Было видно, что ей невероятно больно об этом говорить. Её дрожащие пальцы бесцельно перебирали болтики на столе. А её лихорадочный интерес к тому, как он выглядит, говорил о том, что она точно очень давно его не видела. Я разрывалась внутри: говорить ли ей правду о том, во что превратился её брат?

— Вот это уже интересно, — сказал Корвел. — И метка появилась только у него?

— Да, — коротко, почти беззвучно выдохнула Зири, опустив голову.

— Хоть ты его давно не видела, но знаешь, что он из себя представляет. И ты уверена, что он именно следит за временем, а не пытается его, допустим, переписать? — спросил Корвел. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная хватка допрашивающего.

Зири задумалась, её фиолетовые глаза смотрели в пустоту, будто она искала слова среди обломков прошлого.

— Ну, когда это только началось, я какое-то время вместе с ним путешествовала... тогда мы были неразлучны, — начала она медленно. — Но потом всё поменялось. Именно тогда я изучала природу меток, и он стал первым человеком, кто дал мне такую возможность. А ты — вторым. Возможно, если бы я действовала как Кай, то знала бы намного больше.

— Что послужило тому, что вы расстались? — спросила я, видя, как тяжело ей даются эти воспоминания.

Зири вздохнула, и в её взгляде мелькнула старая боль.

— Он сам ушёл. Сказал напоследок, что теперь всё станет опаснее, и что если я продолжу с ним путешествовать, то в скором времени погибну. И я даже не сомневалась, что это правда. Он никогда не ошибался.

— То есть, за время вашего путешествия вы делали всё возможное, чтобы время шло так, как и должно? — уточнил Корвел, не отпуская её взглядом. — Но откуда он всё знал, что именно так должно оно идти, а не как-то по-другому?

— Я его как-то спросила на счёт этого после одного случая, и он сказал, что если по-другому, то всё будет намного хуже, — ответила Зири.

— И после какого?

Зири напряглась, словно чувствуя, что ступает на тонкий лёд.

— После того как прошлая династия императоров была уничтожена и на её место пришла другая, которая сейчас властвует.

Если меня её слова не слишком удивили — я была далека от этого всего, — то реакция Корвела была мгновенной и оглушительной.

Он сорвался с места. Это был взрыв сдержанной ярости. Он встал так резко, что ящик под ним отъехал со скрежетом. Он оскалился, и в его глазах, всегда таких холодных и собранных, бушевала первобытная, слепая ярость. От него исходила такая волна холодной, хищной угрозы, что воздух в мастерской стал ледяным. Он выглядел так, будто был готов разорвать Зири на месте.

Я замерла, сердце бешено заколотилось. Зири явно испугалась — она вжалась в спинку стула, её глаза расширились от ужаса. Она осталась на месте, лишь с недоумением и страхом наблюдая за ним, явно не понимая, почему его так задели эти слова.

— И что именно вы сделали? — прозвучал голос Корвела. Безжизненный, металлический, будто говорил не человек.

Зири напряглась ещё сильнее. Было видно, как она лихорадочно соображает, боясь дать неправильный ответ. Разговор, начавшийся с попытки найти союзника, мог в мгновение перерасти в нечто ужасное. Корвел в таком состоянии был способен на всё.

— Корвел, может… — начала я, едва выдавливая слова из пересохшего горла.

— Погоди, Катя, — всё тем же безжизненным тоном произнёс он, не отрывая взгляда от Зири. — Пусть она скажет. И не бойся, я не собираюсь тебя трогать и пальцем. Мне просто нужно знать.

Его обещание, данное таким ледяным тоном, звучало жутко, но, кажется, сработало. Зири немного выдохнула. Если Корвел сказал, что не тронет, значит, он сдержит слово.

— Ну, как ты знаешь, двадцать лет назад правила совсем другая династия, которую свергли, — начала она осторожно. — Мы с братом могли вмешаться и поменять ход истории. И тогда бы правила старая династия.

— «Поменять»? — спросил он с тем же ледяным спокойствием. — Может, как раз наоборот, вы поменяли, не вмешавшись?

