— Мы знали ещё до того, как я снова стала Холи, — холодно ответила я, — точнее, мы догадывались, но у нас не было доказательств.

— Вы гораздо умнее и сообразительнее своих родителей.

Взгляд Саласа стал серьёзным, и улыбка сползла с его лица.

— И что теперь ты собираешься делать со всем этим? Как ты собираешься наказать меня?

Я почувствовала, как в комнате стало мрачно. Словно ни у кого из нас не осталось сил бороться, и нам уже было всё равно, что произойдёт с нами обоими.

— Я не хочу наказания, — спокойно произнесла я, но мои пальцы потряхивало от волнения, когда я снова взглянула на мужчину, — думаю, вы и сами достаточно наказали себя. У вас могла бы быть хорошая жизнь. Вы ведь построили потрясающую карьеру, добились успеха, несмотря на то, что ваш путь был тяжёлым. Но вы сами всё обесценили. Позволили демонам прошлого захватить вас. Я могла бы наконец-то поведать всем свою историю, рассказать обо всём людям, и они бы наверняка разорвали вас. Но я не хочу ничего этого. Единственное, чего я хочу, — моё горло скрутило от боли, и я на мгновение закрыла глаза, — чтобы вы вернули всё на свои места.

Когда я снова открыла глаза, Салас смотрел на меня так, будто я несла полную чушь.

— Он не вспомнит тебя, ты ведь понимаешь это, — его взгляд был пустым.

Я кивнула, пытаясь обуздать поток рвущихся слёз.

— Я — не ваш отец. Я не хочу, чтобы близкие люди страдали, только потому, что хочу удержать его рядом с собой.

Его грудь начала вздыматься сильнее, но взгляд был всё таким же непроницаемым.

— Мне жаль, что это произошло с вами. Мне жаль, что ваше детство было уничтожено, но вы нашли в себе силы двигаться дальше. Я помню, каким вы были до того, как всё произошло. Вы помогли мне. Действительно помогли. И я благодарна вам за ту малость, которую вы успели сделать для меня. Не убивайте в себе человека. Пожалуйста, верните Мэтью.

— Ты хоть представляешь, каково это? Когда самый дорогой человек забывает тебя? — его скулы были напряжены, но я видела, как слёзы зарождаются в его глазах, — я бы отдал всё, чтобы повернуть время вспять и заставить отца передумать. А ты сейчас хочешь, чтобы я сделал то же, что и он?

— Я люблю его, Эдриан.

Слёзы затопили пространство между нами, делая его размытым, и я сморгнула их, чтобы видеть его взгляд.

— Это не то же самое. Ваш отец заключил вас обоих в тюрьму, и сам же не вынес этого. Я же, наоборот, хочу освободить его. Освободить нас обоих от боли. Мне ненавистно смотреть, как он страдает, сгорает изнутри. Пожалуйста, — я взмолилась, — для вас уже всё решено. Но покажите им и самому себе, что вы не чудовище. Что у вас всё ещё есть сердце.

Внезапно в дверь постучали, а затем послышался щелчок дверной ручки.

Мы неотрывно смотрели друг на друга, в то время как комната начала заполняться людьми.

— Эндрю.

Взгляд Эдриана дрогнул, когда тихий ласковый голос моей мамы нарушил тишину кабинета, и он мельком взглянул на неё, а затем упрямо отвернулся, снова встречаясь взглядом со мной.

— Прости меня. Прости, что меня не было рядом, когда ты нуждался в поддержке. Я знаю, что должна была сделать хоть что-то. Но я была слишком слаба.

— Мне не нужны твои извинения, Меган, — сухо ответил он, сморгнув слёзы, — они всё равно ничего не изменят.

А затем спокойно поднялся со своего кресла, окидывая взглядом маму и Филиппа, и прошёл между ними, направляясь прямиком к представителю АПА.

— Доктор Салас, — твёрдо произнёс темноволосый мужчина в строгом костюме.

— Доктор Конрад, — Эдриан кивнул и покорно проследовал к выходу.

— Эдриан! — я окликнула его дрожащим голосом, и он замер спиной ко всем, — пожалуйста.

Недолго посмотрев на меня, он внезапно улыбнулся. И в этой улыбке не было злобы.

— Я рад, что мне не удалось сломить тебя.

И больше не сказав ничего, он вышел в сопровождении представителя АПА, провожаемый ошеломлённым взглядом Роузи.

