вдруг двадцать лет мести перевесят всё остальное? Вдруг боль окажется сильнее?

Единственным отвлечением стали новости. Мы смотрели голографическую трансляцию, и диктор с каменным лицом объявлял об успешной «операции по нейтрализации террористической угрозы в дальнем секторе». Показывали кадры – вспышки в вакууме, разваливающуюся на части некую конструкцию. Я бы и внимания не обратила, очередная космическая стычка, но Корвел застыл как вкопанный.

— Это станция Кая, – сказал он ровным, лишённым эмоций голосом.

Я повернулась к нему, широко раскрыв глаза.

— Ты уверен?

— Да. Ты её не видела, а я – в нашем времени – видел. То, что показали, – это она.

Внутри у меня что-то щёлкнуло и обрушилось, словно сбросили неподъёмный груз. Конец. Настоящий конец. Не просто смерть Кая в той пустоши, а уничтожение всего его наследия, его лабораторий, его чудовищных исследований. Значит, информация, которую мы дали, сработала. Император действовал быстро и безжалостно. Больше не будет комнат с ремнями и плазменными скальпелями. Не будет коллекции меток. Не будет этого призрака, нависающего над нами с момента моего появления. От этой мысли по телу разлилось такое глубокое, всепоглощающее облегчение, что я на миг закрыла глаза, просто чтобы вдохнуть его полной грудью. Одна угроза позади. Осталась… последняя.

И в этот самый момент ворвалась Элирия. Её лицо, обычно такое невозмутимое, было искажено редкой для неё паникой.

— Бон пропал! – выпалила она. – Я не знаю, как! Системы не повреждены, дверь заперта, но его там нет! Просто испарился!

Я почувствовала, как лёгкость от известия о станции тут же сменилась холодком страха. Этого ещё не хватало! Этот тупой, но смертельно опасный гигант на свободе…

Но Корвел, к моему удивлению, не встрепенулся. Он даже улыбнулся – лёгкой, едва сдерживающей смех ухмылкой.

— Не беспокойся, Элирия, – сказал он. – Я кое-что упустил, этот момент просто вылетел у меня из головы.

— О чём ты? – почти взвизгнула она, явно не в настроении для загадок.

— Если Бон из этого времени находился на той станции, – Корвел сделал паузу для драматизма, – а её, как мы только что видели, уничтожили, то… исчез и он. Умер в прошлом – исчез в будущем.

Наступила секунда полной тишины. Потом Элирия фыркнула, а потом это переросло в короткий, но от души раскатистый хохот. Она откинула голову и заржала так, что, казалось, с потолка посыпалась пыль.

— Ох, блин! – выдохнула она, вытирая выступившую слезу. – Значит, мы его просто… обманули? Вот бедняга.

Я тоже не могла сдержать улыбку. С одной стороны, было дико смешно: такой грозный исполин, а оказался пешкой в игре со временем, даже не подозревая об этом. С другой – лёгкая, злорадная мысль: а он и правда заслужил. Он бы нас не пожалел. Он стоял и смотрел, как Кай готовился вырезать мне метку. Он был частью этого кошмара. Пусть даже его конец был не таким осознанным, как хотелось бы, но он наступил. Справедливость, хоть и странная и опосредованная, восторжествовала.

— Надо ещё кое-что проверить, — сказал Корвел, и его взгляд стал деловым. Он встал и направился к старому комоду, где в ящике, завёрнутая в тряпицу, лежала шкатулка.

— Что? – спросила я, уже догадываясь.

— Шкатулку. Если оригинал уничтожили на станции, то и эта должна исчезнуть. Это будет окончательным подтверждением.

Он открыл ящик и откинул тряпицу. И её действительно не было. Единственное, что осталось — это сама тряпица, вся чёрная, словно измазанная той мерзкой энергией, что хранилась в шкатулке.

Корвел поднял тряпку, посмотрел на неё, потом на нас.

— Ну вот и всё, — сказал он спокойно, но с нескрываемым облегчением. — Всё закончилось.

***

Ответ от Рифта пришёл на следующий день. Простым, коротким сообщением на переданный ему коммуникатор: «Я с вами. Дайте указания». Корвел глубоко выдохнул, и я увидела, как с его лица наконец-то сходит последняя тень напряжения, той самой, что держала его в тисках двадцать лет. Он тут же связался с Рифтом, и они долго о чём-то говорили в сторонке. Корвел говорил тихо, но уверенно, давая наставления о том, что делать в некоторые моменты. Рифт слушал, задавая редкие, уточняющие вопросы.

Что касалось нашего возвращения… ничего не происходило. Мы сидели и ждали знака, действия, любого намёка от того загадочного Хранителя. Но вокруг была только обычная, пусть и безопасная, реальность.

Отчаявшись ждать в четырёх стенах, мы с Корвелом и Элирией отправились к Зири. Нашли её в логове, среди привычного хаоса. Но хозяйка была необычайно тиха. Когда мы вошли, мы увидели, как по её щекам катятся тихие слёзы.

Я бросилась к ней узнать что случилось. Но Зири подняла на меня взгляд и улыбнулась сквозь слёзы. Это была удивительно тёплая, светлая улыбка.

— Всё хорошо, — сказала она, вытирая глаза краем рукава. — Я… я видела его. Ненадолго. Он пришёл. Просто постоял там, в дверях. Посмотрел на меня. И передал… передал, что скоро вы вернётесь. Каждый на своё место.

Она замолчала, её голос снова дрогнул, но теперь от счастья, а не от горя.

— Он выглядел… другим. Но глаза были те же. И в них было спокойствие. Значит, он знает, что всё идёт так, как должно. Так что не волнуйтесь. Просто… будьте готовы.

Мы вернулись в пустую квартиру. Слова Зири принесли странное умиротворение, смешанное с лёгким трепетом. «Будьте готовы». К чему? Как это произойдёт?

Вечером мы устроились на старом, скрипучем диване. Элирия, заявив, что с неё хватит эмоций на год вперёд, тут же отрубилась, растянувшись в кресле. Мы с Корвелом сидели рядом, молча, слушая её ровное дыхание и далёкий гул города.

— Всё скоро закончится, — тихо сказал он. – И начнётся по-настоящему.

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Усталость, накопленная за всё это время накрыла меня тяжёлой, тёплой волной. Я положила голову ему на плечо, чувствуя его тепло, его запах. Глаза сами собой закрылись. Последнее, что я помню, — это его губы, коснувшиеся моей макушки, и тихий шёпот: «Спи, Кать. Всё будет хорошо».