Его слова не убрали боль в запястье и не высушили слёзы. Но в них была крупица холодной, суровой логики. Капля надежды в море отчаяния. Я закрыла глаза, чувствуя, как Лора по-прежнему держит меня за плечо, и пыталась дышать, просто дышать, через боль и страх, цепляясь за эту хрупкую веру в то, что он жив.

— Я рад, что с вами всё хорошо, Екатерина, — произнёс Кай, и его голос, звучавший так, будто он встретил нас на светском рауте, врезался в сознание острее любого крика.

Обжигающая волна отчаяния, смешанная с леденящим страхом, отступила на мгновение, смытая новой, огненной волной ярости. Этот голос. Этот спокойный, вежливый и до смерти пугающий голос. Я бы предпочла услышать что угодно — рёв взрывов, скрежет металла, даже предсмертный хрип. Но только не его.

Я резко обернулась, вырываясь из объятий Лоры. Перед нами, словно возникшие из самого дыма и хаоса, стояли трое. Три легионера. Кай, с его вечной странной улыбкой. Элирия, её лазурное лицо было невозмутимо. И тот самый молчаливый гигант.

Эти слова, произнесённые среди руин, трупов и всеобщего хаоса, прозвучали как насмешка. Как плевок в душу. Всё, что было во мне — боль, страх, неизвестность о судьбе Корвела, — сконцентрировалось в один яростный ком.

Я, не помня себя от гнева, сделала рывок вперёд. Я была букашкой, пылинкой перед этими титанами, но мне было плевать. Логика отключилась, осталась только слепая, всепоглощающая ярость.

— Где Корвел?! — мой голос сорвался на визгливый крик, полный слёз и ненависти. Я смотрела прямо на Кая. — Ты же должен был быть с ним! Ты был на этих переговорах! Почему ты здесь, целый и невредимый, а его нет?! Или ты считаешь, что убийство легионера сойдёт тебе с рук?! Это ты всё подстроил?!

Кай смотрел на меня с театральным, наигранным удивлением, словно наблюдал за диковинным зверьком, внезапно заговорившим на человеческом языке.

Прежде чем я успела сделать ещё шаг, сильная рука схватила меня за капюшон куртки и резко оттянула назад, как непослушного щенка. Это был Рифт. Он встал передо мной, заслонив собой, его поза была неестественно собранной, а во взгляде, обычно полном озорства, бушевала буря.

Кай вздохнул, словно устав от нелепой сцены.

— Я, если честно, не понимаю, о чём ты там бормочешь, — произнёс он. — Думаю, в более комфортных условиях мы прекрасно сможем всё обговорить. Бон, — он кивнул гиганту, — будь добр, сопроводи девушку к нашему кораблю. На этой планете стало как-то тоскливо и некомфортно.

Массивная фигура Бона сдвинулась с места. Он не просто шёл — он надвигался, как гора, приходящая в движение. Его лицо не выражало ничего, кроме намерения выполнить приказ. Воздух вокруг него словно сгустился, пропитанный угрозой.

Но Рифт не отступил ни на сантиметр. Бон на мгновение замер, его мозг, видимо, с трудом обрабатывал факт, что кто-то посмел ему перечить. Затем, без единого слова, без предупреждения, он занес свою лапищу, способную раздробить камень, чтобы смахнуть назойливую помеху.

Лора вскрикнула. Однако Рифт не стал дожидаться удара. Он сделал молниеносный шаг в сторону, и мощная рука Бона прошла в сантиметре от его головы. В ту же секунду рука Рифта, до этого скрытая за спиной, рванулась вперёд. В его пальцах сжалось небольшое устройство, похожее на шприц-инжектор. Он не стал целиться — просто выбросил руку в сторону гиганта, почти касаясь его груди.

Раздался короткий шипящий звук. На шее Бона, прямо у сонной артерии, появился крошечный металлический блеск.

На лице гиганта впервые появилась эмоция — чистейшее изумление. Он замер, его тело напряглось, мышцы вздулись, как канаты. По его лицу пробежала судорога, глаза на мгновение остекленели. Он покачнулся, и земля под нами, казалось, содрогнулась от этого движения. Казалось, ещё секунда — и эта гора рухнет.

Но эта секунда не наступила. Легионер был не из тех, кого можно было остановить так просто. Глубокий, звериный рёв вырвался из его груди. Глаза сфокусировались, наполняясь такой первобытной яростью, что у меня похолодело внутри. Наркотик или что бы это ни было, лишь на миг вывело его из строя, но не обезвредило. Теперь он был смертельно опасен.

