И, как всегда в стрессовых ситуациях, мой спасательный круг – дурацкая шутка – вынырнул сам собой. Я посмотрела на него расплывшимся, томным взглядом и прошептала.

— Ну что, командир, продолжаем межгалактический медосмотр? Только чур, я на этот раз готова. Даже очень.

Корвел рассмеялся. Он прикоснулся лбом к моему, и его дыхание было горячим и частым.

— Я помню, — прошептал он. — Ты тогда кричала что-то про только по любви и что не по приказу. Очень громко и очень паникующе.

— Ага, — выдохнула я, чувствуя, как краснею ещё сильнее. — Зато теперь я в теме. И паникую… но совсем по-другому.

Он снова рассмеялся и вдруг легко, как перышко, подхватил меня на руки. Я инстинктивно обвила его шею, прижимаясь к его груди. Мышцы на его плечах и спине играли под моими пальцами, и от этой мощи, которой он так легко управлял, слегка кружилась голова.

— Здесь, пожалуй, будет тесновато, — произнёс он, и в его голосе зазвучали новые, низкие и опасные нотки. — И неудобно.

Он понёс меня в ту самую комнату, откуда вышел Рифт. Дверь бесшумно отъехала, открывая вид на небольшое, но уютное помещение. И на ту самую, довольно большую кровать, которая смотрелась приглашающе.

Он бережно опустил меня на кровать, и его пальцы на мгновение задержались на моей талии, словно не желая отпускать.

— Думаю, Лора и Рифт не обидятся, что мы воспользуемся их… рабочим местом, — сказал он, и в его глазах вспыхнула озорная, хищная искра. — А если честно, то мне сейчас плевать.

— Я полностью солидарна с командованием, — тут же выдала я, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

Он выпрямился во весь свой внушительный рост, и его взгляд, тяжёлый и полный явного желания, скользнул по мне. Затем его пальцы потянулись к застёжкам его униформы. Он снимал её без лишней театральности, но с какой-то смертельной грацией хищника. Сначала грудь, обнажая идеально прорисованные мышцы пресса, затем плечи… И вот он стоял передо мной по пояс голый, и я могла вдоволь насладиться этим зрелищем.

Боги звезд, он был прекрасен. Каждый мускул, каждая линия его тела… Загорелая кожа, шрамы, рассказывающие истории, о которых я могла только догадываться, и эта самая, наша общая метка, тёмным клеймом лежащая между кубиками его пресса. Она словно пульсировала в такт его дыханию. Я чувствовала, как у меня пересыхает в горле, а сердце начинает колотиться с новой силой.

И тут я почувствовала лёгкое, настойчивое похлопывание по бедру. Я опустила взгляд и ахнула. Его хвост! Длинный, гибкий и невероятно сильный на вид, кончиком мягко, но настойчиво тыкал в мою попку, словно говоря: «Эй, земляночка, а ну-ка прекращай глазеть и начинай раздеваться, тут дело ждёт!»

Я фыркнула, смотря на этот «наглый придаток».

— Ну что, у твоего хвоста, я смотрю, своё мнение на происходящее имеется? И довольно… нетерпеливое. Прямо как у одного попугая Кеши, который тыкался клювом в печенье, пока я не отдавала ему всё.

Хвост дёрнулся, словно обиделся, а затем проворно скользнул по моей талии, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Корвел усмехнулся, его глаза сузились от удовольствия.

— Он просто выражает общее настроение, — прокомментировал он, и его руки потянулись ко мне.

Мои пальцы дрожали, когда я пыталась справиться с застёжками своей блузы. Он не стал ждать, помогая мне. Ткань мягко соскользнула с моих плеч, и его взгляд, горячий и тяжёлый, скользнул по моей коже. В нём не было оценки, только чистое, неподдельное восхищение, от которого внутри всё сжималось и плавилось одновременно.

И тут мой взгляд упал ниже. На его брюки, которые всё ещё скрывали нижнюю часть его тела. И стало совершенно очевидно, насколько он возбуждён. Материя туго натянулась, ясно очерчивая массивный, мощный бугор, который не оставлял никаких сомнений в его размерах и готовности. От этого зрелища у меня перехватило дыхание, и по телу пробежала смесь дикого возбуждения и лёгкой, щекочущей нервы паники.