Маркус

Это всё?

Обратной дороги нет?

Разве я не могу отказаться и оставить всё как есть?

Ещё пару месяцев назад я мечтал о том, чтобы вернуться в собственную шкуру. Хотел как можно быстрее разобраться с проблемой и двигаться дальше. Чувствовать себя спокойнее. Но сейчас, стоя перед ней, прижимая её к своей груди так отчаянно, я не хотел делать этот шаг.

Мы ведь шли к этому. С самого начала мы делали всё возможное, чтобы этот день настал. Я ведь знаю, что всё, что со мной произошло, — это нереально. Я знаю, что у меня останется семья, наконец-то спадёт груз ненависти и боли с отношений с отцом. Мы оба наконец-то сможем выдохнуть и двигаться дальше, как бы больно нам обоим не было держаться на ногах. Но мне до ужаса страшно. Я боюсь выпустить её из объятий и войти в этот кабинет.

Ты забудешь меня...

Вот, что пугало меня больше всего. Я помнил то отчаяние, боль, тоску и страх, которые не давали мне покоя всё то время, пока я пытался вернуть Холи. Пытался напомнить ей, как много мы значим друг для друга. И я не хотел, чтобы ей пришлось пройти через это.

Мэтью вернётся, когда найдёт то, что давно потерял.

И что я нашёл? У меня есть только она. Её маленькое хрупкое тело, отчаянно пытающееся слиться с моим, и её отважная душа, доверившаяся мне с первого взгляда. В чём смысл этой миссии, если я забуду её? Мы никогда не были знакомы, чтобы мне нужно было её вернуть. Тогда зачем всё это было, мам? Зачем я должен был найти её? Чтобы снова потерять?

— Мэтью Гарднер? — до моих ушей донёсся официальный тон мужского голоса, и я повернул голову, не отрываясь от макушки Холи, — я доктор Сэмюэль Конрад, — мужчина протянул руку для рукопожатия, но я лишь оторвал ладонь от спины Холи, не желая отпускать её ни на секунду, и мужчина быстро пожал её.

— Я представляю интересы Американской Психиатрической Ассоциации и буду наблюдать за вашим сеансом.

— Ясно, — сухо произнёс я, и снова уткнулся носом в её мягкие волосы.

— Мы планируем начать через несколько минут, как только мистера Саласа доставят.

Я даже не кивнул в ответ, надеясь, что эти минуты превратятся в вечность.

Заметив Дэнни, стоящего рядом с Кайлой немного в стороне, я посмотрел на него и кивком подозвал к нам.

— Не вздумай сейчас шутить, это именно тот момент, — я послал ему предупреждающий взгляд, и, криво улыбнувшись, Дэнни кивнул, подходя ближе, — ты лучший друг, о котором я и не мечтал. Я бы сказал — брат, которого у меня никогда не было. И я не знаю, как бы я справился со всем этим без тебя. Спасибо, что ты был занозой в заднице.

Дэнни рассмеялся, но я видел в его глазах нечто непривычное — грусть и серьёзность, совершенно не соответствующие его характеру.

— Но благодаря тебе, я не сошёл с ума. И спасибо за то, что был другом ей.

Я почувствовал, как накатывает горькая волна тоски, и, продолжая одной рукой прижимать к себе Холи, другой притянул парня ближе к себе и похлопал по плечу.

— Мне не хватит слов, чтобы выразить то, как я тебе благодарен, — я стискивал челюсти, чтобы унять, дрожащий от накативших эмоций, подбородок. И мне было слишком страшно признаться, что он — ещё один человек, которого я боюсь потерять.

— Это ещё не конец, — упрямо произнёс Дэнни, хлопая меня по спине.

— Обещаешь?

— Ты же знаешь, я ещё та заноза в заднице.

Мы оба горько рассмеялись.

Тихий всхлип привлёк моё внимание, и я обернулся к девушке, всё так же стоящей в стороне, и улыбнулся.

Она зажмурилась и выдавила нечто похожее на улыбку, когда я кивнул ей, чтобы она подошла ближе.

Улыбнувшись более искренне, она выдохнула и, подняв вверх ярко-зелёные от накативших слёз глаза, присоединилась и обняла нас с Холи.

Наша маленькая команда, уже почти ставшая семьёй. Как бы Салас не пытался навредить нам, мы обрели гораздо больше, чем потеряли.