Внезапно он перевернулся, лёг рядом со мной и легко, почти без усилий, перетащил меня сверху, чтобы я оказалась над ним. Поза шестьдесят девять возникла естественно, словно так и было задумано.

— Давай попробуем вот так, — предложил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, игривая нотка. — Чтобы никто не скучал.

Сердце ушло в пятки от такой наглости и смелости. Но желание было сильнее стыда. Я оказалась прямо над его мощным членом. Он был таким большим, пульсирующим, что на мгновение мне стало страшно. Но его руки легли на мои бёдра, мягко направляя.

— Не бойся, — прошептал он. — Просто делай то, что хочешь.

Я наклонилась, и мой язык робко лизнул его напряжённую головку. На вкус он был просто… им. Мускусным, солоноватым, мужским. Корвел глухо застонал, и его пальцы вцепились в мои бёдра. Это придало мне смелости. Я взяла его в рот глубже, насколько могла, водя языком по нежной коже, исследуя каждую венку.

В ответ я почувствовала, как его язык коснулся меня там. Осторожно, почти робко, а потом с большей уверенностью. Он ласкал меня так же умело, как и его пальцы — находя нужные точки, задавая ритм, который сводил меня с ума. Я концентрировалась на нём, стараясь доставить ему удовольствие, но волны наслаждения, исходящие от его действий, заставляли меня терять концентрацию. Я стонала, и вибрация от стонов отзывалась на его члене, заставляя его выгибаться подо мной.

Его хвост в это время не бездействовал. Он скользил по моей спине, ласкал бока, и его гибкий, сильный кончик нашел свою цель — кружил вокруг моего ануса, вызывая совершенно новые, шокирующе приятные ощущения. Это было слишком. Слишком много стимуляции, слишком много чувств.

— Корвел… я… я не могу… — застонала я, уже теряя контроль.

Он понял. Он мягко перевернул нас обратно, оказавшись сверху. Его лицо было раскрасневшимся, дыхание сбитым.

— Я знаю, — прошептал он. — Я тоже.

Он расположился между моих ног, поддерживая себя на локтях, чтобы не раздавить меня своим весом.

— Это может быть больновато в первый раз. Скажи мне, если будет больно.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он направил себя к моему входу. Напряжение было нестерпимым. Я чувствовала, как он упирается в меня, горячий и твердый. Он медленно, миллиметр за миллиметром, стал входить в меня.

Было тесно и непривычно. Я вскрикнула от неожиданности, и он тут же замер.

— Всё хорошо?

— Да… просто… продолжай, — прошептала я, обнимая его за шею и притягивая к себе.

Он возобновил движение, невероятно медленно и осторожно, давая моему телу привыкнуть к нему. Боль от растяжения быстро сменилась новым, всепоглощающим ощущением — полноты, единения, невероятной близости. Когда он вошел в меня полностью, мы оба замерли, тяжело дыша. Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности и благодарности.

— Вот и всё, — выдохнул он, касаясь лбом моего.

И тогда он начал двигаться. Сначала медленно, почти нежно, каждый толчок был глубоким и точным. Он не спешил, наслаждаясь каждым моментом, каждым моим вздохом, каждым стоном. Я подняла бедра навстречу ему, и наш ритм стал идеальным. Боль окончательно ушла, растворившись в нарастающем, бушующем удовольствии.

Его губы снова нашли мои, наш поцелуй был влажным, страстным и безгранично нежным. Его руки обнимали меня, прижимали к себе. Я чувствовала каждую мышцу его спины под своими ладонями, каждое движение его тела внутри моего.

— Ты так идеально ко мне подходишь, Катя, — прошептал он на ухо, и его горячее дыхание заставило меня вздрогнуть. — Как будто мы созданы друг для друга.

Его слова, его голос, его движения — всё это слилось воедино, поднимая меня всё выше и выше. Я чувствовала, как нарастает знакомое напряжение, но на этот раз оно было в разы сильнее. Его пальцы нашли мой клитор и принялись ласкать его в такт его толчкам.

— Я не могу… я сейчас… — забормотала я, уже не контролируя себя.

— Лети, — приказал он тихо, но властно. — Я с тобой.

