Но вместе с удовлетворением пришло и осознание практических деталей. А именно — мне нужно было в душ. Срочно. Я чувствовала себя потной, помятой и…

Я бесшумно поднялась с кровати и принялась на ощупь искать свою одежду. Она валялась на полу в живописном беспорядке, перемешавшись с его униформой. Быстро натянув штаны и блузу, я почувствовала себя немного лучше. Теперь оставалось только найти выход и улизнуть в свою каюту, чтобы привести себя в порядок.

Я уже почти добралась до двери, моя рука потянулась к сенсорной панели, как вдруг из темноты позади меня раздался низкий, сонный, но абсолютно внятный голос. В нём явственно слышалась ухмылка.

— Неужели солдат собирается дезертировать с поля боя сразу после победы?

Я замерла, как влитая, вся внутренне сжавшись. Чёрт-чертища! Проснулся!

Обернувшись, я увидела, что он не изменил позы, лишь приоткрыл один глаз, внимательно и с явным наслаждением наблюдая за моей фигурой, застывшей в позе бегства.

— Я… я просто… — я запнулась, чувствуя, как горит всё лицо. Мозг лихорадочно искал оправдание. — Гигиена! Война войной, а гигиена по расписанию! Я просто хотела… ну, привести себя в порядок. А то знаешь, после таких… э-э-э… интенсивных учений… нужно помыться. Чтобы не нарушать санитарные нормы корабля. Ты же сам за этим строго следишь!

Он медленно приподнялся. Его взгляд скользнул по моей фигуре в помятой одежде, и улыбка стала ещё шире.

— «Учения» прошли на высшем уровне, — заметил он, и в его бархатном баритоне прозвучала откровенная сладость. — И дезертирство карается по всей строгости устава. Особенно такого ценного солдата.

Он откинул одеяло и встал, совершенно не смущаясь своей наготой. Я инстинктивно отвела взгляд, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

— Душ здесь, — он кивнул в сторону дальней стены, где я и правда заметила почти невидимый контур двери. — Буду рад составить тебе компанию. Для… контроля за соблюдением норм.

Я посмотрела на него, на его абсолютно серьёзное, но с хитринкой в глазах лицо, и не смогла сдержать смех. Всё это было так невероятно, так далеко от того ледяного командира, который когда-то угрожал выбросить меня в шлюз.

— Контролёр из тебя, я смотрю, строгий, — фыркнула я, с облегчением сдаваясь. — Ну что ж, раз уж попала в плен к такому принципиальному командиру… Придётся подчиниться. Но только если ты мне спинку потрёшь. А то я, знаешь ли, на последних учениях очень устала.

Он сделал шаг ко мне, и его руки обняли мою талию, притягивая к себе.

— Это я с удовольствием, — прошептал он прямо у меня над ухом, от чего по спине побежали мурашки. — Обсудим дальнейший план действий.

Подготовка к переговорам шла полным ходом и напоминала отлаженный механизм, каждую шестерёнку в котором раскручивали до предела. «Аквила» гудела по-новому — не ровным, убаюкивающим гудением переходов, а напряжённым, собранным гулом готовности. По коридорам команда перемещалась быстрыми, чёткими шагами, а в голосах офицеров сквозили стальные нотки.

Я старалась не мешаться под ногами, сосредоточившись на своём «участке фронта» — комнате отдыха. Мы должны были подготовить всё для того, чтобы во время переговоров у участников ни в чём не было нужды. Но даже тут, среди стерильного блеска столов и приготовленных мною прохладительных напитков, витал незримый дух предстоящего испытания. От этого волнение сжимало горло комом. Вся эта мощь, весь этот стальной кулак «Аквилы» был сконцентрирован ради одного-единственного события, исход которого мог изменить судьбы миллионов.

И вот этот час настал.

Сначала ничего не предвещало драмы. Мы вышли из подпространства с привычным лёгким толчком, и на огромном главном визоре мостика повисла звезда системы Карбон-Прайм — тусклая, холодная точка. Но почти сразу же тишину нарушил спокойный голос оператора связи.

— Обнаружены цели на дальней орбите. Идентификация… эскортные корабли класса «Стилет». Четыре единицы. Держат дистанцию.

