Мгновением позже я опомнилась. Если он может так мастерски играть со мной, то почему бы и мне не ответить ему тем же? Желание доставить ему такое же безумное наслаждение вспыхнуло во мне с новой силой. Я робко обхватила его ствол своей маленькой ладонью. Кожа на нём была на удивление нежной и бархатистой, но под ней чувствовалась стальная, пульсирующая твердь. Я начала водить рукой вверх-вниз, сначала медленно, изучая каждый бугорок, каждую прожилку.

В ответ из его груди вырвался низкий, сдавленный стон, который прозвучал для меня слаще любой космической симфонии. Этот звук, эта утрата контроля со стороны такого могущественного существа зажгли во мне странную, новую для меня гордость. Мы не прекращали поцелуй, наш поцелуй был битвой и танцем одновременно, лишь изредка мы отрывались, чтобы судорожно глотнуть воздух, и тут же наши губы снова сливались в жажде.

Решив усилить игру, я провела большим пальцем по его головке, собрав сочащуюся каплю эякулята. Прозрачная жидкость сделала мою ладонь скользкой и липкой, движения стали ещё более плавными и чувственными. Я ускорила ритм, стараясь повторить те же развратные па, что он вытворял своими пальцами со мной. Я никогда не думала, что простое касание, ласкание мужчины рукой может быть таким волнующим, таким интимным. Но слышать его прерывистое дыхание и понимать, что это я, Катя, земная официантка, заставляю стонать легионера Протексуса — это было опьяняюще.

Он, почувствовав моё рвение, воспринял это как вызов. Его губы ненадолго оторвались от моих, и в тот же миг я почувствовала, как два его длинных, умелых пальца уверенно и без предупреждения вошли в меня. Из моих губ вырвался громкий, пошлый, ничем не сдерживаемый стон, когда они заполнили меня, растягивая и подстраивая под себя. О да... Его пальцы знали, что делают. Они двигались внутри меня с хирургической точностью и страстью художника, то медленно и глубоко, выискивая каждую чувствительную точку, то учащая ритм, доводя до исступления. Он загибал их, нажимал на переднюю стенку, и по моему телу прокатывались волны такого острого, такого глубокого удовольствия, что я уже не могла думать ни о чём, кроме этих пальцев внутри и его члена в моей руке. Моя киска была налита свинцовой тяжестью желания, она пульсировала, сжималась вокруг его пальцев, обильно орошая их соком, умоляя о чём-то большем, настоящем.

И вот он прервал наш безумный танец. Его пальцы всё ещё были во мне, а моя рука — на нём. Он тяжело дышал, его лоб был влажным.

— Это, конечно, невероятно приятно, — прохрипел он, и его бархатный голос был густым от страсти, — но, думаю, нам пора перейти к чему-то... ещё более приятному.

С этими словами он с лёгкостью, словно я была пушинкой, подхватил меня на руки и понёс к своей огромной, роскошной кровати. Когда он опустил меня на прохладную шелковистую ткань, я не смогла сдержать блаженного вздоха. Кровать была настолько мягкой, настолько невесомой, что казалось, ты тонешь в облаке. Я с наслаждением развалилась на ней, чувствуя, как усталость и напряжение последних дней начинают потихоньку отступать, уступая место ленивой истоме. Эта кровать была таким контрастом после моей скромной каютки, что мне на мгновение показалось — вот он, настоящий рай.

Он, стоя надо мной, видимо, прочитал мои мысли по тому, как моё тело обмякло и утонуло в матрасе. На его губах появилась хитрая, понимающая улыбка.

— Поверь, — сказал он, его голос прозвучал низко и обещающе, пока он медленно, словно давая мне время передумать, опускался на кровать рядом со мной, — спать ты сегодня будешь ещё очень нескоро.

Его взгляд, полный страсти и обещания долгой ночи, заставил меня содрогнуться от предвкушения. Все мысли о Кае, о метках, о политических интригах окончательно испарились. Остался только он. И эта огромная мягкая кровать.

Он двинулся с молниеносной скоростью, и в следующий миг его мощное тело уже нависло надо мной. Он уперся руками в кровать, чтобы не раздавить меня своим весом. Его горячий взгляд приковал меня к месту и прежде чем я успела что-либо сказать, его губы с жадностью нашли мои.