И я полетела. Оргазм накрыл меня с такой силой, что мир померк. Судороги наслаждения сотрясали всё моё тело, я кричала, вцепившись в него, чувствуя, как он пульсирует внутри меня. Он продержался ещё несколько мгновений, глядя мне в глаза, а потом с низким, сдавленным стоном отпустил себя, заполняя меня горячими волнами своего семени.

Он рухнул на меня, стараясь перенести вес на руки, и мы лежали так, тяжело дыша, облитые потом, наши сердца бились в унисон. Постепенно спазмы стали стихать, оставляя после себя приятную, ленивую истому.

Он осторожно вышел из меня и перевернулся на бок, притянув меня к себе и накрыв одеялом, которое оказалось тут как тут.

Мы молчали несколько минут, просто слушая, как дыхание друг друга приходит в норму. Он гладил мою спину, изредка касаясь губами моих волос.

Боль ушла. Полностью. Осталась лишь приятная тяжесть в мышцах и абсолютное, глубинное спокойствие. Метка на моём запястье была просто тёмным узором, холодным и безжизненным.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он уже смотрел на меня, и в его глазах светилось что-то новое. Что-то тёплое.

— Ну что, — прошептала я, чувствуя, как губы расплываются в глупой улыбке. — Медосмотр можно считать завершённым? Диагноз ясен?

Он рассмеялся.

— Диагноз, — сказал он, — полная и абсолютная совместимость. На всех уровнях.

И это была самая точная его оценка за всё время нашего знакомства. Мы лежали и засыпали под тихий гул «Аквилы», которая уносила нас в глубины космоса.

Я проснулась от странного ощущения собственного веса. А также от того, что под щекой чувствовалась не мягкая подушка, а что-то твёрдое, тёплое и… ритмично поднимающееся. Мозг, заспанный и медлительный, начал медленно просыпаться и проводить инвентаризацию окружающей действительности.

Во-первых, я была не в своей каюте. Во-вторых, я была абсолютно голая. В-третьих, подо мной, судя по всему, тоже был кто-то голый.

И в-четвёртых, а это было самое главное, я на этом ком-то не просто лежала. Я на нём буквально распласталась, как морская звезда на особенно приглянувшемся ей камне. Одна моя нога была закинута между его ног, рука беспечно лежала на его мощной груди, а голова удобно устроилась в ложбинке между ключицей и шеей. В общем, я использовала Корвела в качестве матраса, грелки и подушки одновременно.

Память о вчерашней ночи нахлынула разом, заставив кровь прилить к щекам. Боль, отчаяние, его неожиданная нежность, безумное решение и… всё остальное. От этих воспоминаний по телу разлилось приятное, томное тепло, смешанное с острой неловкостью. Боги звезд, я ведь совсем недавно боялась его до дрожи, а теперь вот так вот… устроилась.

Я всегда спала беспокойно, хоть сама этого и не замечала. Светка постоянно жаловалась, что во время наших редких ночёвок у меня включался режим «бурильщика» и «одеяло-отбирателя». Видимо, за ночь моё тело, руководствуясь своими тайными соображениями о комфорте, решило, что лучшая поза для сна — это максимальный контакт с источником тепла. И оно своего добилось.

Я замерла, боясь пошевелиться. Он дышал ровно и глубоко, казалось, всё ещё крепко спит. Надо было выбираться из этой сомнительной позиции, пока он не проснулся и не умер от удушья или не сделал каких-то далеко идущих выводов о моих манерах спать.

Сделав вид, что просто потягиваюсь во сне, я начала медленно, миллиметр за миллиметром, сползать с него. Это было похоже на сапёрную работу — одно неверное движение, и взрыв. Его кожа была обжигающе горячей под моими ладонями. Наконец, мне удалось благополучно переместиться на холодные простыни рядом с ним.

В полумраке комнаты его силуэт выглядел могущественно и… мирно. Расслабленное лицо, сглаженные морщины у глаз, мощная грудь, медленно поднимающаяся в такт дыханию. И та самая метка, теперь тёмная и спокойная. На моём запястье было то же самое. Ни боли, ни жжения. Только приятная, сладкая ломота в мышцах и лёгкая улыбка, которая так и норовила появиться на моих губах.