— У тебя очень уютно.

Мэтью обернулся, стоя у кухонной зоны, и я инстинктивно подогнула пальцы на ногах, чувствуя, как моё тело начинает дрожать от его взгляда.

— Спасибо, — он улыбнулся, но взгляд был всё такой же рассредоточенный, скользящий по моим босым ногам, обнажённым бёдрам.

— Пиццу доставят минут через десять, — произнёс парень охрипшим голосом, и я судорожно втянула воздух, ощущая забытое напряжение.

— Здорово, — я улыбнулась и двинулась в его сторону.

— Значит сейчас ты не живёшь здесь?

Мэтью следил взглядом за каждым моим шагом, и я ощутила восхитительный трепет, когда он глубоко вдохнул.

Его волосы были влажными и взъерошенными, глаза стали темнее, а грудь вздымалась чаще.

— Иногда появляюсь, чтобы оплатить счета, — Мэтью кашлянул, вероятно, чтобы прочистить горло, — и проверить почту. Хочешь чего-нибудь? Кофе? Чай? Тебе не холодно?

Я покачала головой, остановившись в метре от него. Я дрожала, когда ливень обрушился на нас. И в машине по пути в его квартиру. Не знаю, тогда причиной был прохладный дождь или волнение, но сейчас моя кожа горела от близости его тела.

В динамиках радиоприёмника послышались первые гитарные аккорды такого старого и забытого трека Robert Skoro — In Line, что сердце вмиг забилось чаще. Я любила эту песню. В ней было что-то интимное, страстное и стремительное, заставляющее твою голову кружиться и растворяться в мелодии, в чарующем голосе исполнителя.

— Мне понравилось наше свидание, — с улыбкой произнесла я, делая ещё один шаг.

— Правда? — взгляд Мэтью устремился к моим глазам, и я кивнула, сглотнув.

— Всё сложилось лучше, чем я могла себе представить, — мои губы дрогнули, и я закусила нижнюю, пытаясь сдержать стон от переполнявших меня чувств и эмоций. Я так хотела снова прикоснуться к нему. Тот поцелуй помог нам переступить границу неуверенности, и я отчаянно желала снова ощутить вкус его губ.

— Мэтью, — тихо прошептала, но мне не удалось сдержать дрожь в голосе.

Его губы распахнулись, и жар напряжённого дыхания прокатил волной между нами.

Он закрыл глаза и поджал губы.

— Это так красиво, — сглотнув и облизнув губы, он сделал шаг ближе и замер, — моё имя на твоих губах. Я никогда не слышал ничего более волнующего.

— Мэтью? — я повторила и расплылась в улыбке, ощущая, как напряжено его тело всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Бог мой, Холи, — простонал парень, и в следующую секунду я уже была прижата к его груди, а мягкие родные губы завладели ртом, обрушившись, словно цунами.

Боясь потерять равновесие, я впилась пальцами в ткань его футболки и позволила его языку скользнуть глубже.

Может они и были разными. Может Мэтью значительно отличался от Маркуса, но стоило нам приблизиться друг к другу, как границы стирались. Он был всё тем же страстным парнем, заставлявшим моё тело вспыхивать от первого же прикосновения. Будто я была горючим, а он спичкой, которой так не хватало, чтобы взорвать этот чёртов мир, гореть в пламени, перерождающем нас обоих. Мы двигались навстречу друг другу, руки ласкали тела, губы и языки переплетались, будто желали восполнить все пробелы, все долгие месяцы расставания.

Всё это было не просто так. В любой вариации, в любом представлении нас непреодолимо тянуло друг к другу. Казалось, будь мы слепыми и глухими, или если бы наша память обнулялась каждые сутки, мы всё равно возвращались бы на этот путь. Потому что иначе и быть не могло. Мы были созданы друг для друга, как бы банально это ни звучало. Так или иначе мы находили друг друга, и память не имела значения.

Задыхаясь, я оторвалась от его губ и, повиснув в его крепких объятиях, втянула воздух полной грудью.

Он пах дождём. Шоколадом. И чем-то ещё, вкус чего я давно позабыла. И это было так сладко и горячо.

— Я все эти чёртовы месяцы мечтал лишь об одном, — прерывисто прошептал парень, — когда наконец смогу прикоснуться к тебе, ощутить вкус твоих губ на своём языке, почувствовать жар твоего дыхания на своей застывшей коже.

