«Наконец-то перешли к сути».

— Да, так и есть, — подтвердил я, мои пальцы сомкнулись вокруг шахматной фигуры, но я не сделал ход. — Но я не могу понять двух вещей, Кай. Во-первых, откуда ты вообще о ней знаешь? А во-вторых, что за столь жгучий интерес она у тебя вызывает? Это ведь не просто научное любопытство.

Кай вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Вынужден извиниться за небольшой обман, Корвел, — сказал он, разглядывая свой бокал. — Я не хотел говорить об истинной цели своего визита при других, а потому соврал насчёт приказа Императора.

«Интересно. Он хорош. Понял, что я знаю о том, что никакого приказа не было, и сразу это обозначил. Или, возможно, тот «важный разговор», из-за которого он опоздал, всё для него прояснил. Надо будет Рифта попросить, чтобы всё пробил. А то у него мозгов хватает только нашего ИИ взламывать. Пусть пользу принесёт».

— Твоя осторожность понятна, да и мне самому удобна, ведь я не хочу, чтобы все знали об этом, — ответил я, делая вид, что принимаю его извинения. — Но ты всё же не ответил на вопрос: откуда ты знаешь про метку?

— Потому что я сталкиваюсь с этой аномалией не в первый раз, — произнёс он. — И не в первый раз вижу носителя.

Его фраза чуть не нарушила мой контроль. Неужели? Не только я? Точнее, не только я и Катя? После её появления у меня, конечно, были мысли, что, возможно, метки есть у кого-то ещё, но информации об этом мне так найти и не удалось. Единственная — это Зири, и то она лишь смогла помочь с болью, давая мне пить какую-то дрянь, но и она в последнее время перестала действовать. И только появление Кати всё исправило.

— Можно подробнее? — спросил я, и мой голос прозвучал чуть более резко, чем я планировал.

Он, понимая, что заинтересовал меня, улыбнулся, и его выражение стало таким, будто он только что подцепил на крючок крупную рыбу.

— Конечно. Ведь именно поэтому я и здесь. Но, как понимаешь, просто так делиться информацией я не хочу. А она, поверь мне, очень важная.

«Вот оно что», — подумал я. Он выходит на торги. И я решил пойти у него на поводу, чтобы понять глубину его знаний.

— И что же ты хочешь? — спросил я, передвигая ферзя.

— Ничего особенного, — ответил Кай, его пальцы потянулись к его королю, и он сделал короткое, изящное движение. — Просто мне нужна одна девушка, которая присутствовала на переговорах.

И в тот же миг его фигура, казалось бы, беспомощно стоявшая в углу, поставила мат моему королю. Тихий щелчок голографической доски прозвучал оглушительно в наступившей тишине.

— Шах и мат, — мягко произнёс Кай и его взгляд был прикован ко мне.

Он говорил о Кате. И пока он произносил эти слова, он поставил мне мат. Это было не просто совпадение. Это был символ. Ультиматум.

Вернувшись в каюту, я обнаружила, что Ирра всё ещё на смене. Тишина и одиночество, обычно такие желанные после рабочей суеты, сегодня давили на уши. Слишком много мыслей, слишком много эмоций бушевало внутри после разговора с Рифтом и встречи с Корвелом.

Я попыталась занять себя чем-нибудь — перебрала свои скудные пожитки, аккуратно сложила новую униформу, даже протерла уже сияющую чистотой поверхность тумбочки. Но тревога не отпускала. Слова Рифта о том, что Корвел «будет таким, каким ему выгодно», и его собственное, пусть и честное, признание, что он использовал меня, чтобы узнать про Кая, не давали покоя. Логика мне подсказывала, что он был прав. Мы были в одной лодке, и его действия имели смысл. Но вот это маленькое, ёкающее чувство в глубине души — чувство того, что тобой манипулировали, пусть и с благими целями, — никак не хотело утихать.

Я решила принять душ. Струи горячей воды, падающие на кожу, должны были снять напряжение. И, надо признать, немного помогло. Я уже начала потихоньку успокаиваться, заворачиваясь в мягкий халатик, как вдруг моё запястье снова вспыхнуло знакомым, тревожным зудом.

