— Ни один мужчина не имеет права брать силой то, что ему не принадлежит. Даже если ты ввела его в заблуждение, ты имеешь право передумать. В любой момент. Это твоё тело...

— Я знаю, Маркус, — она опустила ладонь на мою руку, и я только сейчас осознал, что мои пальцы впились в спинку дивана, заставляя мягкую кожу затрещать у швов, — я умная девочка, и мама опередила тебя лет на пять и заложила много правильных истин в моей голове, — её губы расплылись в улыбке, и она пристально посмотрела прямо в глаза, — и, очевидно, Хэйли всё-таки что-то досталось от неё, раз она выбрала тебя.

Я на мгновение потерял дар речи, когда заметил в её глазах блеск.

Мне это не мерещилось? Холи не смущалась вспоминать о том, что было между нами?

Глядя на неё, я вспомнил, какой уверенной была Хэйли, когда я впервые держал её на своих коленях, обнажённую, смотрящую на меня с трепетом и желанием.

— Разве это не должно произойти с человеком, которому я доверяю? — я процитировал её слова, и губы Холи дрогнули, еле слышно выпустив воздух.

Её взволнованный взгляд переместился к нашим ладоням, и я ненавязчиво провёл подушечкой большого пальца по её ногтю.

— Это слова Хэйли? — с улыбкой в голосе прошептала Холи.

В ответ я только кивнул.

— Как это было? — она не отрывала взгляд от наших рук, — когда мы занимались сексом, насколько хорошо это было?

Мне не послышалось? Она хотела знать, насколько хорошо нам было вместе? Это был просто интерес? Или она ощущала что-то и хотела найти объяснение своим чувствам?

Я сглотнул.

— Мы никогда не занимались сексом, — резко заколотившееся в груди сердце, заставило меня замолчать, чтобы перевести дыхание, и Холи непонимающе уставилась на меня.

Не было смысла отводить взгляд. Я хотел, чтобы она знала, что значила для меня, какими особенными мы были.

— Не понимаю... — нахмурившись, начала Холи, но я продолжил.

— Каждое наше прикосновение, каждый взгляд, каждый поцелуй — это всегда было гораздо большим. Мы занимались любовью. С самого первого поцелуя до последнего взгляда в том переулке. Для нас это никогда не было просто сексом.

Её глаза сияли. Она смотрела на меня, не отрываясь, губы распахнулись, подбородок дёрнулся, будто она пыталась вдохнуть ещё больше воздуха, но его всё равно было недостаточно. Её дыхание ощущалось иначе, чаще. То, что я сказал, взволновало её — в этом не было никаких сомнений, её разрумянившиеся щёчки выдавали её. Но я не собирался пасовать.

— Поцелуй меня, — тихо прошептала малышка, заставляя весь воздух в груди подскочить к глотке и рухнуть обратно, отчего голова закружилась, — позволь мне хотя бы на мгновение почувствовать, каково это.

Холи

Тёплое дыхание, опаляющее губы, проникало в моё тело, медленной тягучей лавой лилось по венам.

Не знаю, что действовало на меня сильнее: насыщенный аромат, исходящий от пледа, в который я была укутана; тёплый чай с корицей, мгновенно согревший и разморивший меня; или блеск в его карих глазах, вызванный моей просьбой.

Я никогда не желала так отчаянно того, что происходило сейчас. Та уверенность, страсть и тоска, с которыми были произнесены последние его слова, что-то переключили внутри меня. Я всячески пыталась игнорировать его взгляды, его прикосновения, объясняя это тем, что нас не существовало. Я была не той, кого он помнил. У меня была другая жизнь. Но только сейчас я осознала, что отрицала очевидное — меня тянуло к нему. Всё это время. Никто не сможет ответить точно, кто это был — я или Хэйли. Но я никогда не чувствовала ничего подобного ни с одним другим парнем. Моё тело оживало, когда мы оставались один на один. Даже если это было не так, даже если в пределах нашей видимости оставались Дэнни и Кайла, находясь рядом с ним, касаясь его, слыша его голос и вдыхая его запах, я становилась другой, чувствовала себя так, как никогда раньше.

