На подлокотниках я заметила едва видимые сенсорные панели. Из любопытства провела по одной пальцем. Диван ответил лёгкой, приятной вибрацией, которая прошла по всему телу. Я снова простонала, уже громче, совершенно позабыв обо всём на свете. Кай, переговоры, метки... Какая разница, когда у тебя под попой самый лучший в галактике массажёр!

Решив усилить эффект, я снова нажала на сенсор, но, видимо, промахнулась и активировала что-то другое. Эффект оказался вовсе не тем, чего я ожидала. Раздался тихий щелчок, и часть стены напротив... съехала в сторону. Я аж подпрыгнула от неожиданности. Это была не просто картина или экран. Это был огромный, встроенный в саму стену аквариум, занимавший всё пространство от пола до потолка. Вода в нём была кристально чистой, и в ней медленно плавали рыбки. Знакомых видов не было, но оно и понятно. Я завороженно уставилась на это подводное царство, забыв и о диване, и о тревогах.

И тут моё созерцание прервал тихий звук шагов. Я обернулась и... обомлела.

Это был Корвел. Абсолютно голый. И весь мокрый, с него капали струйки воды на полированный пол. Его волосы были тёмными от влаги, а на загорелой коже блестели капли.

Конечно, я уже видела его в таком... естественном виде. Но чтобы вот так просто!.. От такой наглой демонстрации совершенства у меня кровь бросилась к щекам, и я, пытаясь скрыть смущение, выдавила первое, что пришло в голову.

— А ты чего это голеньким расхаживаешь? Воспитываешь в экипаже дух нудизма?

Он не смутился ни капли. Спокойно подошёл к стойке, взял большое махровое полотенце и начал медленно вытираться.

— Смывал с себя последствия переговоров, — ответил он.

И вот тут мои глаза, против моей воли, начали его разглядывать. Как же это было... горячо. Мокрое тело казалось ещё более рельефным, каждая мышца играла под кожей при движении. Широкие плечи, мощная грудь, идеально очерченный пресс. Мой взгляд, словно предатель, скользнул ниже, к члену, который сейчас находился в состоянии покоя, но даже в этом состоянии его размеры и мощь вызывали неподдельное уважение. В голове пронеслись самые пошлые картинки, и я почувствовала, как жар разливается по всему телу.

Он вытерся и бросил полотенце в ведро для белья. Я уже приготовилась, что сейчас он пойдёт одеваться, но этот наглец, совершенно не стесняясь, подошёл ко мне.

— Нужно поговорить, — сказал он серьёзно.

Я, всё ещё пылая, посмотрела ему в глаза.

— Вот так вот хочешь поговорить? В таком... э-э-э... стратегически уязвимом положении?

Он опустил взгляд на себя, будто только что обнаружил, что голый, затем снова поднял его на меня. На его лице была всё та же непроницаемая, серьёзная маска.

— Ты права, — произнёс он. — Нечестно. Я голый, а ты ещё в одежде.

У меня в голове что-то коротнуло. Кровь прилила к лицу с такой силой, что, наверное, я стала цвета спелого помидора. Корвел, видимо, подумал, что у меня сейчас взорвётся голова, потому что на секунду в его глазах мелькнула искорка настоящей обеспокоенности. Но почти сразу его выражение снова стало спокойным и безразличным.

— Ну, как хочешь, — пожал он плечами, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усмешка. — А коже иногда надо давать дышать.

— Дышать ей, может, и надо, — парировала я, стараясь сохранить остатки самообладания, — но в каюте я не всегда одна. Как-то неудобно перед соседкой.

— Приходи ко мне дышать, — тут же предложил он. — Я буду только рад.

«Конечно будешь, — мысленно съязвила я, чувствуя, как предательская улыбка всё же пробивается на мои губы. — Наглый, самоуверенный, невероятно сексуальный легионер...»

Он стоял передо мной, голый, влажный и совершенно невозмутимый, и ждал, сложив руки на груди. Атмосфера в каюте накалилась до предела, и было ясно, что разговор предстоит не самый простой. И, чёрт возьми, в таком виде его было очень сложно воспринимать как угрозу или расчётливого манипулятора. Скорее как... очень прямолинейного и соблазнительного мужчину, у которого на уме далеко не только межгалактическая политика.

