— Кайла! Встань позади неё и дай свои руки, — девушка тут же обхватила её со спины и протянула ладони, ошеломлённо глядя на меня.

Дыхание Холи было жадным, хриплым и прерывистым. Грудная клетка быстро вздымалась, и я видел, как взгляд становится затуманенным.

Я сложил ладони Кайлы лодочкой и заставил прижать к лицу Холи. Затем обхватил её голову и приподнял так, чтобы видеть её глаза.

— Посмотри на меня. Эй! — я встряхнул её, и она вздрогнула, — смотри на меня. Ты в безопасности. Дыши. Давай.

Я старался говорить как можно спокойнее. Её глаза растеряно забегали по моему лицу, и комната наполнилась жадными вздохами.

— Вдох-выдох. Вдох-выдох, — я пытался поймать её взгляд, — смотри мне в глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Зрачки девушки сузились, и я почувствовал, что она осознанно смотрит на меня.

— Вот так, молодец. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я подстроился под темп её дыхания, постепенно замедляя его и заставляя следовать за мной.

— Вдох-выдох. Продолжай дышать. Слушай мой голос и замедляйся. Вот так, — я погладил её щёки большими пальцами.

Руки Холи впились в мои предплечья, пока она пыталась замедлить дыхание, а я всё так же удерживал её взгляд.

Мы словно вернулись в прошлое: она снова растеряна и уязвлена, а я — тот, кому она не до конца доверяет.

Но всё же что-то было в её взгляде. Будто на мгновение я смог достучаться до моей Хэйли, до той малышки, которая самоотверженно тянулась мне навстречу.

Её дыхание стало тихим, замедляясь, тело расслабилось, и глаза, всё ещё устремлённые на меня, заблестели от накативших слёз.

— Всё хорошо, — мои пальцы снова скользнули по её коже, и она закрыла глаза, позволяя слезам пролиться.

Я кивнул Кайле, которая всё это время наблюдала за мной широко открытыми глазами, и она убрала руки.

— Всё хорошо. Ты в безопасности, — первый всхлип нарушил замершую тишину в комнате, и я прижал её голову к груди, поглаживая плечи и спину.

Я не хотел смотреть на этих двоих, зная, что они наблюдают за нами, но к моему удивлению, Кайла позволила мне утешить Холи, отойдя к Дэнни.

— Я доверяла ему, Маркус, — сквозь слёзы прошептала Холи, всё ещё цепляясь за мои руки и обжигая горячим дыханием кожу под футболкой, — он столько всего знает обо мне. Он помогал мне. На самом деле помогал. Зачем ему делать это со мной?

— Мы думаем, что так он пытается отомстить нашим родителям.

— Как? — её тихий голос заглушался всхлипами.

— Твоя мама была вне себя от горя, когда ты пропала. Вполне возможно, он не рассчитывал, что ты исчезнешь. Ты собиралась уйти к отцу. Как думаешь, это бы расстроило её?

— Расстроило? — она отпрянула от меня, вытирая щёки ладонями, — это убило бы её. Мой отец настоящий подлец: он изменял маме. Как оказалось, на протяжении долгих лет. Той, с которой я поймала его, было всего двадцать. На четыре года старше меня! — в её глазах было столько ненависти и разочарования, — это извращение какое-то.

Она фыркнула и снова опустила взгляд на свои подрагивающие пальцы.

— Я вернулась домой и рассказала всё маме. Позже она призналась, что подозревала его, но ей нечего было предъявить, потому что она сама много работала и не уделяла должного внимания ему. Но узнав, что его любовница почти моя ровесница, она приняла решение, что ноги его больше не будет в нашем доме. Я сама помогла ей собрать его вещи. Все до единой. И я была той, кто прогнала его из нашей жизни. Мы привезли всё его шмотьё прямо к кампусу, — она рассмеялась, вытирая слёзы, — надо было видеть его лицо, когда я приземлила на ступеньки чемоданы и сказала, что мы больше не желаем его видеть.

Холи подняла на меня глаза и вздохнула.

— Я поддержала маму, и, если бы я вдруг переехала к отцу, это разрушило бы её.

— Хэйли ненавидела её. Она уверяла, что мать стала причиной тому, что ваша семья развалилась, запрещала общаться с отцом, а ты с наступлением совершеннолетия наконец могла выбрать его.

