Холи

Тихий шорох и позвякивание вторглись в мой сон, разнося сладкое блаженство в прах. Едва не застонав от резкого пробуждения, я поёрзала и шумно вздохнула. Насыщенный аромат уже такого родного тела пронзил мои ноздри, мгновенно наполняя удовольствием каждую клеточку моего тела, и я вдохнула глубже, ощущая жар кожи на своих губах.

— Чёрт, — послышалось тихое шипение, а затем какая-то возня, и я распахнула глаза.

Я лежала абсолютно голая, крепко прижатая к обнажённой груди Маркуса.

Вот чёрт. Я заснула.

Где-то за спиной раздался очередной тихий стук, и я резко повернула голову, натягивая плед, которым мы были накрыты, по самый подбородок.

— Не обращайте на меня внимания, — прошептал парень, крадясь на носочках в сторону лестницы и прикрывая лицо ладонью, — я уже убираюсь отсюда.

— Где Кайла? — прошептала я, выгибая шею, и рука Маркуса прижала меня ближе к его телу.

— Я отвёз её домой, — я заметила довольную улыбку на губах парня, а затем он перевёл взгляд на Маркуса, — он спит?

В ответ я просто кивнула головой.

— Слава богу. Наконец-то, — облегчение на лице Дэнни было таким очевидным, отчего внутри что-то сжалось, когда я снова повернула голову к брюнету.

— Дэнни?

— Да?

— Который сейчас час?

— Без четверти двенадцать.

Я должна была оказаться дома через пятнадцать минут. Или хотя бы позвонить маме и предупредить, что я буду позднее. Но вид его умиротворённого выражения лица заставил меня на секунду засомневаться.

— Если соберёшься домой, сообщи мне, чтобы я закрыл дверь, — просто ответил Дэнни, и я услышала, как он зашагал вверх по лестнице, что-то мурлыча себе под нос.

Улыбнувшись его игривому настроению, я снова сосредоточилась на лице Маркуса.

Во сне он казался гораздо моложе: хмурые брови были расслаблены, слегка отросшие волосы падали на лоб, рисуя мягкие тени, а изогнутый контур верхней губы выпячивался, словно у ребёнка, выпрашивающего конфетку.

Наконец-то...

Неужели он впервые за долгое время спит так безмятежно?

Не сумев удержаться, я протянула руку и провела указательным пальцем по верхней губе, затем спустилась к ямочке на подбородке и закусила губу от щекотных прикосновений его щетины. Мне нравилась эта часть его образа. Да, моя кожа была не привыкшей к подобной жёсткости, но когда я ощущала лёгкое царапанье на своих щеках, шее, груди и между бёдер, мысль, что кто-то настолько мужественный касается меня, приводила в восторг. Воспоминания о сегодняшнем вечере снова нахлынули волной, заставляя клитор запульсировать. С каким восхищением и желанием он смотрел на меня, когда я расстёгивала блузку... И те неожиданно приятные и острые ощущения, когда его зубы играли с моей грудью. Кто бы мог подумать, что лёгкая боль может приносить столько удовольствия.

Я позволила ему это. Я позволила ему не предохраняться, и, чёрт возьми, это было потрясающе — чувствовать, как он наполняет меня, пульсируя и вздрагивая. От воспоминаний о страсти, захватившей нас в тот момент, голова снова закружилась, и я тихо выдохнула, стараясь снова сосредоточиться на главном.

Мама...

Я должна была позвонить ей и предупредить, что задерживаюсь.

Попытавшись отстраниться, я приподнялась на локтях и огляделась по сторонам, всё ещё прикрываясь пледом. Мой телефон лежал на кухонном островке, а одежда была разбросана по полу примерно в двух метрах от дивана.

Раздумывая, как действовать так, чтобы Дэнни случайно не застал меня голышом посреди собственной гостиной, если надумает выйти из спальни, я снова огляделась и заметила футболку Маркуса, висящую на подлокотнике дивана. Перевернувшись на живот, я потянулась за ней и, ухватившись за краешек, дёрнула на себя, отчего Маркус шумно вздохнул и, поегозив, прижался губами к моим рёбрам, заставляя соски сжаться от приятной волны дрожи. С трудом выбравшись из его хватки, я сползла на пол и натянула на себя футболку. Затем на носочках прокралась к куче своей одежды и зажмурилась, когда осознала, что Дэнни вполне мог заметить, как мои трусики торжественно возвышаются поверх всего этого безобразия.

