— Самого опасного он хоть и поймал, так и не смог получить его силу, — глухо добавил гигант, его бесстрастный взгляд блуждал по нашим лицам.

Мы заинтересованно перевели на него взгляды.

— Того, кого выпустила эта сисястая, — Бон брезгливо мотнул головой в сторону Элирии. — Похоже, всё в них ушло, а не в голову.

Элирия, не говоря ни слова, с молниеносной скоростью нанесла ему звонкий подзатыльник. От этого мощного щелчка голова гиганта дёрнулась, и на душе у меня стало легче. Бон с угрожающим скрежетом повернулся к ней, но промолчал.

— Если ты ещё что-то в мою сторону скажешь, то после допроса я отрежу тебе язык, — холодно пообещала Элирия.

— Теперь объясни, про кого ты? — заинтересовано спросил Корвел.

— Тот, скорее всего, из-за кого мы здесь и оказались, — пробурчал Бон, потирая затылок. — Я не знаю, как Кай его поймал, но он сам его боялся и запечатал в стазис. А эта... — он снова кивнул на Элирию, — взяла и выпустила его.

— Насколько он опасен и почему ты уверен, что это из-за него?

— Очень опасен, раз со всей своей силой Кай боялся к нему подходить, — ответил Бон. — А сила... точно не скажу, но что-то связано с временем. Его Кай называл «Хранителем». Может, с этим его сила и была связана.

В моей памяти чётко всплыл образ того существа с угольно-чёрной кожей и светящимися синими линиями, которого мы видели на станции. Его безэмоциональный голос, прозвучавший тогда в коридоре: «Совсем скоро. Но не прямо сейчас». Если так…

— Что ты этим хочешь сказать? — перебила мои размышления Элирия, уставившись на Бона. — Что нас не просто переместили в другое место, а во времени? Корвел, мне кажется, он нас за дураков держит.

— А мне так не кажется, — спокойно, почти отрешённо произнёс Корвел. — Ведь так и есть.

Мы с Элирией непонимающе уставились на него.

— Эта планета, — сказал он, глядя прямо мне в глаза, — та самая, где мы с тобой встретились, Кать. Некрус. И сейчас, в этой временной точке, ты только что очутилась здесь в первый раз. Помнишь, ты говорила, что слышала мой голос когда я тебя допрашивал? Так вот, это была не галлюцинация. Это был я. И это я отнёс тебя к челноку.

От его слов у меня перехватило дыхание. Мир на мгновение поплыл. Вся та странность нашего первого «знакомства», его бархатный голос из ниоткуда, его слова «Держись»... Всё это было правдой. Не гипоксия, не бред, а реальность. Он был там. Он спас меня тогда. Мозг отказывался принимать этот факт, вызывая оглушительный, внутренний вихрь из непонимания, шока и странного, щемящего облегчения.

Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Я могла только смотреть на него широко раскрытыми глазами.

— Я кое-что не могу понять, Корвел, — опасливо, сквозь зубы произнесла Элирия, разрывая натянутое молчание. — У нас есть челнок, на котором мы можем улететь, а ты молчишь?

— Он уже улетел, — абсолютно спокойно констатировал Корвел. — Ты разве не видела?

— Что? — Элирия отшатнулась, будто её ударили. — Ты лишил нас шанса…

— Замолчи! — его голос прозвучал резко и раздражительно. Было ясно, что его гнев вызван не вопросом, а тем, что Элирия только что выдала Бону нашу главную слабость: мы в таком же положении как и он. — Мы появились здесь, но наши прошлые версии от этого не исчезли. И представь, что будет, если мы с ними встретимся? Я себя бы убивать не стал. А кто-то ещё смог бы со мной справиться? Да и кто знает наверняка, что будет при встрече двух версий одного человека в одной временной точке? Разные теории есть, но проверять их на себе я не особо хочу.

Элирия резко замолчала, сжав кулаки. По её напряжённой спине и яростному взгляду было видно, что она в ярости, но спорить не стала. Логика Корвела была железной.

Он снова перевёл свой тяжёлый взгляд на Бона.

— Теперь говори, как пользоваться этой штукой? — Корвел кивнул на шкатулку в моих руках. — И как вам тогда удалось от меня сбежать? Ты же видел, как Кай ей пользовался.

