— Но в итоге наши дети пострадали из-за наших ошибок. Он винит нас. Холи и Мэтью стали жертвами мести обозлённого на нас человека. Посмотри на себя: это разрушило тебя. Он забрался в голову к твоему сыну и взрастил в нём ненависть к тебе. Ты потерял самых близких людей.

— Мам, перестань! Он прав!

Мама резко повернула голову в мою сторону и замолчала.

— Он псих. Он проделал это с нами, а затем на протяжении десятков часов наблюдал за мной, делал вид, будто ничего не произошло.

Внезапно лицо мамы побледнело.

— Ты была у него после возвращения, — на её лице застыла маска ужаса, будто она только сейчас это осознала, — я сама направила тебя к нему. Ты знала, что он сделал с тобой, и продолжала приходить к нему? Почему ты мне не рассказала?

Она начала хватать ртом воздух, будто задыхаясь, и я сорвалась со стула, обогнула стол и присела рядом с ней, обхватив лицо ладонями и заставляя посмотреть на меня.

— Я не знала. Не сразу узнала. Но когда снова встретила Маркуса, когда он помог вспомнить, что произошло с нами, я не могла отказаться от такой возможности. Он нуждался в моей помощи.

— Жаль тебя огорчать, но я знаю, — пауза, возникшая между нами, нарушилась издевательским тоном Саласа, — с вами произошло именно то, что изменило ход игры. После того, что парни показали мне вчера, после того, что я услышал, я понял, что хочу не только причинить боль вашим родителям, но и чтобы вы ощутили, каково это, когда любимый человек не помнит тебя. Вопрос был лишь в том, кого я хочу вернуть больше. Но, когда выяснилось, что из вас двоих Маркус нуждается в тебе больше, всё решилось само собой.

— Откуда у тебя эти записи? — поинтересовался Филипп, вслушиваясь в слова Саласа.

— Я выкрала их с его компьютера.

— Выкрала? — мама нахмурила брови, потихоньку успокаиваясь, — ты ведь знаешь...

— Это незаконно. Я знаю. Поэтому мне нужна ваша помощь, — я попеременно посмотрела на них обоих, — нам нужно заставить Саласа вернуть Мэтью. Я знаю, что привлечь его к суду с такими доказательствами будет проблематично. Но главное, чего я хочу, — помочь Мэтью наконец-то вернуться к нормальной жизни. Ему плохо. Он практически не спит и ужасно скучает по семье, но чувство ненависти, которое привил ему Салас, не позволяет вернуться домой.

Я перевела взгляд на Филиппа.

— Вернуться к вам. Он не может это контролировать. И это мучает его.

Филипп, задумавшись, снова посмотрел на экран ноутбука, где Салас уже начал вводить меня в транс.

— Он сказал, что знал, кто вы, и что стало толчком к его действиям, — Филипп снова посмотрел на нас, — может для суда эти улики и не будут иметь силы. Но я точно знаю, кому будет интересно взглянуть на это.

Маркус

— Ты ведь знаешь, что тебе не обязательно уходить.

Я смотрел на поспешно собирающегося Дэнни, одной рукой уже ныряющего в рукав куртки, другой — запихивающего остатки сэндвича в рот.

— Да брось, — пробубнил парень с набитым ртом, — мне не сложно переночевать у родителей.

— Это твой дом, — возразил я, на что Дэнни закатил глаза.

— Вы пометили здесь каждый угол, — он покрутил пальцем в воздухе, всё ещё продолжая жевать, — так что сомневаюсь, кто тут теперь хозяин.

Я насмешливо фыркнул и от странного чувства неловкости спрятал руки в карманах домашних штанов.

— Тем более, Кайла сегодня не придёт, так что мне не особо интересно смотреть, как вы тут воркуете.

Я наблюдал, как он натягивает кроссовки, и впервые по-настоящему ощутил, насколько этот парень стал родным для меня.

— Дэнни.

— А? — он затянул хлястики-липучки на кроссовках и, взглянув на меня исподлобья, поднялся на ноги.

— Спасибо. Я никогда не говорил тебе, как много для меня значит, что ты делаешь для меня...

