***

Просыпалась я от знакомого, ровного гула двигателей и мягкого света аварийных фонарей над койкой. Я лежала в медблоке «Аквилы». В ушах стоял лёгкий звон, тело ныло так, будто меня протащили через мясорубку.

Рядом, на соседней койке, сидел Корвел. Он уже был в своей капитанской куртке, на лице — лёгкая усталость, но глаза были ясными и спокойными. Увидев, что я открыла глаза, он улыбнулся.

— Ну, доброе утро, что ли, — сказал он.

— Мы… мы вернулись? – прошептала я, с трудом поднимаясь. Голова слегка кружилась.

— Вернулись, — кивнул он. — Нас нашли на Некрусе едва живых. Кислорода в масках оставалось на минуты. Откачали. Элирия в порядке, она в соседнем отсеке. Отдыхает.

Он сделал паузу, изучая моё лицо.

— Ты как?

— Я… в порядке, — сказала я, и это была правда. Вся боль, весь страх, вся неразбериха остались там, в том временном вихре. Здесь была «Аквила». Мой дом. Он. — А что… что говорят? Как мы там оказались?

— Говорят, что произошёл сбой во время выхода на поверхность, вызвавший временную потерю сознания и странные показания приборов, — его губы дрогнули в почти неуловимой усмешке. — Официальная версия. Рифт её уже «подтвердил» и всё уладил. Для всех это — неприятный инцидент, не более.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как лёгкость наполняет меня. Значит, всё встало на свои места. Рифт выполнил указания. История пошла своим чередом.

Дверь в медблок открылась, и вошла Лора. На ней был белый халат, лицо было сосредоточенным и профессиональным, но в глазах, когда она взглянула на меня, мелькнуло искреннее облегчение.

— А, вот и наша героиня пришла в себя, — сказала она, подходя ближе. — Ничего не болит? Голова не кружится?

— Нет, доктор, всё в порядке, — улыбнулась я ей.

— Отлично. Пару дней отдыха, и будешь как новенькая. Капитан, — она повернулась к Корвелу, — ваши показатели тоже в норме. Можете приступать к обязанностям. Но без фанатизма.

— Спасибо, Лора, — кивнул Корвел.

Она ещё раз кивнула нам обоим и вышла, оставив нас одних. И я поймала себя на мысли, что смотрю ей вслед без тени прежней настороженности. Она была просто Лорой. Нашим доктором. Человеком, который был рядом с Рифтом. И это было правильно.

Позже, когда меня выписали, я пошла по знакомым коридорам к своей каюте. Навстречу попался Рифт. Он шёл, что-то бормоча себе под нос и листая данные на планшете. Увидев меня, он остановился, и на его лице расплылась самая широкая, самая наглая и самая родная ухмылка.

— О, земляночка! Живая! А я уж думал, придётся из тебя робота-официанта собирать, чтобы кофейку попить!

— Мечтай, рыжий, — фыркнула я, но не смогла сдержать улыбку. Всё было так, как и должно было быть. Никакой натянутости, никакой тени прошлого разговора в его глазах. Только знакомое озорство. Значит, с Лорой он тоже разобрался. Всё было хорошо. По-настоящему хорошо.

«Аквила» продолжала свой полёт. Планета Карбон-Прайм, согласно последним переданным данным, подписала выгодный для Империи договор. Элирия, получив своё законное вознаграждение и щедрую премию от «благодарного» Императора, удалилась в свои новые владения — на живописную, зелёную половину планеты, оставив нам на прощание лишь многозначительную ухмылку и совет «не скучать».

Мы с Корвелом стояли на капитанском мостике. За огромным панорамным стеклом расстилалась бескрайняя, усыпанная звёздами чернота космоса. Тишину нарушал лишь ровный гул систем и тихие переговоры вахтенной смены.

Он стоял рядом, его плечо касалось моего. Он смотрел вперёд, на расстилающуюся перед нами бесконечность, но его рука нашла мою и сжала её. Тёпло, крепко, навсегда.

Все бури остались позади. Призраки прошлого были похоронены, угрозы — уничтожены. Впереди был только космос, тишина между звёзд и долгий-долгий путь. Наш путь.

Корвел повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах, тех самых, стальных и невероятно глубоких, не было больше ни ярости, ни боли, ни ледяной маски стратега. Там было спокойствие. И что-то ещё. Что-то тёплое и светлое, что заставляло моё сердце биться чаще.