— Ого, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Я широко раскрыла глаза и посмотрела прямо на него. — Капитан, это что, у вас там личный космический корабль на старте? Или вы просто безумно рады меня видеть? В смысле… я понимаю, что оба варианта, наверное, верны, но масштабы, честно говоря, впечатляют. Немного пугают, если честно. Но в хорошем смысле!

Он наклонился ко мне, его губы снова нашли мои, на этот раз в более кратком, но не менее страстном поцелуе.

— Перестань болтать, Катя, — прошептал он прямо в мои губы. — Просто почувствуй.

Его руки скользнули вниз, снимая с меня оставшуюся одежду, а мои потянулись к его поясу, чтобы наконец избавить его от последней преграды. Мы спешили, движения были неловкими и торопливыми, но в них была какая-то отчаянная, животная правда.

И когда наконец мы оказались полностью обнажёнными друг перед другом, мир сузился до размеров этой кровати, до звуков нашего дыхания. Боль потихоньку отступала, растворяясь в нарастающей волне желания. Оставался только он. Только мы. И это безумное, невероятное путешествие, которое только начиналось.

Когда последняя преграда из одежды пала, мы замерли на мгновение, просто глядя друг на друга. Свет от приборов отбрасывал блики на его загорелую кожу, подчеркивая рельеф мышц и тонкую сеть старых шрамов — немых свидетельств множества битв. Он был великолепен. А его возбуждение, мощное и уверенное, заставляло мое сердце биться чаще, смешивая страх с пьянящим предвкушением.

Но в его глазах не было ничего хищного или требовательного. Только тёплое, глубокое внимание. Он видел мою нервозность, мою неопытность, и это, казалось, делало его еще более сосредоточенным на мне.

— Ты уверена? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Мы можем остановиться. Боль уже не такая острая.

Я посмотрела на его метку, на свою. Они пульсировали в унисон, словно два сердца одного существа. Нет, останавливаться было нельзя. И дело было не только в боли. Дело было в нем. В этом моменте. В этом безумном, невозможном притяжении.

— Я уверена, — выдохнула я, и мои пальцы сами потянулись к нему, коснувшись шрама на его боку. Он вздрогнул от прикосновения, и его веки на мгновение сомкнулись. — Я хочу этого. С тобой.

Его ответом был поцелуй — медленный, сладкий, исследующий. Он укладывал меня на спину, его тело прикрыло меня, но не придавило, а окутало теплом. Его губы скользнули по моей щеке к шее, оставляя за собой следы из огненных точек. Он находил особые места, о которых я и сама не знала. Каждое прикосновение его губ и языка было открытием, заставляя меня выгибаться и тихо стонать.

— Ты такая… отзывчивая, — прошептал он своим бархатным голосом, пока его губы исследовали.

Его ладонь скользнула вниз по моему животу, заставив мышцы напрячься в ожидании. Он не спешил, лаская кожу, пока его пальцы не оказались в нужном месте. Первое прикосновение к самой сокровенной части меня было таким нежным, что я вздрогнула. Он почувствовал это и замер.

— Всё хорошо? — спросил он, его взгляд был прикован к моему лицу, ловя каждую эмоцию.

Я могла только кивнуть, слова застряли в горле. Он улыбнулся, и его пальцы снова пришли в движение — медленные, кружащие, точно знающие, что делают. Он изучал меня, находил темп и давление, которые заставляли меня терять голову. Пальцы его другой руки ласкали мою грудь, заставляя сосок наливаться и твердеть под его умелыми прикосновениями.

Жар нарастал внутри, разливаясь по всему телу. Я забыла о боли, о корабле, о всем на свете. Остался только он, его руки, его губы и это нарастающее, нестерпимое напряжение.

И тут его хвост, этот непоседливый и выразительный придаток, мягко обвил мою лодыжку, потом провёл по икре. Это странное, но приятное ощущение добавило щепотку сюрреализма и дикого возбуждения. Я рассмеялась, запрокинув голову.

— Он… он тоже участвует?

— Он — часть меня, — Корвел приподнялся на локте, его глаза блестели озорно. — И он тоже хочет тебя чувствовать.