Спустя некоторое время Корвел всё же привёл себя в порядок, облачившись в простые чёрные штаны и свободную рубашку. Мы сидели друг напротив друга в его каюте: он — в низком кресле перед шахматным столиком, где уже была расставлена доска, а я — на «своём» облюбованном диване, не удержавшись и включив лёгкую, расслабляющую вибрацию. Тихое жужжание было единственным звуком, нарушающим тишину.

Корвел смотрел на шахматные фигуры. Он казался погружённым в свои мысли, и я не решалась его прерывать. Наконец, он сделал ход, передвинув пешку, и лишь потом поднял на меня глаза. Разговор начался.

— Переговоры закончились удачнее, чем я рассчитывал.

На его лице я увидела редкое выражение — удовлетворение, без намёка на привычную суровость. И я искренне обрадовалась за него. Конечно, вся эта политика и судьбы планет меня никак не касались. Но он был моим капитаном. Я улыбнулась ему самой настоящей, неподдельной улыбкой.

— Я, конечно, рада за вас. Поздравляю, — сказала я. — Император будет доволен своим легионером. Хотя, признаться, я удивлена. Не сильно вы тех правителей напугали? Да и та девушка, Элирия... Если вы её убедили, то вы великий оратор. Просто она не выглядела как человек, который отступает.

Он посмотрел на меня странно, будто я сказала нечто совершенно абсурдное. В его глазах читалось лёгкое недоумение.

— Не так важно, чего хочет она, — прозвучал его спокойный голос. — Для меня это не проблема. Как, впрочем, и для Империи и императора. А Элирия не стала бы легионером, будь она полной дурой. — Он сделал небольшую паузу, его взгляд стал твёрже. — Единственный, кто остаётся тёмной лошадкой, — это Кай. И это главное. Даже для Императора.

Значит, Корвел не собирался со мной играть в кошки-мышки или что-то скрывать. Он говорил прямо, честно, без прикрас. Значит, я не просто пешка в его игре? Или это такая хитрая уловка? Но глядя в его серьёзные, лишённые лукавства глаза, верилось, что нет.

В этот момент я заметила нечто странное. На той стороне шахматной доски, где должен был сидеть противник, одна из фигур — чёрный слон — плавно, без чьего-либо прикосновения, съехала на соседнюю клетку.

У меня отвисла челюсть. Я чуть не вскрикнула, но вовремя взяла себя в руки, сделав вид, что внимательно изучаю узор на полу. «Так-так, — пронеслось в голове, — тут не только диваны с массажёром, но и шахматы, играющие сами с собой. Ну конечно, почему бы и нет? Обычный четверг на звездолёте. Ничего удивительного. Сейчас, наверное, чайник сам закипит и нальёт нам чаю. Или стена снова разъедется, и оттуда выплывет ручная акула».

Корвел, казалось, не заметил ни моего замешательства, ни движения фигуры, либо не придал этому значения. Его мысли были явно далеко.

— Кай представляет непонятную для нас всех опасность, — продолжил он, и его голос приобрёл металлические нотки. — И, судя по некоторым данным, его сила слишком быстро растёт. А ведь он был обычным учёным, ничем не выделяющимся. Никаких предпосылок, никакого потенциала. А теперь его силы сопоставимы с легионером.

Он отвёл взгляд от доски и уставился в пустоту, его лицо озарилось холодным, аналитическим светом.

— Это нарушает все известные законы развития способностей. Это словно… взлом самой реальности. И никто не понимает, как он это сделал и что является источником его мощи. Он — аномалия. И аномалии имеют свойство становиться неуправляемыми.

Вот оно. Значит, Корвел считает Кая серьёзной угрозой именно из-за этой аномальной, взрывной эволюции. И теперь, по словам Рифта, становилось понятно, почему сам Император дал Корвелу задание разузнать о нём побольше. И почему он изначально был так подозрителен ко мне. Я появилась из ниоткуда, непонятным образом, и в его глазах выглядела такой же аномалией.

Одно я только не понимала. Зачем он всё это рассказывает именно мне? Вряд ли он посвящает в секретные задания Императора каждого члена экипажа.