— Курс задан, — тихо сказал он.

Я улыбнулась, крепче сжала его руку и кивнула, глядя на сияющую впереди россыпь далёких солнц. Я была дома. С ним. Это было всё, что мне было нужно.

(???)

Я подошёл к зеркалу. Да жалкое зрелище. Неужели я за всё это время умудрился превратиться в это? Отражение смотрело на меня безглазыми впадинами синего света. Чёрная, будто вырезанная из самой пустоты кожа, пронизанная тусклыми, пульсирующими линиями. Следы, шрамы, оставленные самим временем. Не человек. Инструмент. Механизм. Архитектор.

Не зря те девушки так испугались, когда я проходил мимо. Элирия и Катя. В их глазах был чистый, животный страх перед тем, что вышло за рамки их понимания. Перед живым воплощением причинно-следственной связи. Я не обиделся. Страх — здоровая реакция на абсолютное. Они должны были бояться. Чтобы потом, оглядываясь назад, ценили тишину и покой, которые им удалось отвоевать.

Я люблю, когда всё заканчивается так, как нужно. Не «хорошо» — это слишком субъективно. А нужно. Когда последний пазл встаёт на место с глухим, удовлетворяющим щелчком. Когда подойдя к концу, история показывает, что с героями всё в порядке. Что они счастливы — не потому, что им всё досталось даром, а потому что они это заслужили. Выстрадали. Выбором, болью, отказом от самой заветной мечты.

Конечно, многим пришлось умереть. Старый император, чьё лицо я до сих пор помню — доброе, усталое. Его жена, оставшаяся в горящем дворце, чтобы дать сыну шанс. Безымянные носители меток, чьи жизни Кай оборвал ради своей коллекции. Они стали удобрением, на котором вырос этот прочный мир. Многим пришлось пожертвовать и пройти через серьёзные трудности.

Но чтобы финал был такой… Это того стоило.

И я рад, что поучаствовал в этом. Не как творец, а как садовник. Подрезающий одни ветви, поливающий другие. Ведь если бы я не вмешивался, история была бы совсем другой. Каждая ветвь, каждый неверный шаг вели в пропасть.

Если бы я позволил императору, отцу Рифта, жить и править дальше… Его доброта была бы его гибелью. Он совершил бы непростительную, наивную ошибку — поверил бы ложным заверениям соседнего кластера, разоружил флот на ключевых рубежах. И тогда гибель миллиардов. Пламя, пожирающее целые сектора. И среди пепла — трупы Корвела и Рифта, погибших в последней, отчаянной битве за обречённую столицу. Их смерть была бы напрасной. Бессмысленной.

Если бы я не вмешался, Катя должна была умереть на Некрусе. Её метка, неконтролируемая, дикая, выбросила бы её на эту мёртвую планету, где в данный момент не было бы Корвела. Она бы задохнулась в одиночестве, так и не поняв, что с ней произошло. Просто ещё одна загадочная смерть в бескрайней пустоте.

Я также проверил… что, если позволить императору умереть, а дальше не вмешиваться? Оставил Рифта и Корвела их мести. Варианты всегда есть. И в одном из самых вероятных исходов… побеждал Кай. Рифт, движимый яростью, рано или поздно совершал бы ошибку. Корвел, лишённый Кати, той, что удерживала его от неправильных решений и помогла измениться, становился холоднее, расчётливее, но и самоувереннее, что и будет в итоге стоить ему жизни. И в решающий момент Кай, воспользовавшись шкатулкой, всё же находил слабину. Он побеждал. Потому что рядом с Корвелом не было Кати. Она погибла на Некрусе, так как если не повлиять на его решения, он просто там не окажется, чтобы спасти её.

Кто бы мог подумать, что обычная официантка, которой суждено было умереть буквально сразу, сможет изменить человека? Не просто влюбить в себя. А спасти. От смерти, да. Но, что важнее, — от самого себя. От неправильных решений. От пути, ведущего в никуда. Она оказалась тем самым мягким, упрямым, человечным противовесом, который уравновесил всю его стальную мощь. И всё же это произошло.

А потому я — единственный, кто понимает. Понимает, насколько важна каждая мелочь во времени, в истории. Каждая случайная улыбка, каждая невысказанная обида, каждый выбор между чаем и кофе. Всё это — кирпичики. Из одних строятся дворцы. Из других — тюрьмы. Из третьих — костры, на которых сгорают целые цивилизации.