— Что они делают?

— Мы полагаем, что они засняли то, что интересовало того, кто их нанял.

— Нанял? — я переключила всё внимание на Маркуса.

— Эти парни явно исполняли чей-то приказ. Всё, что они делали, — следили, собирали информацию, но никак не взаимодействовали с нами, не считая проникновения в квартиру и нападение в ту ночь, когда ты исчезла. Всего мы заметили четверых. Но за ними явно стоит кто-то, кто отдаёт приказы.

— Что они записали?

Тёплые глаза Маркуса оттенка горького шоколада на несколько секунд сосредоточились на моём лице, а затем он произнёс.

— Мы... — он замялся, пытаясь подобрать слова, но затем расправил плечи и спокойно произнёс, — мы были в постели.

И опустил взгляд.

Ох...

Пространство между нами натянулось струной.

Зачем тому, кто следил за нами, понадобилось снимать это?

Тихая пауза, образовавшаяся за столом, нарушилась громким вздохом Кайлы. Я повернула голову в её сторону и увидела, как она, выпучив глаза, смотрит на экран. Я проследила за её взглядом, и, о чёрт: мои щёки мгновенно вспыхнули, когда я увидела, как Маркус, полностью обнажённый, спускается вниз по лестнице.

Я схватила ноутбук и резко развернула его экраном к брюнету.

— Блядь, — выругался парень и пошевелил мышью, выключая видео, — простите.

Я боялась взглянуть ему в глаза, ощущая, что моё лицо выдаёт меня с потрохами. Но то, что в следующую секунду вырвалось изо рта Кайлы, заставило меня покраснеть ещё сильнее.

— Ну, тут совершенно не за что просить прощения, — прощебетала подруга и тут же уткнулась носом в сцепленные ладони, упираясь локтями в столешницу и сдерживая широченную улыбку.

Я метнула в неё убийственный взгляд, и она виновато изогнула брови. Хохот Дэнни разнёсся по всей кухне, заставляя чувство неловкости смениться волной смущения, и я закрыла глаза, сгорая со стыда за болтливость Кайлы. Но, чёрт возьми, я не удержалась от улыбки.

— Да уж, не настолько много я планировал показать, — отшутился Маркус, и я резко открыла глаза, понимая, что не удержала в себе лёгкий приступ смеха, вызванный его самоиронией.

Наши взгляды встретились, и неловкость неожиданно сменилась странным теплом, когда я увидела, как его глаза сверкают озорством. Это и смущало, и одновременно пускало незнакомые импульсы по моему телу. Я закусила губу и отвела взгляд, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

— Ты говорил о том, что кто-то стоит за этим.

Маркус прокашлялся.

— Да, мы думаем, что всё, что произошло с нашими воспоминаниями и восприятием реальности, было вызвано гипнозом или трансом. Это, кстати, была твоя идея. И сейчас мне кажется, что она самая верная. Кайла сказала, что в твоей кабинке было слишком много вещей, но ты не помнила, как принесла их туда. Вполне возможно, что кто-то запрограммировал это как автоматическое, бессознательное действие. Ты подготавливалась и не осознавала, что это ненормально, потому что в твоей голове была заложена программа.

— Святое дерьмо, — в ужасе прошептала Кайла.

— Хорошо, если так, кому могло потребоваться сделать это с нами? Зачем? Какова цель?

— Ты знаешь, кто такой Эндрю Салливан?

Маркус снова повернул экран ко мне. Старое газетное фото маленького мальчика было оцифровано и явно отредактировано, потому что выглядело не совсем естественно.

— Слышала когда-нибудь историю о том, как в 2004 году Паркер Салливан, отец этого мальчика, вынес себе мозги на пороге Общеклинической больницы Бостона?

Я покачала головой.

— А знала ли ты, что твоя мама как раз проходила там ординатуру?

Мои глаза расширились.

— Нет, — еле слышно прошептала я, — она окончила обучение...

— В Больнице Джона Хопкинса, — закончил Маркус, и я насторожилась, — она никогда не рассказывала тебе, что училась в Бостоне?

