Он сделал паузу, давая ей осознать всю глубину проблемы.

— А если мы проявим себя, то предупредим Кая из этого времени. Он просто уйдёт в такую тень, из которой мы его никогда не достанем. Он сменит методы, уничтожит следы в ЭТОМ времени, и наше единственное преимущество — знание о его будущих действиях — обратится в пыль.

— Значит, держать его здесь, в тайне. И ждать, — резюмировала Элирия без эмоций.

— Да.

— Пошли, гора, — бросила она, и в её голосе снова зазвучали знакомые металлические нотки. — Покажу тебе твои новые апартаменты. Попробуй сбежать — сделаю из тебя украшение для сада. Без рук и ног.

Бон лишь угрюмо хмыкнул, но покорно поплёлся за ней.

Корвел всё ещё стоял у голографической панели, спиной ко мне. Его плечи, обычно такие напряжённые и собранные, были слегка опущены. Он смотрел на сияющий Вердикт-Прайм, но взгляд его был обращён внутрь себя, в лабиринт тяжёлых мыслей и непростых решений.

Я сидела в кресле. Слабость, приятная и всеобъемлющая, разливалась по телу, смешиваясь с лёгким головокружением от смены обстановки. Шкатулка в моей руке казалась тяжёлой и чужой. Я смотрела на её матовую поверхность, на холодный, загадочный узор. В этом маленьком куске металла была заключена сила, способная менять реальность. И теперь она была у нас. Что мы будем с ней делать?

Его голос прозвучал тихо, вернув меня из раздумий.

— Нам нужно к Зири.

Я вздрогнула и медленно подняла на него глаза. Он уже повернулся, и его взгляд, холодный и аналитический, был прикован ко мне.

— Сейчас? — неуверенно спросила я. Голос мой был хриплым. — Может, не сразу? Мы же только что… — я жестом обвела комнату, себя, его, — …вернулись. Я вся в пыли, в крови… ты устал. Мы еле на ногах стоим.

Корвел молча оценил моё состояние. Его взгляд скользнул по моим бинтам, по моему лицу, потом по моим рукам, сжимающим шкатулку.

— Ты права. В таком виде мы только вызовем лишние вопросы. Да и Зири захлопнет дверь, если я явлюсь к ней, пахнущий гарью и кровью. Давай приведём себя в порядок.

— Спасибо, — прошептала я, поднимаясь с кресла. И ради интереса спросила: — А зачем нам к ней?

— Она должна кое-что знать, — ответил он. В его бархатном голосе зазвучала холодная, хитрая нота, которая заставила меня насторожиться. — Просто интересно: почему кроме обладателей меток только два человека знают о них что-то? Кай… и Зири.

Он сделал паузу, давая мне понять ход его мыслей.

— Кай изучал их, чтобы забирать. Зири… помогала мне, когда моя метка причиняла боль. До твоего появления. Значит, она может что-то знать. Может, и про шкатулку что-то скажет. — Его глаза, тёмные и неотрывные, блеснули в полумраке. — И думаю, она может нам пригодиться.

На этих словах он выглядел не как тот Корвел, которого я уже так хорошо знала, — уставший, способный на тёплую усмешку, на заботу. Нет. Он напоминал того, с которым я только что познакомилась в медблоке «Аквилы». Ледяного. Непроницаемого. Опасного.

И улыбка, тронувшая его губы, была не его. Она была чужой, острой, полной холодного, голодного интереса. Она больше напоминала Кая.

Мы стояли перед знакомой дверью из матового металла, скрывающейся в глубине шумного Гранд-Базара. После горячего душа и свежей одежды мы выглядели почти цивилизованно. Только тени под глазами и непривычная скованность в движениях выдавали пережитый ад.

Я сжимала в кармане свитшота холодный металл шкатулки. Корвел был собран и мрачен. Его план был прост: Зири — одна из двух людей, кто что-то знал о метках. Кай изучал их, чтобы забирать. Зири... помогала ему, Корвелу, когда его собственная метка причиняла боль. Она обладала знаниями. Возможно, знала что-то и о таких артефактах, как шкатулка. А сейчас, оказавшись в прошлом с этим опасным трофеем, лишённые поддержки Империи и любых официальных каналов, мы нуждались именно в знаниях. И в союзнике, который не станет задавать лишних вопросов властям. В его глазах светился холодный, аналитический огонёк — не хищный, а расчётливый. Огонёк человека, оценивающего ресурсы и ищущего рычаги в безнадёжной, на первый взгляд, ситуации.

