Его ладонь скользнула по моей шее, и я закрыла глаза от болезненной волны удовольствия, заполнившего каждую клеточку моего истосковавшегося тела. Такого замёрзшего и отчаявшегося.

— Все эти месяцы я не чувствовал себя лучше и счастливее, чем в тот момент, когда ты прижалась к моей груди. Я был напуган, что упустил время. Что слишком затянул с подготовкой к нашей встрече. Но в одно мгновенье картинки пронеслись в моей голове, и я едва сумел собрать волю в кулак, чтобы выйти за дверь и не сделать того, чего хотел на самом деле.

— Чего? — мой голос звучал так жалобно и взволновано.

— Того, о чём мечтал все эти месяцы, надеясь, что ты дождёшься меня, — хрипло произнёс Мэтью, а затем приподнял мой подбородок.

— Надеясь, что вся эта борьба была не напрасной.

В следующий миг под закрытыми веками будто взорвались миллиарды звёзд, когда его губы осторожно накрыли мои.

Мои ноги стали ватными от одного только прикосновения, от одного только скольжения родных мягких губ.

Кто-нибудь заприте меня в этом мгновении. Потому что, если это нереально, я не хочу просыпаться.

Мэтью обхватил мою нижнюю губу и неспешно втянул, при этом удерживая ладонью мою шею.

Замерев, он отстранился, и я распахнула глаза, встречаясь с его настороженным взглядом.

— Холи, — он зажмурился и прижался лбом к моему, — пожалуйста, скажи, что я не опоздал.

Одно прикосновение, а моё тело мне уже не принадлежит. Я открыла глаза и подняла ладони к его лицу, дотрагиваясь до горячей кожи, слегка шершавой от только начинающей пробиваться щетины, и почувствовала, как из глаз потекли слёзы.

— Почему же тебя не было так долго?

Мои пальцы скользнули в его волосы, и он застонал, обхватывая моё тело ладонями, и снова прижался к моим губам.

Мэтью

Господи...

Неужели я всё ещё живой? Неужели мне удалось дожить до этого дня, и то, что сейчас происходит со мной, не следствие очередного помутнения рассудка?

Её крошечное, хрупкое горячее тело прижимается к моему. Её нежные губы впиваются в мои так жадно, будто это её единственный шанс.

Нет, малышка. Всё закончилось. Я боролся так долго, только чтобы заслужить эту возможность прикоснуться к тебе.

И, чёрт возьми, это стоило того.

Не прошло и дня, чтобы я не думал об этом моменте, с тех пор, как узнал, кто она такая. Но мне нужно было это время. Я должен был завершить этот путь самостоятельно.

Пальцы девушки скользнули по моей шее и впились в затылок. Из моей груди вырвался стон, и я прижал её тело крепче к себе, отрывая от пола, когда почувствовал, как она привстала на носочки.

Она тянулась ко мне. Святые небеса! Эта девушка всё ещё тянулась ко мне. Спустя столько времени.

Поражённо всхлипнув, она отпрянула от моих губ и, тяжело дыша, обхватила моё лицо ладонями и подняла взгляд.

Это даже лучше, чем он говорил.

Расплывшись в улыбке от собственных мыслей, я вгляделся в её глаза. Холи казалась опьянённой, заторможенно скользя взглядом за пальцами, изучающими моё лицо.

— Это гораздо красивее, чем я мог себе представить, — хрипло произнёс, вглядываясь в глубину её сияющих глаз, в темноте кажущихся тёмно-синими. Тонкие белые паутинки, больше похожие на пенные волны бушующего океана, пульсировали и будто гипнотизировали меня, засасывая в глубину почерневших зрачков.

Её глаза заслезились, и она зажмурилась, снова прижимаясь к моим губам.

— Почему ты не пришёл раньше? Почему, если давно уже знаешь о нас, ждал так долго? — всхлипнув, прошептала девушка, опаляя мои губы жаром своего дыхания.

Сладковато-пряный аромат её кожи наполнил мои ноздри, и всё моё застывшее нутро вспыхнуло. Всего один вдох, а я уже отчаянно пытался удержать в узде тело, внезапно проснувшееся от длительной спячки.

