Он снова приблизился, и его тень снова накрыла меня.

— Первое: после каждого такого всплеска энергии появляются люди с метками. И второе… кто-то, возможно, эту самую энергию и выпускает. Причем в таком количестве. Как бы я хотел узнать, кто это делает… Хотя, возможно, это всего лишь необъяснимое природное явление

Он помолчал, давая мне осознать услышанное.

— Так вот, — продолжил он, и его голос стал тише, интимнее, отчего становилось еще страшнее. — Тридцать лет назад это явление повторилось. И если ты понимаешь, о чем я, то понимаешь, кто появился на свет в тот день.

«Корвел», — пронеслось у меня в голове.

— Корвел, — произнес он. — Тридцать лет назад на свет появился младенец с этой же меткой. И самое интересное — он единственный, кто с ней родился. Получается, он получил её ещё в утробе. А теперь угадай, когда произошел последний, самый свежий всплеск?

У меня похолодело внутри. Неужели…?

— Правильно, — его улыбка стала шире, почти торжествующей. — Совсем недавно. И сразу после этого… появилась ты. С меткой.

Я переваривала этот шокирующий поток информации. Выбросы энергии... Корвел... моё появление… Информация казалась обрывочной, почти бесполезной без понимания сути.

— Я, конечно, удивлена, — проговорила я, стараясь говорить максимально нейтрально, чтобы не разозлить его. — Но, если честно, толком ничего не узнала. Только то, что кто-то или что-то раздаёт эти метки. И всё.

Он улыбнулся. Хищной, растянутой улыбкой, от которой стало физически не по себе.

— Поверь, я всё узнаю. И ты мне в этом поможешь, — заявил он с ледяной уверенностью.

— Ну и как я могу тебе помочь, если сама даже того, что ты сказал, не знала до этой минуты?

— Ты сделаешь свой вклад, — его голос стал сладким и ядовитым. — Как и все, кто встречался мне с метками. Так что ты даже не представляешь, насколько он важен.

Он подошёл вплотную, подняв руку с этим ужасным плазменным скальпелем. Мерцающее лезвие зашипело прямо у моего запястья, над меткой.

— Понимаешь, зачем он мне? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Я лишь молча мотнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Ужас парализовал меня.

— Дело в том, что метка эта, хоть и выглядит как обычное пятно, довольно сложно поддаётся изъятию, — начал он с фальшивой задумчивостью, как лектор, объясняющий студентам. — То место и немного области кожи вокруг неё вообще ничем нельзя пробить. Ни одним известным мне инструментом или оружием. Но я нашёл выход.

Он приблизил скальпель, и жар стал невыносимым.

— Плазма... плазма действительно может помочь.

Я с ужасом смотрела на него, окончательно понимая, о чём он ведёт речь.

— Тебе, кстати, повезло, — продолжал он с тем же ужасающим спокойствием. — Например, у того старика метка была на лице. И он сильно кричал, когда я вырезал её для изучения. Но ему повезло больше. Он помер почти сразу после. Другим... другим везло меньше. Чтобы понять, как метка взаимодействует с живым носителем, приходилось проводить опыты. И скажу так, не очень им было приятно.

Меня затрясло. Меня буквально затрясло от ужаса. Он говорил о пытках. О мучительных экспериментах над живыми людьми.

— Тебе же повезло, — его голос прозвучал почти ласково. — У тебя метка в том месте, где её можно изъять, не задев сразу жизненно важных органов. И проводить опыты уже не имеет смысла — основные данные я собрал на предыдущих... добровольцах. Теперь мне нужно лишь забрать её. Саму метку. Для завершения коллекции и для моего... великого дела.

Он наклонился ещё ниже, и его лицо оказалось в сантиметрах от моего.

— Не бойся. Постараюсь быть быстрым. Ведь мне самому интересно, что именно может твоя метка.

Жар от плазменного скальпеля уже прожигал воздух у самой кожи. Я зажмурилась, готовясь к невыносимой боли, к ощущению, что мою плоть сейчас будут резать и выжигать. В горле встал комок, и я издала тихий, беспомощный звук, последнюю попытку протеста.

И в этот миг раздался громкий крик ворвавшегося сюда человека. Голос принадлежал Бону.

— Кай!.. В блоке «Дельта» ЧП!

Явно разозлённый, что его отвлекли, Кай прошипел.

