Бой начался.

Это был не поединок, а настоящий шторм. Я использовал доспех на пределе: гравитационные прыжки позволяли мне буквально рвать пространство, появляясь перед Каем с немыслимых углов. Каждый удар, усиленный кинетическими усилителями, обрушивался на него с силой падающей молнии. Воздух трещал от перепадов давления, земля содрогалась.

Кай парировал и уворачивался с нечеловеческой пластичностью. Я видел, как воздух вокруг меня мерцал — он пытался сжать пространство, набросить невидимые путы. Но я был готов. Мой доспех отвечал коротким, мощным гравитационным контр-ударом, разрывающим сжатие с оглушительным хлопком. Единственная его тактика, которая хоть как-то работала, — это создание локального поля повышенного давления в тот миг, когда я сближался для удара. Поле замедляло меня на доли секунды, давая ему фору для манёвра.

Но с каждым мгновением становилось очевидно: я доминирую. Мои атаки были выверенными и неумолимыми. Он же отступал, его защита трещала по швам. Пыль покрывала его безупречный костюм, на ткани появились первые разрывы.

И тогда он отступил, его лицо исказила гримаса концентрации. Он раскинул руки, и пространство между ними затрепетало. Воздух сгустился, стал тяжёлым и вязким. Он создал вокруг себя сферу чудовищной гравитации — настоящую зону смерти.

Я остановился на её границе, доспех гудел, компенсируя чудовищное притяжение.

— Даже ты не сможешь долго удерживать такую концентрацию, — холодно констатировал я. — Бессмысленная трата сил.

— Так я и не собирался просто стоять, — на его губах появилась знакомая ядовитая улыбка.

Его рука метнулась за пояс и извлекла странный предмет из тёмного металла с мерцающими прожилками. Что-то знакомое. Я, кажется, видел его во время прошлого боя.

— Вновь решил удрать? — прозвучал мой насмешливый вопрос. — Бегство — это, похоже, в твоём стиле.

— Нет необходимости, — его улыбка стала шире. — На этот раз я использую это иначе.

Кай стоял, держа в руках странный металлический предмет, и его улыбка была торжествующей и безумной одновременно. Воздух вокруг него дрожал от концентрированной мощи.

— Эта моя шкатулочка с талантами, — почти ласково произнёс он, поглаживая поверхность артефакта. — И, к сожалению, твоими силами и этой дуры Элирии я не успел пополнить её возможностями твоей спутницы.

«Что?! Что он имеет в виду?»

— Ну, судя по твоему лицу, ты озадачен немного, — продолжил Кай, наслаждаясь моментом. — Так вот, здесь я храню возможности, которые отобрал у носителей меток. Как я это сделал, можешь спросить у землянки... хотя ты уже не сможешь, так что плевать.

Он начал активировать устройство. Оно замерцало зловещим внутренним светом, и моя интуиция, мой боевой опыт, всё во мне закричало в один голос: «БЕГИ!»

— Скоро ты узнаешь, какой силой можно обладать, зная, как её взять, — его голос стал гулким, наливаясь мощью, исходящей из шкатулки. — И скажу по секрету... от этой силы не убежать. Я и сам смог обладателя этой метки поймать только благодаря тому, что он был полным и наивным идиотом.

Вихрь чужой энергии начал закручиваться вокруг него, поднимая с земли пыль и мелкие камни. Давление, исходящее от него, стало физически ощутимым, давя на доспех, на разум, на саму душу. Я понимал — если ничего не предприму сейчас, всё будет кончено. Я не смогу защитить ни себя, ни Катю, ни Элирию. Единственная мысль, отчаянная и безрассудная, пронзила сознание: ИДТИ НАПРОЛОМ.

Собрав всю свою волю, я сделал шаг вперёд, прямо в эпицентр этого безумия. Это было похоже на попытку идти против урагана. Доспех трещал, предупреждая о перегрузке. Я видел, как Кай смотрит на меня с нескрываемым изумлением, а затем начинает смеяться — высокий, истеричный смех, полный презрения.

— Не думал, что ты такой идиот! — прокричал он сквозь нарастающий гул. — Думаешь, успеешь подойти? А если и успеешь, то что? Сможешь ли нанести удар?

Я не отвечал. Просто шёл. Шаг. Ещё шаг. Пять шагов. Казалось, прошла вечность. Кровь текла из носа, заливая нижнюю часть шлема. Зрение заволакивало красной пеленой.

— Закончено! — спокойно сообщил Кай. — И теперь мы с тобой распрощаемся!