Он снова занёс руку, на этот раз чтобы раздавить Рифта в лепёшку.

И тут в дело вступила Элирия. Её движение было столь быстрым, что глаз едва успел зафиксировать лишь белую молнию. Она не стала бить кулаком — её нога, стройная и смертоносная, описала в воздухе короткую дугу и обрушилась на Рифта.

Рифт отлетел назад, как кукла, перевернулся в воздухе и грузно рухнул на землю, не двигаясь.

— РИФТ! — это был не крик, а вопль, вырвавшийся из Лоры. Её лицо исказилось от ужаса. Вся её профессиональная холодность испарилась, осталась лишь паника и боль. Она бросилась к нему, закрывая его своим телом, словно хрупкая птица, пытающаяся заслонить птенца от бури.

Я стояла в ступоре, не в силах пошевелиться. Всё произошло так быстро. Одна секунда — Рифт геройски нас защищает, следующая — он лежит бездыханный на земле.

Бон, фыркнув, как разъярённый бык, перевёл свой взгляд на Лору, прикрывающую Рифта. Приказ Кая о моём задержании был явно проигнорирован — сейчас гигант видел перед собой того, кто посмел его атаковать, и того, кто его защищал.

Кай, наблюдая за этой сценой, лишь раздражённо вздохнул.

— Элирия, — его голос прозвучал устало, — разберись, пожалуйста. Это начинает надоедать.

Элирия кивнула и сделала шаг в мою сторону. Бон же уже заносил свою исполинскую ногу, чтобы просто раздавить их обоих.

И в этот миг, прорезая гул разрушенного города, сирен и собственного безумия в моей голове, раздался голос. Низкий, бархатный, налитый такой ледяной, нечеловеческой яростью, что кровь в жилах буквально застыла.

— Как-то неправильно, — прозвучало совсем рядом, и от этих тихих слов по коже побежали ледяные мурашки, — легионеру сражаться с противником, который заведомо слабее его. Не находишь, Бон?

Время замерло. Воздух, густой от гари и пыли, казалось, сгустился до состояния железа. Я обернулась на звук того голоса — низкого, бархатного, но налитого такой ледяной, нечеловеческой яростью, что кровь в моих жилах буквально застыла.

Он вышел из дымящихся руин, как дьявол из самого сердца ада. Корвел. Его мощный силуэт проступал сквозь пелену дыма, шаг за шагом, неспешный и неотвратимый, словно сама судьба. Его униформа была порвана в нескольких местах, на лице и руках виднелись ссадины и потёки сажи, но он дышал ровно, а его осанка излучала такую концентрацию силы и гнева, что становилось страшно даже смотреть на него.

Он был жив. Целый. Несмотря на взрыв, несмотря на всё. И в тот миг, когда наши взгляды встретились, мир сузился до точки. Он посмотрел на меня — всю перепачканную, в слезах, с искажённым от ужаса лицом. И я увидела, как в его глазах, холодных и яростных, на мгновение мелькнуло что-то тёплое и знакомое. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, сияющей улыбке, предназначенной только мне.

— В порядке? — спросил он тихо.

Я смогла лишь кивнуть, сжав кулаки, чтобы не броситься к нему, не обнять его, не убедиться, что это не мираж.

И в следующее мгновение его и след простыл. Я даже моргнуть не успела. Он просто исчез с того места, где стоял, оставив после себя лишь легкое движение воздуха.

А потом я увидела его рядом с Боном. Огромный легионер. Корвел возник перед ним, как призрак, и нанёс один-единственный удар.

Это не был размашистый удар, рассчитанный на показную мощь. Нет. Это был короткий, хлесткий, почти небрежный тычок, вложенный в который импульс был сконцентрирован в одной точке. Раздался глухой костный хруст, и гигантская туша Бона взлетела в воздух с той же нелепой легкостью, с какой Элирия отбросила Рифта. Он пролетел несколько метров и с оглушительным грохотом рухнул на груду обломков, подняв новое облако пыли.

Забыв о поверженном гиганте, Корвел медленно повернулся к Каю и Элирии. Теперь они оба смотрели на него с новым выражением на лицах. Вечная улыбка Кая наконец исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью. Элирия же смотрела с неподдельным, острым удивлением, смешанным с внезапной опаской.