Верите ли вы, что всё, что происходит с нами в жизни, предначертано нам ещё до нашего рождения? Что нам предназначено пройти свой путь именно так, а не иначе? Родиться именно в той семье, пройти через сложные жизненные испытания, будь то одиночество, потеря близкого человека, болезнь или разорение. Бороться за жизнь ещё до рождения или же цепляться изо всех сил за последние секунды, пройдя долгий трудный путь.

Верите ли вы, что люди, которых мы встречаем, следуя по этому пути, заранее ждут своего столкновения с нами, чтобы чему-то научить нас, подтолкнуть к определённым решениям или же и вовсе следовать с нами по жизни, крепко держа за руку?

Мы столкнулись и стали опорой друг для друга тогда, когда больше всего нуждались друг в друге. Но кто бы мог подумать, что эта связь образовалась гораздо раньше, чем мы могли представить.

Я никогда не верил в теорию, что у каждой души есть своя половина. Что существуют люди, которые неоспоримо тянутся друг к другу, сколько бы лет не прошло, как бы далеко они ни были друг от друга, какая-то необъяснимая сила направляет их, притягивая, словно магниты.

Не верил, пока не встретил Холи.

То, через что мы прошли, не доводилось пережить никому. Мы были уникальны в своём роде.

И я потерял её.

Я смотрел в её бездонные небесно-голубые глаза и снова видел девушку, которая не доверяла мне. Всё, через что мы прошли, всё, чем так дорожили, обнулилось. И теперь передо мной стояла задача не только спасти нас обоих, но и вернуть её доверие. Снова взглянуть в её глаза и увидеть свою маленькую отважную Бэмби.

— Я ведь правильно поняла, ты — Маркус?

Её неуверенный изучающий взгляд пробил грудную клетку, заставив моё сердце сжаться до удушающей боли.

— Дэнни рассказал кое-что о том, что я здесь жила. Что мы расследовали причины моих изменений в сознании, — она покружила пальцем у виска, — и что у кого-то по имени Маркус, кто жил здесь вместе с нами, те же признаки.

Она не помнила меня. Не помнила ничего из того, что с нами произошло. Я потерял самого дорогого человека на свете.

У неё была другая жизнь. Другие приоритеты.

Другой парень.

— Ты такой ограниченный, Маркус! — Дэнни встал позади меня, заставляя взглянуть на него в отражении зеркала, — да, она возвращается, чтобы получить ответы. Но у кого эти ответы?

Он изогнул бровь.

— Правильно — у тебя. С кем ей придётся копаться во всём этом? — он указал ладонями на меня, — правильно — с тобой. У тебя есть уникальный шанс перетянуть её на свою сторону. Тут столько дерьма, что за один день не разгребёшь. Ей придётся проводить с тобой достаточно много времени, которое ты отнимешь конечно же у него.

На лице друга расплылась дьявольская улыбка.

— Используй это время с толком. Перестань быть хмурым грустным парнем. Вызови в ней интерес, а не чувство вины. Как-то же тебе удалось это сделать в первый раз?

Вы всё ещё верите, что встречи случайны? Что второй шанс — это всего лишь совпадение?

Я уверен, что мы были созданы, чтобы спасти друг друга. И не важно, сколько попыток нам придётся использовать.

Холи

Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь расслабиться и абстрагироваться от происходящего. Последние двое суток, которые я помнила, были похожи на консилиум. Мама таскала меня по врачам, в поисках ответов, почему я, спустя почти три недели пропажи, явилась домой, как ни в чём не бывало, и не помнила ничего из того, что со мной происходило. Моя голова разрывалась от вопросов, которые все вокруг задавали мне, а я совершенно не знала ответов на них. Это должно было пугать меня, но я чувствовала странное спокойствие.

Стараясь не концентрироваться на стуках аппарата МРТ, я ушла в себя, где меня отыскала незнакомая, но такая мелодичная песня.

«I can't remember everything we said, but we said it all.

