— Да… Правда.

В воздухе повисло молчание, ещё более тяжёлое, чем раньше. Рифт замер, перестал дышать.

— Почему? — на этот раз в его голосе прозвучала только боль. Глубокая, незаживающая рана, в которую только что вонзили нож и провернули его.

Лора подняла на него глаза. Слёзы текли по её щекам непрерывным потоком, смывая всю маску служебного равнодушия, обнажая измученное, страдающее лицо.

— Потому что… потому что тогда это было просто задание, — начала она, слова путались, вырывались с трудом. — Мне приказали внедриться, наблюдать, докладывать. Я должна была выяснить, кто ты. И если догадки подтвердятся… устранить. Я собрала всё. Все доказательства. Даже ваши… ваши старые записи, разговоры. У меня есть всё, чтобы доказать Императору, кто ты на самом деле.

Она замолчала, переводя дух.

— Но я не смогла, — выдохнула она, и в этих словах была такая горькая, всепоглощающая мука, что у меня самой сжалось горло. — Не смогла их отправить. Не смогла даже думать об… устранении. Потому что к тому моменту это перестало быть заданием. Ты перестал быть просто целью. Ты стал… Рифтом. Моим наглым, невыносимым, талантливым, смешным Рифтом, который воровал мои инструменты и оставлял дурацкие записки в моём шкафчике. Который… который смотрел на меня не как на объект или коллегу, а как на… — её голос снова сорвался, — …как на женщину. Я смотрю на тебя и вижу самого яркого, самого живого человека в моей серой, регламентированной жизни. И я не могу этого изменить. Я не могу предать тебя, даже если это приказ. Потому что это будет предательством самой себя.

Она закончила опустив голову, вся в слезах, дрожащая и беззащитная, ожидая его вердикта. В её признании не было оправданий, только голая, неприкрытая правда, стоившая ей, возможно, карьеры, положения, а сейчас — и человека, которого она полюбила вопреки всему.

Рифт смотрел на неё. Всё напряжение, вся ярость медленно уходили. Осталась только усталость и глубокая растерянность. Его мир, построенный на мести и тайне, рушился окончательно. Но на его обломках, в слезах и признании этой женщины, маячил призрак чего-то другого. Чего-то живого, настоящего и безумно страшного.

Он молча развернулся и, не глядя ни на кого, направился к выходу. В его руке были зажаты и коммуникатор, и таинственная капсула. Лора сделала порывистое движение, словно хотела его остановить, но замерла, не в силах произнести ни слова. Она просто смотрела ему вслед, и слёзы продолжали катиться по её лицу.

Корвел подошёл к Лоре, и я на мгновение испугалась, что он сейчас что-то ей сделает — его лицо было серьёзным, а поза — напряжённой. Но он просто положил ей руку на плечо, твёрдо, но без угрозы, как бы давая понять, что не считает её врагом.

Я тоже хотела подойти, подбодрить её. Я же прекрасно знала, что в нашем времени между ними всё было хорошо. Если это петля времени, то они никак не могли вот так закончить — они же всегда были вместе. Или мы эту петлю прямо сейчас и разорвали, изменив будущее?

И тут неожиданно раздался голос Рифта. Он стоял у самого выхода, не оборачиваясь.

— Лора, ты что там стоишь? Пошли.

Эти слова дались ему нелегко — голос был натянутым, будто струна.

— Рифт, я… — начала она, делая шаг к нему навстречу.

— Ну, теперь ты точно наденешь тот костюм, который я прикупил на Гильяке, — перебил он её, и на этот раз в его голосе прорвалось знакомое озорство. — И даже не вздумай в этот раз отказываться.

Лора улыбнулась сквозь слёзы, и её лицо озарилось облегчением и теплом.

— Конечно, — смущённо выдохнула она и увереннее направилась к нему.

«Кажется, я понимаю, про какой костюм он говорит», — мелькнуло у меня в голове воспоминание, и я чуть не фыркнула. Тот самый откровенный наряд, который практически ничего не скрывал, что я случайно увидела после нашей первой ночи с Корвелом. Ой-ой. Попала, бедненькая Лора.

Когда она неуверенно подошла, Рифт посмотрел на неё прямо, и в его взгляде, обычно таком насмешливом, теперь читалась детская, уязвимая мольба о правде.