Он приложил ладонь к сенсорной панели. Дверь бесшумно отъехала, впуская нас в знакомое царство хаоса. В глубине помещения, заваленного хламом, возилась знакомая фигура в промасленном халате.

Зири обернулась, едва мы переступили порог. Её огромные фиолетовые глаза, светящиеся в полумраке, уставились прямо на нас. Взгляд скользнул по Корвелу — и задержался на мне. На её бледном лице не было удивления увидеть капитана. Но в её глазах, когда она смотрела на меня, вспыхнула яркая искра острого, почти хищного интереса, мгновенно сменившись привычной маской отстранённости.

— Корвел, — прозвучал её мелодичный голос. — Неожиданно. И с... попутчицей. Выглядите... прекрасно, будто вас пропустили через мясорубку гравитационных аномалий и слегка отряхнули. Что случилось? И кто твоя новая знакомая?

Корвел, не меняя выражения лица, сделал короткий шаг вперёд.

— Зири. Это Екатерина. Ситуация... исключительная. Нам нужна твоя помощь. Всё, что ты увидишь и услышишь, должно остаться в этих стенах.

— Ещё бы, — фыркнула Зири. — По твоему лицу видно, что история не для ушей стражей. Ладно. Проходите.

Она повела нас глубже в лабиринт хлама, к своему рабочему столу. Я чувствовала, как её фиолетовые глаза периодически сверлят меня в спину, изучая, сканируя. В этой временной линии я для неё была загадкой, пришедшей с Корвелом, и эта загадка явно её будоражила.

Мы устроились среди хаоса её мастерской, на скрипучих ящиках. Корвел, не тратя времени на предисловия, кратко и сухо изложил ситуацию. Очень кратко. Он рассказал о моём внезапном появлении на Некрусе, о том, что я не понимаю, как там оказалась, а затем жестом попросил меня показать свою метку.

Я протянула руку, и тёмный узор на запястье оказался в центре её фиолетового, пристального взгляда. Зири замерла, её брови поползли вверх, а в глазах вспыхнул тот самый огонёк голодного любопытства, который я уже видела раньше.

— Интересно... Очень, очень интересно, — прошептала она, почти так же, как и тогда. — Дитя, давно ли это с тобой? Когда появилось? Что чувствовала?

Всё шло почти один в один как с нашим первым визитом. И, как тогда, она в итоге развела руками с красноречивым и беспомощным жестом.

— Феномен на уровне догадок и теорий, мои дорогие. Биология, сплетённая с физикой, которую мы ещё не открыли. Спонтанные проявления, телепортация... — она покачала головой, отбрасывая какую-то мысль. — Я не могу вам сейчас дать ответ.

Она говорила тем же мелодичным, слегка отстранённым голосом, с той же театральной паузой. И я уже ждала её следующих слов про «ангелов-хранителей» и «ключи». Но Корвел прервал её, не дав разойтись.

— Зири, — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что даже её поток сознания на мгновение прервался. — Мы понимаем, что метки — загадка. Но сейчас речь не о них. Вернее, не только о них.

Он повернулся ко мне, и его взгляд был прямым, отдающим приказ. Тот самый, капитанский взгляд.

— Покажи ей, — сказал он.

Достав из кармана шкатулку, я положила его на заваленный деталями стол перед Зири.

Всё изменилось мгновенно.

Её фиолетовые глаза, до этого выражавшие профессиональный интерес и лёгкую беспомощность, резко сузились. Вся её расслабленная, немного эксцентричная поза исчезла, сменившись абсолютной, хищной собранностью. Она не потянулась к шкатулке, не стала её рассматривать. Как будто даже боялась прикоснуться к ней.

Тишина в мастерской стала густой и тяжёлой.

Корвел наблюдал за ней, не моргнув глазом. На его лице не было ничего, кроме той же ледяной, аналитической сосредоточенности. Но уголок его рта дрогнул в едва уловимой, почти невидимой ухмылке. Он это видел. Видел мгновенную смену маски. И это было именно то, чего он ждал.

В прошлый раз она отнекивалась, ссылалась на незнание, уводила разговор в философию. Теперь, когда перед ней лежал не просто феномен, а физический артефакт, доказательство, её игра стала невозможной.