Бон почесал свой массивный подбородок, размышляя.

— Врать не буду. Я для Кая был не другом, а просто ещё одним солдатом. Но как именно он активировал эту штуку, я видел. Только не знаю, как он выбирал именно нужную способность.

— Тогда расскажи, как именно он её активировал, — потребовал я. — А дальше я разберусь.

Бон и Корвел перевели взгляд на меня.

— Просто... — начала я, чувствуя, как на меня смотрят, и сжимая в ладони холодный металл шкатулки. — У меня, кажется, именно такая способность. Иначе бы мне не удалось просто так изъять её из рук Кая.

Корвел смотрел на меня несколько секунд, а потом его лицо озарила редкая, тёплая улыбка.

— Ну как же мне повезло с тобой, — произнёс он с лёгким изумлением в голосе. — А вот у меня так и не понятно до сих пор, за что отвечает моя метка.

Воспользовавшись моментом и желая разрядить обстановку, я игриво ухмыльнулась.

— Ой, а я знаю! За призыв меня!

На мои слова Корвел рассмеялся — низким искренним смехом, который был такой же редкостью, как и его улыбка. Элирия и Бон синхронно, с выражением глубокого страдания на лицах, тяжело вздохнули.

— Ну что ж, — Корвел выдохнул, и его взгляд снова стал деловым. — Давайте попробуем. Рассказывай, Бон.

— Ладно, — наконец прохрипел он. — Прежде чем пользоваться шкатулкой, Кай надевал устройство на руку. Он его сам и сделал.

Мы с Корвелом переглянулись. Это был новый поворот.

— Сам сделал? — уточнил Корвел, его голос выражал скептицизм. — Основываясь на чём? И как работает принцип?

— На основе меток, — Бон мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху. — Он их изучал. Говорил, что между всеми метками есть... связь. Общая нить. Как узор один, но разный. Он долго копался в своих лабораториях, пока не понял, как эту нить можно использовать.

Исполин замолчал, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Этот нарукавник синхронизировался с шкатулкой после чего он использовал её.

— И как он выбирал нужную способность? — продолжал допрос Корвел.

— Я не знаю, я не пользовался этим и он мне не рассказывал.

Пока мы вытягивали из Бона информацию, Элирия, не говоря ни слова, исчезла в направлении тела Кая. Она вернулась так же бесшумно, с деловым и слегка отстранённым видом. В руках она держала тот самый нарукавник, о котором говорил Бон. Правда, преподнесла она его по-своему.

На матово-чёрной поверхности устройства алела свежая кровь, а из его внутренней части торчал обрубок… человеческой руки. Видимо, Элирии было лень возиться со снятием, и она просто отрубила или отрезала его прямо с владельца.

Смотря на её беззаботное, невозмутимое лицо и на эту отрубленную руку, которую она так спокойно протянула Корвелу, у меня внутри всё похолодело. Но больше всего шокировала реакция самого Корвела. Он принял это кровавое «устройство» с таким видом, будто ему передали обычную отвёртку, а не часть человеческого тела. Ни тени отвращения или удивления. Словно у него была целая коллекция таких «аксессуаров».

Он взял нарукавник, уверенным движением стряхнул окровавленный обрубок на землю, как какую-то дрянь, и надел на свою руку.

Ничего не произошло. Ни свечения, ни гула, ни малейшего изменения в ощущениях. Корвел сжал и разжал кулак, прислушиваясь к себе, но его собственные способности, казалось, никак не отреагировали на новый «аксессуар».

Он перевел взгляд на шкатулку в моих руках.

— Дай-ка её сюда, — попросил он. — Может, всё работало только в связке, и держать её нужно было в руках?

Я протянула ему холодный металлический куб. Он взял его, зажал в ладони, снова сконцентрировался. Его поза выражала предельное напряжение воли, но шкатулка оставалась мертвым, инертным куском металла. Ни вспышек, ни признаков активации.

Воздух сгустился от разочарования. Корвел снял нарукавник и с досадой швырнул его на землю.

— Может, он просто врет? — тут же, ледяным тоном, произнесла Элирия, сверля взглядом Бона. — Слышь, Бон, я могу и тебе руку отрубить.