Я замерла у входа на мостик, куда мне был разрешён доступ для сервировки, и увидела, как Корвел, стоявший в центре командной ямы, медленно скрестил руки на груди. Его поза была воплощением холодной, безразличной мощи.

— Игнорировать, — прозвучал его ровный, лишённый эмоций голос. — Ложиться на предписанный курс. Продолжаем сближение.

— Так точно. Корабли сопровождают. Идут параллельным курсом.

Напряжение на мостике стало осязаемым. Эти «Стилеты» были не просто случайными патрульными. Это была демонстрация силы. Вежливая, но недвусмысленная проверка: «Мы вас видим. Мы настороже».

«Аквила» продолжила движение, величественная и невозмутимая, как ледокол в хрупком море. Минуты тянулись, каждая — как час. Я наблюдала, как Корвел неподвижен, его взгляд прикован к визору. Он не отдавал приказов, не проявлял ни капли нервозности. Он просто ждал. И в этой его неподвижности была такая уверенность, что моё собственное волнение понемногу стало утихать. Если он спокоен, значит, всё идёт по плану.

И тогда произошло то, чего, видимо, и ждал Корвел.

— Командир, — снова доложил связист, и в его голосе я уловила лёгкое удивление. — «Стилеты» замедляют ход и отходят на безопасную дистанцию. Передают сигнал «добро пожаловать» и координаты для стыковки.

На губах Корвела дрогнула едва заметная усмешка. Первый раунд был за ним. Его корабль, его репутация сделали своё дело — сопровождающие признали, что имеют дело не с кем-то, а с Легионером, и отступили, сменив тактику на церемонную вежливость.

И тогда я увидела её. Впереди, в чёрной бархатной пустоте, замер огромный, брюхатый транспортный корабль. Он был похож на спящего кита рядом с акулой «Аквилой». На его корпусе мерцали тусклые огни, а один из стыковочных портов был подсвечен мигающим маячком — приглашением.

«Аквила» плавно, с грацией хищницы, начала маневр сближения. Вид был завораживающим. Огромный крейсер, неумолимый и точный, скользил к своему гигантскому, но беззащитному партнёру. Слышался лишь тихий гул двигателей и отрывистые команды штурмана. Казалось, вот-вот металл коснётся металла, но всё было рассчитано с ювелирной точностью.

Раздался глухой, мощный скрежет, от которого дрогнула палуба под ногами. Корабль слегка качнулся и замер. Гул систем изменил тональность, перейдя на режим работы на причале.

— Жёсткая стыковка завершена. Герметичность соединения подтверждена, — доложил офицер.

Корвел медленно кивнул. Его взгляд скользнул по мостику, встречаясь на мгновение с моим. В его глазах я прочитала не волнение, а сосредоточенность охотника, загоняющего зверя в ловушку. Всё было готово.

— Открыть шлюз, — раздался его командный голос. — Принять делегацию. Пусть поднимаются на борт.

Именно в этот момент тишину нарушил быстрый, чёткий стук каблуков по полированному полу. К Корвелу короткими, энергичными шагами подбежала молодая женщина в офицерской униформе. По скромным нашивкам на рукаве было ясно, что она принадлежит к младшему офицерскому составу — лейтенант, если проводить земные аналогии.

Она остановилась перед ним по стойке «смирно», щёлкнув каблуками, и с предельной собранностью протянула ему планшет. Её лицо было серьёзным, взгляд — прямым и немного встревоженным.

— Командир, докладываю по факту проверки, — её голос был звонким и чётким, без тени нервозности. — Делегация поднимается на борт. Однако сканеры шлюза и служба безопасности зафиксировали расхождение. Помимо лиц, зарегистрированных в списках участников переговорного процесса, на борт проследовали ещё три человека. Их нет в предоставленных заранее списках.

Корвел молча взял планшет. Его глаза быстро пробежали по строке с именами. И вдруг его идеальная, каменная маска на мгновение дрогнула. Брови почти незаметно поползли вверх, а губы сжались в тонкую, твёрдую линию. Он не был удивлён — скорее, оценивающе впечатлён. Он посмотрел на лейтенанта, а затем, скорее для себя и для стоявших рядом старших офицеров, которые тоже замерли в ожидании, произнёс вслух.