— Ты же действительно меня любишь? — спросил он тихо, и это был уже не допрос, а просьба о подтверждении самого важного в его рушащемся мире.

Она ничего не ответила. Просто встала на цыпочки и поцеловала его. Коротко, но искренне. Потом прильнула к нему и что-то прошептала. Я не расслышала, но увидела, как напряжение окончательно спадает с его плеч. Он обнял её, прижал к себе, спрятав лицо в её волосах.

«Да», — с облегчением подумала я. Рифту, вероятно, сейчас очень тяжело, он чувствует себя преданный всеми. И я уверена, что Лора сможет его поддержать — так же, как я, пусть и ненамеренно, повлияла на Корвела, она сможет повлиять и на решение Рифта. Всё у них будет хорошо.

Вот только один вопрос не давал покоя: если они теперь всё знают друг о друге, почему в том времени, из которого мы пришли, они вели себя так, будто ничего не помнят?

— Корвел, — сказал Рифт, высвобождаясь из объятий, но не отпуская руку Лоры. Он повернулся к нам. — Мне кажется, я уже знаю ответ. Но сейчас я его просто не могу озвучить. Я свяжусь чуть позже.

— Хорошо, Рифт, — кивнул Корвел. — Тем более, мне нужно будет уточнить некоторые моменты. И они важны.

Рифт больше ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул, крепче сжал руку Лоры и вывел её из мастерской.

— Ну, наконец-то это всё закончилось! — громко вздохнула Элирия, разваливаясь на своём ящике. — А то мне стало так отвратно от всей этой слюнявой драмы, что я уже подумывала начать избивать спящего недотёпу, чтобы развеяться. Она лениво пнула ногой в бок бесчувственного Бона.

— А как по мне, то этот момент прекрасен, — сказала Зири. До этого она молчала так тихо, что я почти забыла о её присутствии. Она вытирала слёзы крошечным платочком, и её фиолетовые глаза сияли умилением. Не ожидала от неё такой чувствительности.

— Корвел, — позвала я, подходя к нему.

Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась самая искренняя, лёгкая улыбка, на какую он только был способен. Он тоже был невероятно рад, что всё обошлось. Я знала, что у него был и другой, менее приятный план на случай, если Рифт воспротивился бы окончательно. Тот план включал давление и угрозы расправой над Лорой. Но всё закончилось хорошо. Это было настоящее чудо.

— Корвел, ответь, что ты ему передал? — спросила я, вспомнив про ту загадочную капсулу.

— Одна из моих разработок, о которой Рифт тоже знает, — вместо Корвела ответила Зири, пряча платочек. — С помощью этой маленькой «таблетки» можно стереть из памяти последние несколько дней. Что нам, собственно, и нужно.

— Не поняла, — сказала я, чувствуя, как в голове складывается пазл, но не хватает последних деталей.

— Рифт убедился, что Лора его не предаст и любит по-настоящему, — пояснил Корвел. — Но в то же время, для хода истории, она не должна помнить этот разговор. Поэтому капсула изначально предназначалась для неё. А если бы всё пошло по плохому сценарию… — он сделал многозначительную паузу, — …то для Рифта.

— Поняла. Значит, она забудет об этом всём. — сказала я.

— Да. И потому, как должна раскрываться история, она ничего не должна помнить, — подтвердил Корвел. — Иначе она никогда не приведёт тебя к тому зданию, где шли переговоры.

— Но Рифт-то помнит! — воскликнула я. — Он же может просто отказаться идти, если она начнёт его уговаривать.

— Поэтому я дал ему передатчик, — улыбнулся Корвел. — И не только для того, чтобы услышать окончательный ответ. Но и чтобы рассказать, что ему нужно будет сделать.

— Что сделать? — не унималась я.

— Первое — чтобы он не сопротивлялся Лоре, когда она будет уговаривать его вести тебя к месту переговоров. А второе… — он широко улыбнулся.

— Что второе? — уже совсем в нетерпении выдохнула я.

— Тебя никогда не удивляло, — медленно начал он, — что человек, который про метки знает меньше нас, так усердно помогал нам «правильными» советами? Именно тогда, когда нам стало плохо, из-за чего, собственно, и произошёл наш первый раз? Откуда он мог знать, что именно нужно делать?