Его язык властно вторгся в мой рот, ведя безжалостный, захватывающий танец, на который мое тело откликалось само по себе. Я обвила его шею руками, впиваясь пальцами в напряженные мускулы его плеч, отвечая ему с той же яростью.

Он оторвался от моих губ. Не говоря ни слова, его сильные руки раздвинули мои ноги, открывая меня полностью для его взора. Он встал на коленях между моих ног, и его глаза, темные и полные неукротимого желания, скользнули по моему телу, заставляя кровь пульсировать в висках.

Одной рукой он обхватил свой член и направил его к моей киске. Он начал водить крупной упругой головкой вверх-вниз по моим половым губам, смазывая себя моей же влагой. От каждого прикосновения по моей коже пробегали электрические разряды, а внизу сжималось всё в сладком предвкушении.

— В прошлый раз, в твой первый раз, я был осторожен, — заговорил он. — Но сейчас... Сейчас я хочу, чтобы ты почувствовала настоящее удовольствие.

Я могла только кивнуть, запрокинув голову на подушки. Слова застряли в горле, вытесненные накатывающей волной желания. Мысль о том, что сейчас всё будет по-другому — страстнее, глубже, безжалостнее, — заставляла меня трепетать от нетерпения.

И вот это случилось. Он перестал играть. Напрягшись, он мощно и уверенно толкнул бедрами вперед. Его головка, скользкая и горячая, раздвинула мой сжатый вход и с резким, влажным звуком вошла в меня. Я вскрикнула от нахлынувшего удовольствия. Острое, глубокое чувство заполненности, которого мне так не хватало, заставило мое тело выгнуться в дугу.

Он не стал двигаться сразу, дав мне привыкнуть к его размеру, к этому ощущению полного владения. Я чувствовала каждый сантиметр его члена внутри себя, пульсацию его вен и ответную пульсацию своих собственных стенок, сжимающихся вокруг него.

Наконец он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти до головки и затем снова погружаясь в меня до самого основания. Каждый толчок был точным и глубоким, задевая какую-то невероятно чувствительную точку внутри. Я стонала, уже не стесняясь. Мои ноги сами обвились вокруг его поясницы, притягивая его ближе и принимая всю его мощь.

Его ритм ускорялся. Он уже не был нежным. Он был яростным, животным, таким, каким я его и хотела в этот миг. Его мощные бёдра бились о мои, его член растягивал и заполнял меня, доводя до исступления. Я чувствовала, как нарастает знакомое напряжение, горячий комок внизу, готовый вот-вот взорваться.

Он наклонился ниже, его губы снова нашли мои в беспорядочном, влажном поцелуе. Я слышала его тяжелое дыхание, чувствовала, как его потное тело прилипает к моему.

Оргазм накатил на меня с такой сокрушительной силой, что мир померк. Судороги наслаждения сотрясли всё мое тело, я закричала, впиваясь ногтями в его спину, чувствуя, как моя киска бесконтрольно сжимается вокруг его члена.

Мой крик стал для него сигналом. С низким, сдавленным рыком он выскользнул из меня и одной рукой направляя свой член, обрушил на мой живот и грудь горячие, пульсирующие потоки. Мы застыли в этом моменте, тяжело дыша, наши тела были одним целым, облитые потом и дрожа от пережитого.

Сознание возвращалось ко мне медленно. Первым пришло ощущение собственного тела — размягченного, тяжелого, абсолютно расслабленного. Я лежала на спине, раскинувшись на невероятно мягкой кровати, и ловила ртом воздух. В груди приятно и гулко стучало сердце, постепенно сбавляя бешеный ритм.

Затем я почувствовала легкую липкость и прохладу на коже. Я опустила взгляд и фыркнула. Грудь и живот были щедро разукрашены жемчужными следами его страсти. «Ну вот, — с наигранной досадой подумала я, — мог бы, в конце концов, не заляпывать меня так художественно. Теперь придется тащиться в душ, а двигаться-то совсем не хочется».

Рядом на матрасе пружинкой подался матрас. Корвел перевалился на бок, опершись головой на согнутую руку, и его взгляд, томный и удовлетворенный, скользнул по моей фигуре. В его глазах читалось нескрываемое мужское самодовольство, и это вызвало у меня улыбку. Да, это было не то, что в прошлый раз. Это было... мощнее, яростнее, осознаннее. И в тысячу раз приятнее.