— Она иногда повторяет, что лучше было не возвращаться в Бостон, когда мы говорим об отце, но я не придавала этому значения. Кристофер учился здесь, закончил юридический и продолжил карьеру в Бостоне.

— Она была одной из учениц моего отца — Филиппа Гарднера. Он всю свою карьеру проработал здесь и был одним из хирургов, обучающих студентов. Мать Эндрю была их пациенткой. У неё не было шансов, и операция, которую проводил мой отец, и на которой твоя мама ассистировала ему, не помогла ей. У неё была опухоль в том отделе мозга, который отвечает за память и личностные свойства. После операции она перестала узнавать свою семью, а ровно через год её муж пришёл с обвинениями к порогу больницы и, не получив удовлетворения своих требований, потому что это не было врачебной ошибкой, покончил с собой на глазах у огромной толпы врачей и пациентов. Эндрю лишился родительской опеки, потому что его мать была недееспособной, и попал в систему. Дальше его след теряется.

История звучала жутко. Я чувствовала, как Кайлу передёргивает волной мурашек время от времени, и сама ощущала, что мои ладони леденеют.

— Какое отношение эта история имеет к нам?

— Ты что-нибудь знаешь о нейросетях? — в разговор вклинился Дэнни.

— Ну, только в теории, — я не совсем понимала, к чему он ведёт.

— С помощью них можно сделать уже почти всё, что угодно. До того момента, как мы это сделали, мы могли лишь предполагать, основываясь на догадках и тех крошках, которые нам удалось собрать. Но когда мы состарили этого мальчика на восемнадцать лет, — он развернул ноутбук снова ко мне, и я застыла, — ты знаешь этого человека?

На экране были изображены три человека: тот мальчик, взрослый мужчина, сгенерированный нейросетью, и мужчина, которого я никак не ожидала здесь увидеть.

Мне казалось, будто мир вокруг меня перестал существовать. Я не могла поверить в то, что эти три человека были так похожи друг на друга. Когда я увидела мальчика, его немного кукольный вид и совсем ещё юное лицо не вызвало никаких вспышек в моей голове. Но теперь, в сравнении с реальным человеком, который был практически точной копией виртуального изображения, я видела общие черты. Он явно вырос, его лицо стало мужественным и более худым, чем в детстве, с лёгкой аккуратной растительностью на щеках и подбородке. Но глаза... Глаза были точь-в-точь...

— Холи, — голос Кайлы был ужасающе тихим, — это же...

Маркус

Обе девушки с ужасом в глазах смотрели на экран ноутбука.

Они знали его.

— Холи, — прошептала Кайла, — это же...

— Салас, — малышка шокировано выдохнула, и её пальцы задрожали, — это мой психиатр.

— И мой тоже, — она резко перевела взгляд на меня, и обескураженность в её глазах молнией пронзила моё и без того напряжённое тело.

Чёрт возьми! Мы были правы.

— Я не понимаю, — её глаза будто стали ещё светлее, когда белёсая паутинка запульсировала в её зрачках.

— Холи, Эдриан Салас или, очевидно, Эндрю Салливан — единственный подозреваемый, кто мог бы сделать это с нами.

— Нет, — она замотала головой, снова посмотрев на экран, — нет. Это же всего лишь догадка. Что на него есть? Фотография восемнадцатилетней давности? И виртуальное изображение, созданное сомнительным методом? Это всё не доказательства.

— Холи, послушай, — я попытался успокоить её и потянулся к её дрожащим ладоням, но едва я дотронулся до неё, она одёрнула руки, сжала их в кулаки и, уперевшись локтями в столешницу, уткнулась в них губами. Её шумное сопение и вздымающиеся плечи не сулили ничего хорошего. Её взгляд, сосредоточенный на экране, стал стеклянным.

— Это плохо, — Кайла подорвалась со стула, — Дэнни, нужен бумажный пакет или что-то в этом роде. Опять начинается, — но я опередил её, подскочив со стула и обогнув остров, схватил за плечи и повернул к себе.

— Разожми ладони, — попытался просунуть пальцы в сжатые кулаки, но они будто намертво приклеились. Тогда я с силой развёл её руки в стороны.