Наконец, он развернулся. Его лицо было абсолютно бесстрастным. Ни тени недавнего изумления, ни капли эмоций. Только лёд. Глаза, тёмные и бездонные, уставились на меня с таким весом, что мне захотелось сжаться в комок и провалиться сквозь койку.

— Так, — его бархатный голос прозвучал ровно и спокойно. — Повторю вопрос. Что это? — Он не стал указывать на руку или на свой живот. Вопрос висел в воздухе сам по себе, и было ясно, о чём речь.

— Я… я правда не знаю! — слова посыпались из меня пулемётной очередью. Я залепетала, стараясь говорить максимально понятно, чтобы он наконец поверил. — Оно просто появилось! Сначала просто пятно, думала, чернила или грязь, но оно не оттиралось! Я ходила к врачам, они сказали, что ничего не понимают! Ничего не болело, только чесалось иногда! Я не знаю, что это и откуда! Я не знаю, почему оно у вас такое же! Клянусь!

Я сделала судорожный вдох.

— И я здесь совершенно случайно! Я шла домой с работы, у меня голова кружилась, я рукой на стену опёрлась… и провалилась! Вот и всё! Я сама в ужасе! Я вообще не понимаю, где я и что происходит! Меня… меня дома ждут! Вернее, не ждут, я же одна, но моя кошка! Её кормить нужно! И на работу завтра с утра! Пожалуйста, просто… просто отпустите меня! Я никому ничего не скажу! Скажу, что мне приснилось! Я и сама так думаю!

Я замолчала, переводя дух. Мои пальцы бессильно вцепились в край одеяла. Я смотрела на него, пытаясь разглядеть в его каменном лице хоть каплю понимания, хоть искру человечности.

Он выслушал всё, не перебивая. Его выражение лица не изменилось ни на йоту. Казалось, мои слова разбивались о него, как волны о скалу, не оставляя никакого следа.

Он медленно, не спеша, сделал шаг вперёд, затем ещё один, сократив дистанцию до минимума. Он наклонился ко мне, и его низкий, бархатный голос прозвучал тихо, почти интимно, но от этого он стал лишь страшнее.

— Слушай внимательно, землянка, — произнёс он — Ты находишься на моём корабле. По ту сторону от тех законов, которые ты знаешь. Здесь нет места твоим глупым отговоркам о кошках и работе. Здесь есть только я, мой приказ и истина.

Он помедлил, давая словам проникнуть в самое нутро, вызвав леденящий ужас.

— Поэтому, — продолжил он с ледяной вежливостью, — если в следующие тридцать секунд из твоих уст не послышится что-то отдалённо напоминающее правду, а не этот наигранный лепет испуганного зверька… я с огромным удовольствием исполню твою просьбу. Я отпущу тебя.

В его глазах мелькнула безжалостная искорка. Он выпрямился и слегка кивнул в сторону глухой стены, за которой, как я догадывалась, был космос.

— Прямо через шлюз. Уверяю тебя, виды открываются незабываемые. А ощущение свободного полёта в безвоздушном пространстве… — он сделал театральную паузу, — ...не сравнится ни с чем. Правда, насладиться им получится всего один раз. И очень недолго. Выбор за тобой. Твоё время пошло.

Я слушала его, и леденящий ужас постепенно начал сменяться чем-то другим — обидой и злостью. Да, он был страшным, огромным и явно мог выполнить свою угрозу без малейших колебаний. Но что я ему такого сделала? Спас только для того, чтобы запугивать и обвинять?

Его слова про «свободный полёт» прозвучали как последняя капля. Адреналин, который до этого лишь заставлял меня трястись, внезапно перешёл в нечто более решительное. Я выпрямилась на койке, отбросила одеяло и посмотрела ему прямо в глаза. Мой голос, к моему собственному удивлению, звучал твёрдо, без тряски.

— Я всё понимаю, — начала я, подчёркивая каждое слово. — Понимаю, что всё это очень серьёзно. Что я на вашем корабле, что вы тут все крутые и опасные, а я — проблема, которую непонятно как решать.

Он слегка приподнял бровь, явно не ожидая такой реакции. Но я не остановилась.