— Ой, заткнись, ладно? — прервал меня друг, — если ты собираешься толкнуть слезливую речь о том, как любишь меня, то прибереги её для более душещипательного момента. Ничего ещё не кончено, и у нас впереди разборки с Саласом, которые мы ещё не придумали, как организовать. Лучше направь всё своё мрачное обаяние сам знаешь на кого.

Дверной звонок прервал пререкания Дэнни.

— А вот и она.

Он щёлкнул замком и открыл дверь.

— Привет, кнопка.

— Привет, — Холи выглядела взволнованной, когда потянулась ответить на объятия Дэнни, — ты уходишь?

— Да, убираюсь, чтобы вы могли разбрасывать вещи везде, где захотите.

Холи захихикала, и её щёчки загорелись от смущения.

— Ты мог бы не акцентировать на этом внимание, — она шутливо толкнула его в плечо, а Дэнни потрепал её парик.

— Но это ведь так приятно. Ладно, я поехал. Пока.

Дэнни махнул на прощанье рукой и, выйдя за дверь, захлопнул её.

Холи перевела на меня взгляд, всё так же улыбаясь, но в глазах было что-то тревожное.

— Привет, — тихо произнесла девушка, и я подошёл ближе.

— Привет.

Я склонился над ней и после короткого поцелуя провёл пальцами по розовой холодной коже щёк.

— Замёрзла?

— Немного, — она мягко улыбнулась, — без напарницы куда холоднее добираться до тебя.

— Раздевайся, я приготовлю чай.

— Спасибо.

Пока Холи снимала парик, куртку и ботинки, я включил чайник и принялся подготавливать всё необходимое для приготовления согревающего напитка. Глянув на неё, всё ещё стоящую у порога, я заметил, как она глубоко вздохнула и встряхнула кистями, будто пыталась сбросить напряжение.

Она нервничает?

— Холи, всё в порядке? — я насторожился, не сводя с неё глаз.

Она резко повернула голову в мою сторону, но ничего не ответила, глядя на меня так, как смотрят дети на родителей, когда напортачили и ждут наказания.

— Что случилось? — настойчивее спросил я.

— Обещай не злиться, — тихо произнесла девушка, не двигаясь с места и сжимая кулаки.

— Почему я должен злиться?

Я хотел подойти к ней ближе, но странное ощущение тревоги будто приковало меня к месту.

Она молча опустила взгляд.

— Я только что была у твоего отца.

Она... что?

— Зачем? — сухой вопрос сам вырвался из моего рта, но я ожидал чего угодно, только не этого. Зачем она с ним встречалась?

— Потому что так больше нельзя, Маркус. Нам не справиться без их помощи.

— Мы ещё даже не обсудили, что можно предпринять.

Мои скулы напряглись, и я резко втянул воздух, пытаясь держать эмоции под контролем.

— Мы договаривались обсуждать каждое твоё действие. Ты обещала, что будешь ставить нас в известность.

— Если бы я не рассказала ему, это бы сделала мама, — она вздёрнула подбородок и пронзила меня воинственным взглядом.

— Что ты рассказала?

— Всё.

— Какого чёрта, Холи! — она вздрогнула, когда я повысил голос, и я, зарычав, отвернулся и запустил пальцы в волосы.

— Ты собиралась рассказать матери. Не было речи о моём отце. Всё... — я снова повернулся к ней и вгляделся в её распахнутые глаза, — хочешь сказать, ты и про Саласа рассказала? Им обоим?

Её молчание было подтверждением.

— Проклятье, — снова зарычал я и упёрся ладонями в кухонный остров, — теперь они поднимут шумиху. Мы так долго подступали к нему, Холи. А теперь всё полетит к чертям, потому что мой отец не умеет ждать! Ему нужно решать всё здесь и сейчас.

— Ты ошибаешься, — краем глаза я заметил, как она сделала два неуверенных шага и снова застыла.

— Да? — я криво улыбнулся, — ты не знаешь его, Холи.

— А ты? — я заметил, как её глаза заблестели от подкатывающих слёз, но она всё так же упрямо смотрела на меня, — ты знал, что он больше не оперирует? Что уже два месяца его не допускают до операций?

— Какая потеря, — саркастично выдавил я и отвернулся.

Какое мне дело до того, что он сейчас не оперирует? Или я должен посочувствовать, что он не занимается тем, что всегда имело для него большее значение?