— Ты никогда не говорила так, когда была с Терри, — медленно произнесла мама.

— С Терри всё было иначе, — я кивнула, соглашаясь с её замечанием.

Терри никогда не вызывал во мне подобных чувств. С ним было тепло, комфортно и надёжно. Но Маркус заставлял моё сердце биться чаще, едва я оказывалась на пороге квартиры. Каждая встреча с того самого дня, как я набралась смелости вернуться, закручивала внутри меня целый ураган чувств и эмоций.

— Ты говоришь так, будто влюбилась, — её голос стал серьёзным, и я знала почему.

Большая любовь разбивает нам сердце — так она говорила, когда вспоминала о Кристофере.

— Это может ранить.

— Я знаю, — так же серьёзно ответила я, — но я хочу рискнуть.

— Надеюсь, вы предохраняетесь, и он сознательный молодой человек.

— Мам! — я рассмеялась, — будь уверена, я не знаю никого более ответственного и внимательного, чем он. Маркус скорее отсечёт себе руку, чем подвергнет меня опасности или вовлечёт в неприятности.

— Очень хочется верить в это, — скептически произнесла мама и перевела тему, — завтра в школу. Ты ведь не собираешься прогулять?

— Нет, конечно. Могу я тебя попросить, подготовить бежевый свитер и боди к утру? И ещё тушь. И передай, пожалуйста, всё это Кайле, когда она утром зайдёт за ними.

— Поверить не могу, - рассмеялась мама, и я представила, как она поражённо качает головой, — когда моя домашняя девочка успела превратиться во взрослую женщину, ночующую у парней?

Я поддержала её негодование смехом и, закончив обсуждать детали, пожелала ей спокойной ночи с обещаниями рассказать подробности завтра.

Когда тишина снова окутала маленькую комнату, я облегчённо вздохнула, чувствуя, будто сбросила с плеч пятитонный груз. Я ожидала, что после прошлого разговора она воспримет это не так легко. Но всё прошло довольно нормально. Теперь мне стоило продумать более тщательно, что я собираюсь ей рассказать обо всём, что со мной происходит.

Написав Кайле сообщение с просьбой взять мои вещи, чтобы я могла переодеться в свежую одежду, я поднялась с пола и натянула бельё.

Покинув ванную, вернулась к дивану и на мгновение замерла, глядя на Маркуса.

Говоришь так, будто влюбилась.

А как в него можно не влюбиться?

И это может ранить.

Так оно и есть. Хуже всего было ожидать, что я буду ему не нужна, когда он вернётся к жизни. Но я всё равно, как бабочка-однодневка, заворожённая красотой и жаром, отчаянно рвалась навстречу пламени, которое в итоге убьёт меня.

Подняв краешек пледа, я снова устроилась под боком у Маркуса, прижимаясь к его обнажённому телу и просовывая колено между бёдер.

Не может же быть, что эта встреча была чем-то случайным, чтобы мы в итоге остались ни с чем.

Зажмурившись, я уткнулась носом в его грудь и снова вдохнула пьянящий аромат, желая, чтобы этот момент стал вечностью.

Маркус

Я не хотел открывать глаза, чтобы убедиться, что её не было. Крошечное пространство рядом со мной, на котором она мирно посапывала, когда я позволил себе ненадолго закрыть глаза, сейчас было пустым и остывшим. Но подушка до сих пор пахла ею. Моё тело всё ещё ощущало её рядом. Но это было только воображение.

Перевернувшись на живот, я уткнулся носом в подушку и снова окунулся во вчерашний вечер.

Как же я скучал по той девушке, в чьих глазах плескался восторг, когда она смотрела на меня. Чья улыбка озаряла тьму, ставшую привычной за то время, пока её не встретил, и усилившуюся с тех пор, как у меня её забрали.

Но вчера всё было как раньше. Холи пыталась порадовать меня, устроила для меня праздник. Чёрт, испекла торт! Сама! Я был ей небезразличен. И всё это можно было бы списать на чувство долга, но не то, что происходило с нами здесь, на этом диване, когда она смотрела на меня всё теми же искренними бездонными глазами. Это не было обязательством. Холи испытывала то же наслаждение, что и прежде, тянулась ко мне так же отчаянно.