— И да, про кошку я, может быть, и соврала. У меня нет кошки. Но это не повод сразу такие… такие заманчивые предложения делать! — Я чуть не сорвалась на истерику на этих словах, но сдержалась. — Всё, что я сказала про это пятно, — это чистая правда. Оно просто появилось. Врачи не знали, что это. Я не знаю, что это. И я действительно не понимаю, как я здесь оказалась и почему у вас точно такая же метка. Мне от этого не легче и не понятнее, поверьте.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями для главного.

— И ещё. Зачем меня было спасать? Так напрягаться, тащить меня сюда, подключать к аппаратам, если вы всё равно теперь вот так запросто предлагаете меня… выбросить за борт? В чём был смысл? Чтобы просто отложить убийство на пару часов?

Я закончила и, не отводя взгляда, смотрела на него, ожидая чего угодно — вспышки гнева, холодной усмешки, немедленного исполнения угрозы.

Но он не двинулся с места. Его ледяная маска на мгновение дрогнула, сменившись лёгкой, едва уловимой гримасой искреннего недоумения. Он молчал несколько секунд, переваривая мои слова.

— Я не спасал тебя, — наконец произнёс он, и его голос снова приобрёл тот бархатный, аналитический оттенок, но уже без прежней угрозы. — Я обнаружил тебя без сознания, в неподходящей экипировке, прямо рядом с нашим челноком, прямо перед отлётом с этой богом забытой планеты.

Теперь моя очередь была удивляться.

слушала его, и в голове у меня всё переворачивалось. Его слова были такими уверенными, такими логичными, но они вступали в жестокий конфликт с тем, что я помнила с кристальной ясностью. Этот леденящий ужас пустоши, ощущение, что я вот-вот задохнусь, и... его голос.

— Нет, — вырвалось у меня, и мой собственный голос прозвучал тихо, но с непоколебимой уверенностью. Я даже перестала бояться. — Это неправда. Я всё помню. Я не просто «упала без сознания». Я провалилась сквозь стену своего дома. Я была... в каком-то ужасном месте. Там нечем было дышать. Я задыхалась. И я слышала тебя.

Он нахмурился, его брови сдвинулись, но он молчал, давая мне говорить.

— Ты говорил со мной. Ты сказал: «Нет... Слишком рано. Держись!» — я дословно процитировала его, глядя ему прямо в глаза, стараясь не дрогнуть. — Ты подхватил меня. И ты надел на меня эту маску, я почувствовала, как пошёл воздух. И потом, когда ты уже нёс меня, ты сказал: «Держись. Всё будет хорошо». Твой голос... Он был другим. Тревожным, ты переживал... Ты не просто «обнаружил» меня. Ты спас меня. Ты хотел меня спасти.

Я закончила и замерла, ловя воздух. Моя грудь вздымалась от нервного напряжения. Я видела, как он слушает. Не перебивает. Его пронзительный взгляд был прикован ко мне, но теперь в нём читалась не угроза, а интенсивная работа мозга. Он будто заново перебирал в уме каждый момент нашей первой встречи, сверяя его с моими словами.

Прошло несколько томительных секунд. Аппарат у моей головы монотонно гудел.

— Интересно, — наконец произнёс он своим холодным и аналитическим голосом. — Очень детализированная галлюцинация. Возможно, побочный эффект гипоксии и шока от моментального перемещения через нестабильную точку перехода. Твой мозг, не понимая, что происходит, мог сконструировать правдоподобное объяснение, вплетая в него мои базовые протокольные команды, которые я отдал уже после того, как нашёл тебя.

— Это не галлюцинация! — настаивала я, но в голосе уже слышалась неуверенность. Он говорил так убедительно. А что, если и правда? Что, если мой разрыв шаблона был настолько сильным, что я сама придумала себе спасителя?

— Возможно, — он словно не услышал моего возражения, размышляя вслух. Его взгляд скользнул по моей руке, туда, где была наша общая метка, а затем вернулся к моему лицу. — Но факт остаётся фактом. Ты здесь. С этой меткой. И ты понимаешь наш язык. Три необъяснимых явления, связанных в один узел. Устранить тебя — было бы самым логичным и безопасным решением. Чисто, быстро, без лишних вопросов и рисков.

Он сделал паузу. Я непроизвольно сглотнула, и громкий, сдавленный звук наполнил тишину между нами. Моё сердце упало. Вот оно. Приговор. Логика. Разум. Всё, к чему он апеллировал. И он был прав. С точки зрения его мира, его законов, я была ошибкой, которую нужно исправить. Стиранием.