Я замерла, глядя на тёмный узор. Он не светился, нет. Но под кожей будто бегали мурашки, и было то самое ощущение «назойливого жжения», как перед моим первым прыжком сквозь стену. Неужели снова? Сейчас? На корабле?

Я инстинктивно прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. И в этот самый момент я почувствовала его. Не звук, не вибрацию, а нечто иное. Острую, колющую волну... чего? Гнева? Холодной ярости? Она была чужой, но в то же время до боли знакомой. Она исходила откуда-то издалека, но при этом будто рвалась изнутри меня самой. Это была не физическая боль, а сконцентрированная, безжалостная энергия, которая исходила от Корвела. Я в этом не сомневалась ни секунды.

Метка на моём запястье отозвалась на эту волну, заныв пульсирующей болью. Я поняла. Что-то случилось. Сейчас. С ним.

Без единой мысли, повинуясь лишь животному порыву, я выскочила из каюты и помчалась по коридорам. Ноги сами несли меня к его двери. Я даже не думала о том, что я делаю, зачем я бегу. Я просто знала, что должна быть там.

Я примчалась к его каюте, едва переводя дух. Дверь была закрыта. Я уже собралась приложить ладонь к сенсору, как вдруг она сама бесшумно отъехала. И я чуть не врезалась в того, кого точно не ожидала здесь увидеть, — в Кая.

Он посмотрел на меня сверху вниз со своего высокого роста, и на его губах расплылась та самая, странная, изучающая улыбка.

— Прошу прощения, — сказал он вежливо, а потом медленно, с нескрываемым интересом, окинул меня взглядом с ног до головы.

И только тут я до конца осознала, в каком виде предстала перед этим человеком: в коротком халатике, который, хоть и был моим любимым, скрывал далеко не всё, что следовало бы. По моему лицу разлился предательский румянец, но, борясь со смущением, я силой воли выдавила подобие улыбки и, кивнув на его извинения, заглянула за него в каюту.

Внутри на меня смотрел удивлённый Корвел. И с этим наглецом, как выяснилось, было всё в порядке. А я-то себе уже надумала чёрт знает чего!

Я вздохнула с облегчением.

— Не буду вам мешать, — раздался снова голос Кая.

И, кивнув мне на прощание, он поспешил удалиться. Я же, всё ещё красная как рак и чувствуя себя полной дурой, зашла в каюту, чтобы выяснить, что же, чёрт возьми, тут произошло.

Я быстро подошла к Корвелу, делая важный и грозный вид, хотя моя «грозная моська» была лишь ширмой, скрывающей напряжение. Он же смотрел на меня с любопытством и явным желанием в глазах. «Вот же пошляк», — мелькнуло у меня в голове.

— Что-то случилось, Катя? — опередил он меня, чем застал врасплох. Я-то сама собиралась засыпать его вопросами.

— Я... С тобой всё в порядке? — выпалила я.

Передо мной стоял спокойный Корвел, и по нему вообще нельзя было определить, что он только что на что-то дико злился. Но как же тогда предупреждение от метки? Я же явно почувствовала тот гнев, который передался мне через метку, и если это был не он, то кто?

— Да, в порядке, Катя, — спокойно ответил он. — Мы немного поговорили с Каем.

— И многое выяснил? — резко спросила я.

Он даже бровь приподнял от удивления перед таким напором. Я быстро добавила, стараясь оправдать свою резкость.

— Ну, просто ты же сам говорил, что он странный и опасный, и мы в одной лодке. Вот я и хотела узнать, всё ли в порядке и что-нибудь выяснил?

Он кивнул, его выражение снова стало серьёзным.

— Этот человек ещё опаснее, чем я предполагал. И, как ни странно, я не обнаружил у него явных слабых сторон. Он умён, силён — хоть я и не видел его в действии, но Император бы легионером не назначил, не будь у него силы, — и хитёр. Переиграть его будет сложно.

— Неужели даже ты не сможешь его одолеть? — спросила я, не скрывая тревоги.

Он лишь ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнули знакомые озорные искорки.

— А я смотрю, ты создала в моём лице образ непобедимого человека. Что ж, польщён.

Его слова смутили меня, и я лишь злобно, насколько могла, на него зыркнула. Он тут же поднял ладони в ребяческом жесте сдачи.