— Я должен был стать сильнее, Холи. Ради тебя, — прошептал, прижимаясь лбом к её, — ты так много сделала для меня. Так отчаянно боролась и держала меня на плаву, что я хотел, чтобы... — я сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу, — если ты всё ещё любишь меня, если всё ещё веришь в нас, я должен был стать достойным тебя.

— Достойным? — она снова всхлипнула и откинулась назад, повиснув в моих объятиях и глядя в глаза, — ты всегда был достойным.

— Я был размазнёй, Холи, — я криво улыбнулся, — всё время, находясь в сознании Маркуса, я был слаб. В моей голове творился такой беспорядок, а ты постоянно вытаскивала меня на поверхность. Я не хотел, чтобы наша свобода начиналась с борьбы. Я должен был разобраться со всем, прежде чем снова посмотреть в твои глаза. Должен был снова научиться бороться сам.

Она снова зажмурилась и опустила голову.

— Я сдалась, Мэтью, — прошептала девушка и отпустила меня, сползая вниз по моему телу, пока не коснулась ногами пола, — все эти месяцы я медленно скатывалась к смирению с тем, что мои страхи оказались правдивы.

Её слова звучали еле слышно, пока она, глядя перед собой и пряча от меня взгляд, пыталась выразить то, что тревожило её всё это время.

— Я с каждым днём убеждалась всё больше, что не нужна тебе. Что мне нет места в твоей реальной жизни. Что ты наконец-то обрёл всё, чего хотел, и я больше не нужна тебе.

— Я постоянно чувствовал тебя, — я обхватил её лицо ладонями, заставляя снова взглянуть на меня.

— Первые недели казались каким-то безумием. Иногда я словно впадал в транс, отключался от реальности, слыша голоса в своей голове. Сны казались слишком реальными. А ещё у меня было это, — я запустил руку в задний карман джинсов и достал маленькую розовую резинку с крошечным бантиком.

Лицо девушки озарилось улыбкой, и она закусила губы, глядя на маленький якорёк, который я оставил в память о ней.

— Я ломал голову, откуда это у меня. Пока Дэнни не рассказал о тебе. Пока я не увидел собственными глазами, чей призрак преследовал меня в сладостных видениях.

Холи склонила голову, вглядываясь в мои глаза, и я заметил, как её щёки зарумянились.

— Почему ты велела отцу, чтобы он не рассказывал о тебе?

Она отвела взгляд, глядя куда-то в сторону моего плеча, и рвано вздохнула.

— Я тоже не хотела, чтобы, обретя свободу, ты чувствовал себя взаперти. Не хотела, чтобы ты был со мной, только потому что чувствовал себя обязанным. Это худшее, что я могла представить для нас обоих: отношения из благодарности, из чувства долга. Это никого бы не сделало счастливым. Я чувствовала тебя повсюду: ты снился мне, я слышала твой голос. Я, чёрт возьми, не могла поцеловать своего парня, потому что моё тело противилось этому. Оно всё ещё помнило тебя.

Мои скулы напряглись оттого, что я увидел чуть больше часа назад, когда Холи подъехала к дому с тем парнем. Терренс, кажется. Я растерялся и разозлился одновременно, что она могла возобновить отношения с ним.

— Но тебя не было так долго, — она закрыла глаза и покачала головой, — и я решила, что с тобой этого не произошло, а значит нужно отпустить. Я понимала, что наши жизни вряд ли пересекутся. А когда увидела тебя на той вечеринке, — брови девушки нахмурились, — поняла, что совершенно не вписываюсь.

— Признайся честно: это единственное, что являлось препятствием для тебя? Неуверенность в моих чувствах и нежелание давить на меня были единственной причиной, которая удерживала тебя подальше от меня?

— Я ни секунды не переставала тебя любить, — она покачала головой и закрыла глаза, — мои чувства остались неизменными, но я боялась взглянуть в твои глаза и не увидеть той любви и обожания, которые были в них прежде.

— Малышка, — я выдохнул, опьянённый сладостным привкусом удовлетворения, и притянул её снова в свои объятия, — я не мог найти покоя, пока не обнял тебя на пороге твоего дома.

Её ладони скользнули по моей спине, и я едва не застонал от ощущения шаловливых мурашек, бросившихся врассыпную по моей коже.