Рыжий техник нахмурился, его ледяные глаза скользнули по странному предмету, но понимания в них не прибавилось.

— И что? — спросил он, скепсис сквозил в каждом слове. — Что это значит?

— Из нашего времени, — начал объяснять Корвел. — Она нам досталась от Кая.

— Погоди, — Рифт резко поднял голову. — «Из вашего времени»?

— Да, Рифт. Из нашего. Мы все — из недалёкого будущего.

В комнате повисла тяжёлая пауза. Даже Элирия перестала изучать свои ногти, внимательно наблюдая за реакцией рыжего. Лора застыла, её пальцы впились в рукав Рифта.

— Как в это вообще можно поверить? — наконец выдавил Рифт, и в его голосе прозвучало не просто удивление, а откровенное неверие, смешанное с обидой. Будто его, гения-механика и мастера розыгрышей, пытались надуть самой нелепой сказкой.

— Это действительно очень сложно объяснить, — Корвел устало провёл рукой по лицу. — Так как в этом замешан человек, с которым мы даже никогда не виделись. И он тоже носит метку, как и я с Катей. И его метка… управляет временем.

— Что за бред, — коротко, почти с презрением отрезал Рифт. Его вера в рациональный мир дала глубокую трещину.

— Я и говорю, что это будет выглядеть как бред, — не сдавался Корвел. — Но если хочешь, можешь убедиться сам. Сходи к моему дому. Там, как раз в эту самую минуту, я сижу на диванчике вместе с Катей. Два Корвела в одной временной точке. Хочешь глянуть?

Рифт молчал, но его мозг явно лихорадочно работал, пытаясь найти логическую лазейку, обман, подвох — что угодно, кроме безумной правды.

— Ты должен понять, Рифт, — мягче продолжил Корвел, — что метки — это не просто отметины, доставляющие боль, как мне. У них есть свои возможности. Катя, например, умеет… что-то похожее на телекинез. Притягивать предметы.

Все взгляды устремились на меня. Я кивнула, чувствуя, как от этого внимания становится неловко. Нужно было подтвердить его слова. Я огляделась по сторонам, ища подходящий предмет. Мой взгляд упал на маленький, блестящий гаечный ключ, валявшийся на столе Зири среди прочего хлама, метрах в трёх от меня. Идеально.

Я сосредоточилась на нём. Не на самом движении, а на желании. Острожном, но твёрдом. «Хочу, чтобы он был у меня в руке». Я даже не протянула ладонь, просто смотрела на ключ, вкладывая в этот взгляд всё своё намерение.

Метка на запястье слегка заныла, знакомым тёплым импульсом. Воздух перед столом дрогнул, словно в жаркий день над асфальтом. И ключ… просто исчез.

В следующее мгновение я почувствовала лёгкий, холодный вес в своей сжатой в кулак ладони.

Рифт аж подался всем телом вперёд, его глаза округлились. Он видел. Он не мог не видеть. Ключ был на столе, а теперь он был у меня в руке, и я даже не шевельнулась. Никаких скрытых механизмов, никакой ловкости рук — только чистая, немыслимая реальность.

— Вот чёрт… — выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучало потрясение.

— А ты тогда что можешь, Корвел? — спросил Рифт, уже не сомневаясь в способностях, но пытаясь ухватиться за логику. — Если у Кати есть сила, значит, должна быть и у тебя?

Корвел покачал головой, и на его лице мелькнула тень досады.

— Я не знаю. Возможно, потому, что я отличаюсь от других носителей. Я получил метку ещё в чреве матери. У меня… нет таких способностей. По крайней мере, я их не обнаружил.

Он выдержал паузу, давая Рифту переварить это, а затем снова перевёл разговор на главное, его голос снова стал твёрдым и деловым.

— Но давай к делу. Вот эта шкатулка, — он кивнул на предмет в моей руке, — это своего рода могила. В ней собраны метки. Силы многих носителей, которых поймал и убил Кай.

— Снова Кай, — пробормотал Рифт, собираясь с мыслями. — Как я понимаю, ты про того новенького легионера, который не нравится Императору?

— Да. И Император не зря из за него переживал, — Корвел кивнул. — Эта шкатулка — его наследие. Которая досталась нам, когда мы его убили.

— Ты убил другого легионера? — Рифт снова удивлённо приподнял брови.