Он зажмурился и прижался лбом к моему.

— Поверить не могу, что ты реальна. Что это не плод моего воображения.

Я обвила руки вокруг его шеи и прижалась всем телом, поднимаясь на носочки.

— Я реальная. И чувствую себя гораздо более живой, чем можно представить.

Скользнув пальцами в его влажные волосы, я снова припала к его губам.

Застонав, Мэтью подхватил меня на руки, и я ахнула от ощущения его горячих ладоней на своих бёдрах. Не желая отрываться, я обвила его ногами и застонала в ответ, когда его ладони скользнули выше, обхватив меня почти под изгибом ягодиц и прижав ещё ближе.

Сознание затуманилось. Наши губы скользили по коже, я ощущала его поцелуи на губах, на щеках, на шее, и вздрогнула, когда обнажённая кожа ягодиц соприкоснулась с кухонной столешницей. Втянув воздух сквозь зубы, я ахнула и сжала бёдра сильнее, желая избавиться от давления внизу живота.

— Холи, — прошептал Мэтью, покрывая мою шею горячими поцелуями, — ты такая сладкая, с ума сойти можно.

Улыбаясь во весь рот, я сжала его волосы в кулак и подскочила, когда послышался дверной звонок.

Мэтью

Нужно остановиться...

Так ведь не должно быть?

Я думал, мы будем продвигаться постепенно, узнавать друг друга, ходить на свидания.

Но что я делаю сейчас?

Проклятье! Как оторваться от неё? Холи такая отзывчивая.

Вчера я был осторожен. Боялся спугнуть её, целуя впервые. Не знал, как она отреагирует спустя столько времени. Но сегодня, увидев, как Холи стоит под дождём, как волосы и лёгкая одежда прилипают к её телу, как она расслабленно улыбается, подставляя лицо колючим каплям, я не удержался. Она была такой живой, непринуждённой и озорной в тот момент. И это не могло не восхищать. Мне хотелось взять себе немного её света, её жизнерадостности. Но вместо этого меня ослепило вспышкой.

В момент, когда мы растворились в поцелуе, перед глазами замелькали картинки: как Холи стоит передо мной совершенно обнажённая, по её лицу стекают капли воды, замирая на губах; её ладони скользят по моему телу, но я не могу разобрать эмоций на её лице. Казалось, будто ей больно. Её брови были нахмурены, но во взгляде было столько любви и обожания. Она покрывала моё тело поцелуями, шептала слова любви. Я почувствовал сквозь мокрую футболку жар её кожи, и это заставило моё тело вспыхнуть. Я оторвался от неё, ошарашенный такой гаммой воспоминаний, и поспешил увести нас обоих от греха подальше, чтобы никто вдруг не стал свидетелем того, как сильно мне понравилось то, что я видел и чувствовал.

И вот она в моей квартире, а я совершенно растерян. Я всего лишь хотел задержать её. Не желал, чтобы этот день заканчивался из-за внезапно обрушившейся на нас непогоды. Но смотрю на неё, такую хрупкую и чистую, без макияжа, с мокрыми волосами и в моей футболке, и не могу думать ни о чём другом, кроме того, чтобы прижать её к себе и не отпускать.

В моей футболке...

От мысли, что моя вещь касается её тела, под которой явно нет ничего, кроме нижнего белья, мой член дёрнулся, и я напрягся.

Но её поцелуи тут же выбили последние частички разума из моей головы.

Я скользил по её бёдрам, наслаждаясь гладкостью и упругостью кожи, глотал её стоны, когда она прижалась ближе, обвив ножки вокруг моего торса, и в штанах стало совсем тесно.

Чёрт, Мэтью. Помедленнее. Дай вам обоим осмыслить происходящее.

И тут, как по заказу, раздался дверной звонок, отчего малышка вздрогнула и оторвалась от моих губ, тяжело дыша.

Я был не в лучшем состоянии: моё тело дрожало от жажды, от потребности снова завладеть её губами, сердце колотилось, будто я пробежал марафон, но хуже всего — стояк, который ощущал, вероятно, не только я, учитывая, как Холи потиралась бёдрами о меня всего секунду назад.