Он отпил глоток, не сводя с меня глаз. У меня в жилах стыла кровь. Шутить сразу расхотелось. Совсем.

— Но я этого не сделал, — продолжил он, уже чуть мягче, но осадок остался. — Поэтому можешь не тратить силы на глупые шутки про яд.

Я молча кивнула, глядя на свои пыльные руки. Он был прав. Абсолютно. В его мире мои попытки казаться беззаботной были не просто глупыми — они были жалкими.

Он допил ещё половину кружки и поставил её на стойку с тихим стуком.

— Вкусно, — констатировал он. — Рифт не зря тебя хвалит. На этом и закончим на сегодня.

Я наблюдала, как он разворачивается, чтобы уйти, и меня будто током ударило. В голове пронеслось: «Стой! Ты же хотела спросить! Сейчас он уйдёт, и потом только через неделю увидишь!»

— Капитан, подождите секундочку! — выпалила я.

Он замер на полпути к двери и медленно обернулся. Его брови чуть приподнялись в немом вопросе. Он явно ожидал продолжения, какой-то реплики или, на худой конец, ещё одной шутки. Тишина повисла тягучая и неловкая.

Я сделала глубокий вдох, собрала в кучу все свои мысли, которые тут же попытались разбежаться в панике, и выдавила из себя целый водопад слов.

— Вы знаете, я тут уже сколько времени… днями, наверное, хотя в космосе, наверное, нет дней, есть смены и циклы, я ещё не разобралась… но суть не в этом! — я замахала руками, пытаясь визуализировать свою мысль. — Я тут, как белочка в колесе, кручусь на этой кухне, всё перемыла, перебрала, даже то, что, кажется, не мылось со дня спуска корабля на воду… или на звёзды? Короче! И я даже не знаю, куда мы летим! Рифт от меня отмахивается, как от надоедливой мухи, говорит «секретно» и подмигивает, а я тут, понимаете, земная девушка, непривычная к таким долгим перелётам! Мне уже так хочется на твердь какую-нибудь ногой наступить, а не по этому железу топать! Не на планету-столицу, конечно, а так… чтоб травка, деревца, кислород без примеси озона и жужжания генератора… — я замолкла, перевела дух и, видя, что он не прерывает, понесла дальше, уже по делу. — И ещё! Запасы! Я не всю ревизию доделала, меня постоянно отвлекают, но я уверена — скоро тут будет не комната отдыха, а комната сидения с пустыми стаканами! Из вашей, с позволения сказать, непонятной бяки я, конечно, могу сделать что-то съедобное, я даже тот сине-зелёный гель с ореховым привкусом зажарила с чем-то похожим на лук, получилось… сюрреалистично, но съедобно! Но лучше бы пополнить запасы, честно! А ещё мне бы помощницу! Я хоть повар хоть куда, но одна-то я как швец и жнец, и на дуде игрец!

Я закончила свою тираду, слегка запыхавшись, и развела руками в красноречивом жесте «ну что поделать». Сердце колотилось где-то в горле. Я только что протараторила кучу всего капитану-легионеру.

Корвел слушал меня, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах, казалось, мелькнула тень чего-то… потешного? Наконец он медленно кивнул.

— Твои опасения насчёт запасов небеспочвенны. И твоё рвение… заметно. Что касается точки прибытия, — он сделал небольшую паузу, — дня через три будем на планете Вердикт-Прайм. Огромный мегаполис, улей на окраине сектора. Там и пополним провизию. И… нам надо будет сойти по делам.

«Нам? Сойти? По делам? В мегаполисе?» — пронеслось у меня в голове. Я уже открыла рот, чтобы спросить «каким это нам?», но он опередил меня.

— И да, насчёт помощницы. На планете подберём кого-нибудь из местных. На временной основе. Раз уж ты так уверена в своих кулинарных талантах, — в его бархатном голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усмешка.

Он сделал шаг назад, снова собираясь уйти, но на сей раз остановился сам и посмотрел на меня оценивающим взглядом.

— И, Катя? — произнёс он, и его тон стал чуть мягче, почти что… одобрительным. — Неплохая работа. За такой короткий срок навести здесь идеальный порядок и взять под контроль снабжение… Это говорит об ответственности. Я ценю это. Несмотря на твою… слегка легкомысленную манеру общения.