— В нашем времени — да. В этом — он жив, — поправил Корвел. — И эта шкатулка способна на многое. Очень на многое, если ты понимаешь, о чём я. И Кай как раз хотел использовать её, чтобы уничтожить Императора и, скорее всего, повелевать всей этой вселенной. Точно не скажу — этот безумец никогда не делился окончательными планами.

Рифт замер. Его взгляд, ещё секунду назад потрясённый, стал пристальным, аналитическим. В его глазах загорелся холодный, расчётливый огонёк. Он смотрел уже не на шкатулку, а сквозь неё, видя то, о чём говорил Корвел — безграничную силу, ключ к мечте всей его жизни.

— То есть… ты хочешь сказать, — начал он медленно, растягивая слова, — что с её помощью… мы можем свергнуть Императора?

На этих словах я краем глаза заметила, как Лора вздрогнула всем телом. Корвел был прав. Она — человек Императора. И я думаю, он тоже подметил её реакцию.

«Хоть бы это было не так», — отчаянно, про себя подумала я, глядя на её застывшее лицо.

— Можем, — тихо, но с железной чёткостью подтвердил Корвел. — Но не будем.

Эти слова прозвучали как обухом по голове. Огонёк в глазах Рифта погас, сменившись полным, оглушающим непониманием.

— Не понял, — выдавил он. — Почему?

Корвел глубоко вздохнул. Он оторвал взгляд от Рифта, посмотрел на меня, на Лору, на Элирию, на спящего Бона, и снова вернулся к своему другу. В его взгляде не было ни ярости, ни угрозы. Только усталая, бесконечная серьёзность и что-то ещё… похожее на боль.

— Потому что нам надо остановиться, Рифт. Именно за этим разговором я тебя и позвал сюда. Чтобы сказать тебе, что наша двадцатилетняя война… Она должна закончиться. Не победой. Не поражением. Просто… закончиться.

— Остановиться?! — голос Рифта вырвался резко, сдавленно, как будто кто-то перекрыл ему кислород. Он встал, отстраняя Лору, которая инстинктивно потянулась его остановить. Его лицо, всегда такое живое и насмешливое, стало чужим, застывшим в гримасе гнева и непонимания. — Ты с ума сошёл, Корвел? Сейчас, когда у нас появился наконец-то реальный шанс, ты просто просишь — остановиться?

Тишина в мастерской стала гулкой и опасной. Даже Элирия перестала делать вид, что ей скучно, и выпрямилась, готовая в любой момент вмешаться. Бон, под действием транквилизаторов, лишь глубже ушёл в своё забытьё, не ощущая накала атмосферы.

Корвел не шелохнулся. Он сидел и смотрел на Рифта. Не на наследника престола, не на заговорщика, а на мальчишку, с которым когда-то делил последнюю еду, находясь в бегах. В его взгляде не было вызова. Была только бесконечная, изматывающая усталость и что-то похожее на боль.

— Да, — произнёс он тихо.

— Почему? — Рифт повторил вопрос, но теперь это был уже не искренний поиск ответа, а риторический, полный сарказма и глухой ярости. — Почему, Корвел? Мы шли к этому двадцать лет! Двадцать лет я жил под чужим именем, как крыса в трюме твоего корабля! Ты стал Легионером, я стал… кем я стал. Всё ради этого момента. А теперь, когда в наших руках ключ, ты хочешь просто взять и сломать его?

— Я уже ответил, — голос Корвела оставался ровным. — Потому что если мы не остановимся сейчас, то сколько ещё крови прольётся? А она прольётся, Рифт. Поверь мне.

— Столько же, сколько её пролили, когда убили моего отца и мать! — Рифт выкрикнул это, и его голос сорвался. В его ледяных глазах я увидела ярость, боль, детскую обиду, которую он двадцать лет носил в себе. — Или ты забыл? Ты стоял рядом со мной. Мы поклялись!

— Не забыл, — Корвел закрыл глаза на секунду. Казалось, он снова видит тот пожар, чувствует жар на лице, слышит собственный детский голос, дающий обещание, которое теперь душит его, как петля. — Ни на секунду не забывал. Но, Рифт… Нет. Её будет намного больше.

Он открыл глаза и посмотрел прямо на друга.

— И ты сам… ты уверен, что если воспользуешься этой силой, — он кивнул на шкатулку, всё ещё лежащую у меня на ладони, — если победишь, захватишь власть… ты не воспользуешься ею снова? Только для «врагов Империи»? А кто станет этими врагами, Рифт? Все, кто не согласится с тобой? Все, кто будет сомневаться? Все, кто просто захочет жить по-другому?