— Как брат мне сказал, эта династия слаба, и следующий император, который будет править, совершит огромную ошибку. Но если династия поменяется, то всё будет хорошо. Я именно не знаю, что именно означает «хорошо», так как о масштабе проблемы он мне не сказал. Но я верю брату. Так как за время нашего путешествия он использовал свою силу только для того, чтобы помогать, и всё шло своим чередом. И только если была серьёзная опасность, он что-то менял.

— Из-за его бездействия умер старый император, — прошипел Корвел, и в его словах было столько личной боли и ненависти, что у меня сжалось сердце. — И это непростительно.

Я смотрела на него, окончательно сбитая с толку. Разве Корвел не верно служит нынешнему императору? Разве он не легионер Империи?

— Так ты один из сторонников того императора? — удивилась Зири, и в её голосе прозвучало искреннее недоумение. — Но ты же был совсем мальцом. Тебе, если не ошибаюсь, лет девять или десять было.

Корвел ничего не ответил. Он словно провалился в пучину воспоминаний. Его взгляд стал отстранённым, ярость понемногу отступала, сменяясь глубокой, застарелой скорбью, которая была страшнее любого гнева. После долгой, тяжёлой паузы он наконец заговорил, и его голос был просто усталым.

— Я никогда не поверю в то, что тебе сказал брат. Так как я знаю человека слишком хорошо, который должен был стать императором.

Зири непонимающе на него посмотрела.

— Мальчик тот погиб, так что об этом уже говорить, — сказала она с лёгким раздражением. — И ты сам был мальчиком и многое не понимал. Как ты вообще можешь поддерживать какую-либо сторону, даже если ты и был умён не по годам?

— Ты не понимаешь, Зири, — Корвел медленно, будто через силу, вернулся на своё место и опустился на ящик. — Вы совершили тогда ошибку. Видимо, твой брат понял, что ошибся, и сейчас доверил нам оружие, способное нам помочь.

Он сделал паузу, и следующая его фраза прозвучала так неожиданно и так на него не было похоже, что у меня перехватило дыхание.

— Видимо, он хочет, чтобы мы всё исправили. И с помощью неё уничтожили тех, кто захватил власть.

— Что? — ахнула Зири, её лицо исказилось от шока. — Нет, Корвел, это не так! Даже с этой шкатулкой — это миллионы смертей и боли! И тем более, все из той династии мертвы, сажать некого на трон!

— Ошибаешься, — тихо, но с железной уверенностью сказал он. — Тот, кто должен был стать императором, жив. И он сейчас на борту «Аквилы».

Его слова повисли в воздухе. На мгновение воцарилась полная тишина. Я уставилась на Корвела, чувствуя, как мозг отчаянно пытается переварить услышанное. Наследник императора — на «Аквиле»? Среди нас? Я лихорадочно перебирала в памяти всех, кого знала. Офицеры, техники… Рифт? Лора? Мои мысли лихорадочно метались, упираясь в стену непонимания.

Зири была в ещё большем шоке. Её фиолетовые глаза расширились, а губы беззвучно зашевелились. Вся её уверенность дала трещину.

— Не может этого быть, — наконец выдохнула она, и голос дрогнул. — Брат мне сам сказал, что все мертвы.

Корвел медленно повернул к ней голову.

— Думаешь, я выдумываю? Мы вместе выбрались с ним, когда начался тот решающий бой — между теми, кто остался верен, и теми, кто перешёл на сторону узурпаторов. Меня попросила жена императора — проводить его к челноку, который был подготовлен на такой случай. Сама она с нами не пошла. Они бы не остановились, знай, что кто-то из семьи жив.

Я представила мальчика Корвела, ведущего за руку другого ребёнка — наследника престола — сквозь дым и крики дворцовых коридоров.

— Но если наследник выжил, вас должны были преследовать, — тихо сказала я. — Как тебе и ему удалось выжить и при этом одурачить всех?

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, давно похороненное.

— С трудом, — коротко ответил он. — Мы выбрались. Император пал. А мы… Мы, дети, поклялись отомстить. И начали свою игру. Именно тогда я решил стать легионером. И стал им. Но одного высокого положения мало, чтобы нанести удар. А теперь… Теперь у меня есть оружие, которое твой брат сам вручил нам.