— Никогда бы этого не произошло, — она покачала головой, — он живёт со своей студенткой. Я бы в жизни не переступила порог его квартиры. Он предал не только её, но и меня, — последние слова она выплюнула с таким омерзением, словно они были полны яда.

— Так он хотел причинить ей боль, — подтвердил я, — исковеркав вашу реальность. Самый дорогой человек отвернулся от неё. Он не стёр воспоминания о ней — он повернул их на сто восемьдесят градусов.

Холи нахмурила брови, пристально глядя на меня.

— То же он сделал и с тобой?

— Я не уверен. Я обратился к Саласу, когда у меня уже не было другого выхода. Мой отец утверждал, что мои воспоминания о детстве исковерканы: будто он постоянно пропадал на работе вместо того, чтобы быть с семьёй. Хотя, по его словам, он даже ни разу не остался сверхурочно, чтобы провести внеплановую операцию. И я обвинял его в том, что он недоглядел за мамой.

Я чувствовал, как необъяснимый гнев снова накатывает волной, и сжал кулаки, чтобы снова не сорваться, не напугать её.

— Что произошло? — Холи внимательно вглядывалась в моё лицо в ожидании ответа.

Я вздохнул, поймав на себе предостерегающий взгляд Дэнни.

— В последний вечер, когда мы ужинали вместе в родительском доме, мама потеряла сознание из-за сильной головной боли. Мы отвезли её в больницу отца, и выяснилось, что у неё лопнула аневризма. Совсем крошечная. В ходе операции произошло повторное кровоизлияние, и она скончалась.

— Ты считаешь его виновным? — осторожно спросила Холи.

— Головой я понимаю, что он не виноват. Она была практически незаметной на снимках. Плюс ко всему рабочий график мамы был плотным, и она не успевала в должной мере следить за здоровьем, проходить регулярные обследования. Отец говорил, что её приходилось почти силой приводить в больницу, чтобы пройти обязательные осмотры, но она была... слишком строптивой.

Моё тело сотрясалось мелкой дрожью, будто кто-то изнутри раззадоривал меня, подпитывал ненависть к нему.

— Я не могу это объяснить, но я ненавижу его. Всё понимаю, но не могу контролировать ярость, растущую внутри, когда речь заходит о нём.

В комнате стояла тишина, Холи безмолвно смотрела на меня с сочувствием, ребята молчали по другую сторону острова. А я чувствовал себя таким же злобным и растерянным, как и три месяца назад.

— Меня мучили кошмары. Да и сейчас мучают: в них я пытаюсь всё исправить, спасти её, но у меня ничего не получается. Я обратился к Саласу, чтобы разобраться, почему всё так, и избавиться от этой боли, которая не даёт мне жить спокойно. Я не мог учиться, не мог спать. Меня раздирало изнутри. Говорят, я не был раньше таким. Мы планировали начать сеансы гипноза, чтобы проникнуть вглубь сознания, но не успели.

— Подожди, — Холи нахмурилась, — ты сказал, что нашёл его, когда это всё уже происходило с тобой.

— Да.

— Тогда получается, что Салас не делал этого. Допустим, он мог провернуть это со мной, потому что у нас были сеансы гипноза. Но с тобой он так и не успел ничего сделать.

— Или я уже был его пациентом, просто не помнил этого.

— Это звучит слишком невероятно, — Холи покачала головой и сползла со стула.

— Почему вы решили начать сеансы гипноза? — мой вопрос остановил её, когда она двинулась вглубь гостиной.

Холи медленно повернулась, но посмотрела не на меня, а на свою подругу. В её глазах вспыхнула боль, и я посмотрел на Кайлу, увидев то же самое.

— Это связано с Микой?

Холи удивлённо уставилась на меня.

— Что ты знаешь об этом?

— Не много, — я покачал головой, — Хэйли снились кошмары, в которых она задыхалась и просила кого-то по имени Мика держаться. Позднее мы выяснили, что это была твоя подруга, скончавшаяся от анафилактического шока.

Лицо девушки побледнело, и она сглотнула.

— Да уж, давно меня не мучили кошмары, — она отошла к дивану и села на него, сложив ладони на колени, — в этом Салас помог мне.

Она взяла паузу, очевидно, собираясь с силами, чтобы рассказать подробности.