От воспоминаний о том, как сексуально раскачивалось её тело в моих руках, как она дразнила меня, член напрягся и вздыбился, упираясь в диван.

— Чёрт, — я ухмыльнулся и перекатился на спину, понимая, что всё ещё лежу голый посреди открытой гостиной, и Дэнни определённо не оставил бы без внимания мою «радость новому дню», прикрытую тонким пледом.

Открыв глаза, я оглядел просторную комнату. Свет был погашен, лишь только маленькие лампочки по периметру второго этажа освещали лестницу и коридор тусклым светом. В квартире было тихо, и я взглянул на циферблат духового шкафа.

6:19. Уже утро.

В это трудно было поверить, но я проспал больше десяти часов. Казалось, я не мог в сумме сосчитать столько часов сна за всю минувшую неделю.

Снова закрыв глаза, я прислушался к ощущениям собственного тела. Несмотря на разочарование от осознания, что она уехала не попрощавшись, я чувствовал себя... умиротворённо, что ли? Мышцы были расслабленны, голова чистой и отдохнувшей, будто я проспал двое суток, не меньше.

Набрав полную грудь воздуха, я задержал дыхание на несколько секунд, а затем медленно выдохнул.

Да, я определённо чувствовал себя лучше, чем вчера.

Откинув плед, я отыскал боксеры и, натянув их, направился в сторону ванной. Её одежды не было, и я снова задумался: когда она покинула квартиру и благополучно ли добралась до дома?

Дойдя до двери ванной, я открыл её и замер на пороге.

Я всё ещё сплю?

Это казалось нереальным. Холи стояла у каменной стойки напротив зеркала, облачённая в мою футболку. На одной стороне её головы уже красовалась длинная пышная коса, другая была заплетена лишь на половину. Маленькие короткие пряди обрамляли её лицо, и она выглядела очаровательно соблазнительной.

— Привет, — улыбнувшись, произнесла девушка, глядя на меня в зеркало и продолжая переплетать золотистые пряди.

А я просто стоял и пялился на неё.

— Как ты себя чувствуешь? — неуверенно уточнила малышка, — удалось выспаться?

Не дождавшись ответа, она смущённо опустила взгляд и подобрала тонкую бежевую резинку со стойки, а затем обмотала ей косу.

— Ты здесь? — я запнулся, встретившись с её непонимающим взглядом, — я имею в виду, ты не уехала?

— Нет, — тихо произнесла Холи и опустила ладони на стойку.

— Почему? — я подошёл ближе, почти прижавшись к её спине.

— Я не хотела уходить, — её ресницы дрогнули, но она не отвела взгляд, — я передумала в последний момент.

— Почему?

Её брови изогнулись так, будто ответ на мой вопрос был очевиден, а затем она повернулась лицом ко мне.

— Ты спал так безмятежно, и я подумала, — она нервно опустила взгляд и вздохнула, — подумала, что, вдруг, если я останусь, ты наконец-то сможешь выспаться.

Она затихла, глядя куда-то вниз, а затем снова продолжила.

— Но, думаю, дело всё-таки в том, что я не хотела уходить. Впервые с тех пор, как я вернулась, рядом с тобой я чувствую себя именно там, где должна быть. Мне было так хорошо прошлым вечером, я наконец-то чувствовала себя живой и хотела продлить это ощущение, — она решительно подняла взгляд, — побыть рядом с тобой немного дольше.

Дыхание перехватило от искренности в её взгляде.

— Я не хотела тебя будить раньше времени, но мне нужно в школу, так что...

Я не дал ей договорить и, бережно обхватив щёки ладонями, поцеловал. Губы Холи замерли лишь на секунду от неожиданности, но затем она подалась вперёд и прильнула к груди, отвечая с той же нежностью.

Она не хотела уходить.

От этой мысли губы сами собой расплылись в улыбке, и я прижался лбом к её, поглаживая скулы и жмурясь от радостной волны, затопившей каждую клеточку в моём теле.

— Так как ты себя чувствуешь? — повторила вопрос Холи.

— Счастливей всех, — улыбка не покидала моё лицо.