— И что, без меня не можете разобраться? Иди отсюда!

— Просто тот образец… он сбежал…

— Сбежал?! Это невозможно!

— Но…

— Тихо! — он вздохнул и, кажется, даже немного успокоился. — Скажи мне, где Элирия?

Дверь бесшумно закрылась, оставив меня наедине с мерцающим светом, жужжанием плазменного скальпеля, который Кай в спешке забыл выключить и бросил на соседний столик, и с давящим ужасом моего положения.

Страх, острый и парализующий, начал понемногу отступать, сменяясь цунами отчаяния и беспомощной ярости. «Что делать? Как выбраться? Времени нет совсем! Он вернётся, и тогда... тогда будет больно. Очень больно. И бессмысленно. Я стану ещё одним «образцом» в его ужасной коллекции».

Я вновь изо всех сил дёрнула руку, пытаясь вырвать её из стального хвата ремня. Ничего. Только кожа на запястье протестующе заныла, натёртая жёстким полимером. Чёрт! ЧЁРТ!

Мозг лихорадочно продумывал варианты, скача с одной безумной идеи на другую. Поднапрячься и порвать ремни? Смешно. Перекусить их зубами? До них даже дотянуться было невозможно. Попытаться сдвинуть стол? Стол был монолитом, влитым в пол, и не дрогнул ни на миллиметр.

Ничего. Абсолютно ничего. Я была полностью, абсолютно беспомощна.

От этой мысли стало муторно и горько до слёз. Корвел... Корвел так старался тогда, на площади, защитить меня. Рисковал собой, сражаясь один против троих. А я? А я, дура бестолковая, своим непослушанием всё испортила. Теперь я здесь и жду, когда ко мне вернётся маньяк с выжигателем.

Но сидеть сложа руки и просто ждать — это было не в моих правилах. Нужно было что-то делать. Хоть что-нибудь.

Я заставила себя успокоиться, сделать глубокий вдох. Паника не помощник. Осмотреться. Использовать то, что есть.

Что есть? Я прикована. И... плазменный скальпель. Он лежал так близко от моей правой руки, зловеще поблёскивая и тихо шипя. Ключ к свободе. И к самоувечью, если я хоть на миллиметр промахнусь.

Дотянуться до него было физически невозможно. Руки вытянуты вдоль тела, закреплены выше и ниже локтя. Но если... если попытаться не вырвать руку, а просунуть её глубже? Ослабить хватку? Ремень на запястье был тугим, но не впивался в плоть до кости. Если расслабить кисть…

Я сосредоточилась на правой руке. Расслабила мышцы, представила, что моя кисть становится тонкой и гибкой. Пальцы вытянула, сложив их вместе. И медленно, миллиметр за миллиметром, попыталась протащить руку сквозь петлю.

Боль. Резкая, режущая. Кожа на костяшках пальцев заскрипела, сдираясь о шершавый полимер. Я стиснула зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Но я не останавливалась. Тянула. Давила. Кровь проступила на содранных костяшках, смазывая кожу, и от этого рука стала проскальзывать чуть легче. Это был крошечный, ничтожный успех. Но он был.

Но этого было мало. Слишком медленно! Каждая секунда была на счету. В отчаянии я уставилась на скальпель. «Чёрт, просто окажись у меня в руке! ДАЙТЕ МНЕ ЕГО!» — закричало всё внутри меня, смесь мольбы и ярости, направленная в никуда.

Я из последних сил рванула руку на себя, уже не пытаясь быть аккуратной, чувствуя, как кожа на запястье и костяшках разрывается в клочья о безжалостный ремень. И в этот миг случилось нечто.

Метка на моём запястье ВСПЫХНУЛА. Огненной волной жара, которая выжгла все остальные ощущения. Мир на мгновение поплыл, зазвенел в ушах. Воздух вокруг моей правой руки сгустился, затрепетал.

И скальпель... скальпель просто исчез со столика.

В ту же секунду я почувствовала обжигающий, едкий запах и резкую тяжесть в правой ладони. Я инстинктивно разжала пальцы и вздрогнула — прямо в моей окровавленной руке, едва не разрезав мне ладонь, лежала рукоять плазменного скальпеля. Его энергетическое лезвие с шипением прошло в миллиметре от моего бедра, обдав жаром кожу. От боли я чуть не уронила и так слабо держащийся в руке скальпель.