Он поднял шкатулку выше, готовясь обрушить на меня то, что в ней хранилось. И в этот миг случилось нечто, чего не ожидал никто.

Шкатулка просто исчезла.

На лице Кая я впервые увидел неподдельное, абсолютное, оглушающее удивление. Его маска всезнающего кукловода разбилась вдребезги. Он замер, уставившись на свои пустые ладони, и от этой потери концентрации гравитационное поле вокруг него дрогнуло и ослабло.

Этого мгновения мне хватило.

Я рванулся вперёд, уже не сдерживаемый чудовищным давлением. Вся ярость, весь страх за Катю, вся накопленная ненависть к этому человеку вылились в один сокрушительный удар. Моя рука с лёгкостью пронзила плоть и кости, вырвавшись наружу у него из спины с хлюпающим, влажным звуком.

Кай замер, его глаза расширились от непонимания. Он попытался что-то сказать, но из его рта хлынула алая пена. Затем его тело обмякло, и он безжизненно рухнул на колкую землю Некруса.

Я стоял над ним, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь ледяным осознанием. Слишком просто. Слишком... буднично. Для такого противника, как Кай, для всех его интриг и амбиций... Я ждал подвоха, последней ловушки, но её не было. Только тишина и бездыханное тело. Легионеры были могущественны, но всё же это просто люди. И такое ранение не оставляло шансов. Жаль. Теперь вопросы о том, как мы здесь оказались, возможно, останутся без ответа.

Я медленно повернулся туда, где оставил Катю и Элирию. И обомлел.

Я ожидал увидеть их испуганные, но живые лица. Я не ожидал увидеть Катю, у которой в руках будет находиться тот самый металлический предмет — шкатулка Кая.

— Как?.. — было единственное, что я смог выдохнуть. Разум отказывался верить. Да и к чёрту всё, — пронеслось в голове, сметая остатки логики.

И в этот момент наши взгляды встретились. В её глазах был не просто испуг, не шок от произошедшего. В них была буря — осознание чего-то невероятного, что она только что совершила, и в то же время — безумное, пьянящее облегчение от того, что я жив.

— Корвел!

Она ринулась ко мне, спотыкаясь о неровный грунт, не обращая внимания ни на что. И я, забыв про усталость, про боль, про окровавленный доспех, сделал то же самое. Мы встретились на полпути, и она врезалась в меня с такой силой, что я едва устоял, обхватив её дрожащее тело своими руками.

— Всё хорошо, — прошептал я, и мой голос, обычно такой твёрдый и безразличный, звучал непривычно мягко. Я прижимал её к себе, чувствуя, как её маленькое хрупкое тело приходит в себя. — Всё уже позади. Ты в безопасности.

— Я так испугалась за тебя.

Во мне что-то сжалось в тёплый, болезненный комок. Эта глупышка, всегда думающая о других, даже когда сама была на волоске от гибели. Я прижал её крепче, опустив голову, и на мгновение забыл о пустоши, о смерти Кая, обо всех загадках. Был только стук её сердца и всепоглощающее чувство, что ради этого мгновения, ради этой одной-единственной девчонки, можно было проиграть тысячу войн и всё равно чувствовать себя победителем.

— Ну никак не открывается, — с досадой выдохнула я. — Может, как-нибудь по-другому? Элирия, давай ты попробуешь?

Я сидела у Корвела на коленях, чувствуя себя в полной безопасности, как в самой надежной крепости. В руках я вертела ту самую загадочную шкатулку Кая, пытаясь понять, как же она работает. Металл был холодным и инертным, без единой щели или кнопки.

Лазурная легионерка, стоявшая поодаль и до этого момента старательно игнорировала нашу с Корвелом немую сцену, тяжело вздохнула. Она подошла и протянула руку.

— Лучше я займусь этим, а то уже тошно на вас смотреть.

Я была только рада отвлечься от этой неподатливой вещицы. Меня сейчас волновало совсем другое. А именно — человек, на коленях у которого я устроилась. Наконец-то он смог снять с себя громоздкий боевой доспех, и ничто больше не мешало мне прижаться к его мощной груди, чувствуя тепло кожи под тонкой тканью футболки. Правда, для этого пришлось пойти на небольшой моральный компромисс. Чтобы он наконец смог снять шлем нужна была маска, а единственная осталась только на лице Кая и она была вся в крови. Корвелу же было плевать на это он её снял и оттёр кровь предложенной мной тряпочкой или точнее остатками бинтов.