— Господи, — я тихо рассмеялась, чувствуя, как моё лицо и шея начали гореть от смущения, а затем подхватила одежду и бросилась в сторону ванной, хватая по пути телефон.

Закрыв за собой дверь, я сложила вещи на открытую полку шкафа и разблокировала экран телефона.

11:57.

Открыв список вызовов, я замерла над контактом мамы.

Что я собираюсь ей сказать?

Внезапно телефон издал мелодию звонка, и я, испугавшись разбудить Маркуса, моментально приняла вызов.

— Алло?

— Привет, — сонный голос мамы раздался на другом конце, — я собираюсь ложиться спать, ты скоро?

И тут меня осенило.

— Мам, я не вернусь сегодня домой.

Сердце бешено заколотилось.

— Переночуешь у Кайлы? — зевнув, уточнила мама.

Я зажмурилась, пытаясь принять решение.

Я хотела остаться с Маркусом. Если моё присутствие хотя бы на одну ночь могло сделать его счастливым и позволить передохнуть, я хотела сделать это.

— Холи?

Я распахнула глаза и посмотрела на своё отражение в зеркале.

— Нет, мам. Я переночую не у Кайлы.

Я не хотела больше лгать ей. Мы всегда были заодно, и мама поддержала бы меня в любом случае. Я ведь могла рассказать ей часть правды?

— Мам, я знаю, где была всё то время, пока пропадала.

В трубке повисла тишина.

— На самом деле, я уже давно знаю. Всё это время я была в безопасности. С человеком, который заботился обо мне. И сейчас я нужна ему. Прости, что не говорила тебе. Я... я просто не знала, что сказать. Что именно я могу рассказать тебе. Я не хотела тебе лгать, и это мучает меня, но я больше не хочу утаивать от тебя ничего.

Я остановилась и глубоко вздохнула, осознав, что выпалила всё это на одном дыхании.

Мама молчала всего несколько секунд, но это время показалось вечностью, пока ускорившийся пульс отбивал оглушающий ритм в моих висках.

— Так это мужчина? — напряжённо уточнила она.

— Парень, — с замиранием сердца ответила я.

— Парень, — хмыкнула мама, — так это для него мы вчера пекли торт?

Я была уверена, что в её голосе прозвучала улыбка.

— Да, — я закусила ноготь большого пальца и улыбнулась.

— Где ты сейчас?

— Я в Бостоне. В квартире, в которой провела те три недели.

— В Бостоне... Ты уверена, что в безопасности? - снова насторожилась она.

— Да, абсолютно. Рядом с ним мне ничего не грозит.

Снова повисла тишина, от которой моё сердце заколотилось быстрее.

— Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я буду в порядке и абсолютной безопасности. И Кайла знает, где я.

— Кайла? - послышался удивлённый голос, — так вот почему вы зачастили в Бостон! - усмехнулась мама, и я покачала головой, — так вы ездили к нему всё это время?

— Да. Я пыталась понять, что произошло со мной.

— Получилось?

— Можно сказать и так.

Снова пауза.

— Почему ты сказала, что нужна ему сейчас? - голос мамы снова стал настороженным.

Я вздохнула и сжала телефон крепче.

Холи, ты можешь довериться ей.

Нервно подёргивая коленями, я развернулась и упёрлась спиной в кафельную стену.

— Потому что он в том же положении, что и я. Он запутался, мам. Он одинок и почти не спит. Но сегодня... Маркус впервые улыбался за всё то время, что я его знаю. Ему легче, когда я рядом, и я хочу сделать для него всё, что в моих силах. Хотя бы сегодня.

— Маркус, - задумчиво произнесла мама, — так это из чувства долга или он нравится тебе?

Я улыбнулась, снова закрыв глаза и уперевшись затылком в стену.

— Со мной никогда не было ничего подобного. У меня дыхание перехватывает, когда я вижу, как он смотрит на меня. Думаю, это чувство уже давно со мной, просто я забыла его. Забыла его самого. Боже, — я рассмеялась, — я столько всего хочу рассказать тебе. Но на это не хватит целой ночи.