You told me that you wish I was somebody you never met

But baby, baby, something's tellin' me this ain't over yet…»

Строчки песни странным импульсом отдавались в моём теле. Я слышала её впервые, но она казалась такой знакомой. Я неосознанно начала тихо подпевать, но громкий голос в динамике коммутатора резко одёрнул меня, заставив открыть глаза.

— Холи, потерпи ещё немного и не шевелись. Мы почти закончили.

Я вздохнула и взглянула в маленькое зеркальце на уровне моих глаз. Странные белые разводы, пробивающиеся сквозь синеву радужки, на которые я раньше не так обращала внимание, будто гипнотизировали меня, засасывали куда-то глубоко, в потаённые уголки моего сознания.

Воспоминание

Достав из кармана ключ, я вставила его в замочную скважину.

Странно. Дверь оказалась открытой...

Мама редко бывает дома в такое время.

Насторожившись, я толкнула дверь вперёд и заглянула внутрь.

— Мааам! — осторожно оглядывая лестницу, ведущую на второй этаж, я окинула взглядом открытую гостиную и прошла немного дальше, чтобы заглянуть на кухню.

Мама сидела за стойкой, склонившись над чашкой кофе, и медленно болтала ложкой, вызывая тихий звон.

— Мам, что-то случилось? Почему ты не на работе? — я скинула рюкзак с плеча на пол, и мама перевела заторможенный взгляд сперва на него, затем на ботинки и уже после посмотрела на меня.

Я никогда не видела её такой с тех пор, как мы узнали об изменах Кристофера. Её медные волосы были тусклыми и небрежно собранными на затылке, лицо было бледным и исхудавшим, под глазами мешки, будто она не спала уже целую вечность. Но больше всего ужасало другое: красивые выразительные голубые глаза были пустыми и безжизненными, а взгляд таким затуманенным, словно она растеряла все силы и веру в жизнь.

— Холи, — тихий шёпот едва донёсся до меня, и я заметила, как её глаза наполнились слезами, и слабая, измученная женщина рванула ко мне, опрокидывая барный стул на пол, и, врезавшись в меня, сжала меня в объятиях.

От растерянности я пошатнулась и обхватила её руками, чтобы устоять на месте.

— Боже, Холи, — горькие рыдания разорвали её грудь, и моё сердце заколотилось от осознания, что стряслось что-то ужасное. Душераздирающий рёв заполнил всё пространство кухни, и я прижала её тело ближе, желая успокоить истерику.

— Мам, что случилось? — я гладила её голову и плечи, но из-за неизвестности происходящего мне стало не по себе, и тело напряглось в ожидании панической волны.

Мама расцепила руки и, оторвавшись, схватила меня за плечи и встряхнула.

— Где ты была?! — надрывный крик оглушил меня, и она снова расплакалась, — господи, ты жива! Где ты была всё это время?

Она снова притянула меня к себе, крепко обнимая и баюкая в объятиях.

— Я знала, я знала, знала, что ты жива. Я чувствовала, что ты жива, — её руки хаотично блуждали по моему телу, то поглаживая спину, то голову.

— Мам, о чём ты?! Я ушла из дома всего час назад.

— Тебя не было девятнадцать дней, Холи! Девятнадцать! — она снова оторвалась от меня и, пристально глядя в глаза, встряхнула моё оцепеневшее тело и продолжила, — мы искали тебя целых девятнадцать дней! Весь штат подняли на уши! Где ты была?!

На лестнице позади меня раздался грохот, а затем быстрый топот, словно кто-то нёсся по ступеням вниз.

— О, боже! — громкий вскрик подруги заставил меня обернуться, и маленькое тело врезалось в меня, сбивая с ног.

— Холи! — девушка крепко обняла меня и разрыдалась на плече.

Они начинали меня пугать.

— Как ты посмела?! — Кайла оторвалась от меня и посмотрела в упор так, словно готова была разорвать, — после всего, через что мы прошли, — она всхлипнула и зарычала, толкнув меня в плечо, — как ты могла пропасть и не отвечать на наши звонки? Что с твоим телефоном?!