У меня отвисла челюсть. Эмоции внутри меня столкнулись в кучу. С одной стороны, дикая гордость. Мне говорил такое только мой бывший начальник в кофейне. А тут — он! С другой — лёгкое, едкое раздражение. «Слегка легкомысленную»? То есть я, по его мнению, дурочка-хохотушка, которая случайно хорошо моет полы? От этого тоже стало горячо, но уже не от смущения.

В итоге я просто стояла, красная, как марсианский закат, и бестолково молчала, пытаясь выдавить из себя что-то вроде «спасибо» или «я не легкомысленная!», но в голове был полный штиль и приятно-колючий хаос.

Корвел, казалось, был слегка доволен моей реакцией. Он кивнул мне ещё раз, на этот раз уже окончательно, и вышел из комнаты отдыха, оставив меня одну переваривать его слова, комплимент-некомплимент и главную новость: через три дня мы будем на Вердикт-Прайм. В огромном мегаполисе. И, как я уже чувствовала, нас ждала куча новых приключений.

Три дня пролетели в странном вихре ожидания и рутины. Я старалась изо всех сил, доводя свою «камбуз-столовую» до идеального, почти стерильного блеска, и в то же время постоянно ловила себя на том, что смотрю на часы — вернее, на корабельный хронометр, отсчитывающий циклы до прибытия.

И вот этот момент настал.

Сначала ничего не изменилось. Корабль, как обычно, глухо гудел, а за иллюминатором по-прежнему плыли бесчисленные звёзды. Но потом гудение «Аквилы» изменило тональность. Из ровного, почти гипнотизирующего баса оно перешло на более низкие, вибрирующие частоты. Казалось, сам корабль напрягся, готовясь к важному действию.

Я в это время как раз перебирала упаковки с тем самым сине-зелёным гелем, пытаясь придумать ему хоть какое-то название, кроме «бяка №3». Внезапно свет в комнате отдыха мягко померк и снова загорелся чуть ярче — видимо, энергия перенаправлялась к двигателям. Сердце ёкнуло. Это было оно!

Я бросила всё и прилипла к огромному иллюминатору. Сначала вдалеке появилась крошечная точка. Но она росла с невероятной скоростью. Из точки она превратилась в горошину, потом в мячик, и вот уже можно было разглядеть очертания — не просто шар, а сложный многослойный объект, опутанный сияющей паутиной орбитальных станций и кораблей.

Вердикт-Прайм.

Он не был похож на Землю. Совсем. Никаких уютных сине-белых шариков. Это был монстр из металла и света. Вся поверхность планеты, насколько хватало глаз, была покрыта сплошным мегаполисом. Башни, уходящие в небеса, между ними — мосты-переходы, по которым сновали потоки транспорта, похожие на светящиеся реки. Атмосфера вокруг планеты была плотно засеяна кораблями всех мастей и размеров — от крошечных, как мошки, челноков до громадных, как наш «Аквила», крейсеров. Они выстраивались в очереди, ожидая разрешения на вход в атмосферу или выход на орбиту. Это был гигантский, кипящий жизнью улей, и мы направлялись прямиком в его сердце.

Я не могла оторвать глаз. Да, это была не земная твердь с травкой и деревцами. Это был другой мир, целиком и полностью рукотворный, техногенный. Но он был реальным. Он был планетой. И после времени, проведённого в металлической «коробочке посреди ничего», он казался воплощением жизни и свободы.

Внезапно по всему кораблю, мягко и негромко, раздался спокойный, мелодичный женский голос. Голос корабельного ИИ.

«Экипажу доложить по местам. Приближаемся к орбитальному контролю Вердикт-Прайм. Начало процедуры швартовки через десять минут. Подготовиться к атмосферному входу. Дежурным сменам занять посты. Остальным членам экипажа рекомендую воздержаться от перемещений по кораблю до завершения манёвра».

Голос ИИ продолжил, обращаясь уже, видимо, к тем, у кого был выход на порт.

«Стандартное время стоянки — семь дней. График увольнительных будет опубликован после получения разрешения от портовой администрации. Рекомендую ознакомиться с местными правилами и… сохранять бдительность. Вердикт-Прайм — планета свободной торговли. Всем приятного отдыха».