Заниматься любовью. Ни один знакомый мне парень не произносил эти два слова вместе. Но стоило Маркусу сказать это, и моё тело вспыхнуло, каждый самый чувствительный нерв загудел от того, как вкусно звучали эти слова. И мне хотелось попробовать. Узнать, как много он вкладывает в это понятие.

Маркус замешкался лишь на мгновение, прежде чем наклониться ближе и замереть всего в миллиметре от моих губ. Это было так трогательно и до ужаса приятно — будто он спрашивал, уверена ли я в том, чего желаю?

Я не знала. Не могла с точностью сказать, что всё ещё бодрствую, что всё ещё нахожусь в трезвом сознании. Но я не хотела отступать. Когда, если не сейчас?

Бегло глянув в его глаза, я качнулась вперёд, и наши губы соприкоснулись.

Такие мягкие. Они ещё приятнее на ощупь, чем казались.

Сомкнув губы, Маркус замер и выдохнул, пустив по моей коже табун мурашек. Лёгкое, почти невесомое касание, а моё тело задрожало так, словно накатила волна цунами.

Разве такое возможно?

Снова движение губ. Поцелуй более смелый, но неглубокий, словно он осваивал новую территорию, сомневаясь в твёрдости почвы.

Пожалуй, для него я и была новой территорией. Я была не той, кого он знает, и буквально несколько минут назад вывалила на него всю грязь сегодняшнего вечера.

Он опасался?

Ты имеешь право передумать. В любой момент.

Но я не хотела отрываться. Сейчас больше всего на свете я хотела, чтобы он сделал более решительный шаг, не боялся напугать меня. Я доверяла ему. С самой первой встречи. И была уверена, что он не способен причинить мне боль.

Наклонившись чуть ближе, я более смело ответила на поцелуй, и его веки зажмурились, губы сомкнулись крепче, а воздух со свистом покинул его лёгкие.

Боже...

Такое только в фильмах показывают. Не может быть в поцелуе столько нужды.

Секунды казались часами, пока он не оторвался от меня. Наши губы парили в миллиметре друг от друга, я чувствовала аромат его кожи, жёсткие волосы щекотали лоб, а горячее взволнованное дыхание жаром обдавало кожу подбородка.

Наши взгляды встретились, и моё сердце заколотилось чаще от мутной пелены желания в его глазах.

Не хочу останавливаться.

Я провела рукой по его щеке и поцеловала решительнее, глубже. Его язык едва ощутимо прошёлся по нижней губе, и я с трудом сдержала стон, скользя рукой дальше, желая обхватить его лицо ладонями, прижаться ближе. Кожа под моими пальцами была шершавой из-за щетины, проступившей за несколько часов, пока мы не виделись. И мне нравилось это ощущение. Несмотря на печальный вид, Маркус всегда выглядел притягательно, гораздо мужественнее Терри. Но ощущать его — просто невероятно.

Застонав, парень скользнул ладонью по моей шее и нырнул в волосы, путаясь пальцами в прядях, притягивая к себе ближе. Поцелуй становился более откровенным, когда Маркус наконец перестал сдерживаться. Наши языки проникали глубже, ласкались. Мои пальцы взъерошивали его слегка отросшие волосы на затылке.

Впервые в жизни мне не хотелось отстраниться. Я не думала ни о чём, кроме того, что хочу почувствовать его руки на своём теле, узнать, какими сильными они могут быть. Его бережные прикосновения застряли в памяти, подпитывая чувство радости и комфорта, но моё тело хотело большего. Сейчас, когда кожа начинала гореть, единственное, чего мне хотелось, чтобы он успокоил каждый миллиметр.

Приподнявшись, я сбросила с себя плед и нависла над ним, и Маркус оторвался от моих губ, скользя ладонью по обнажённой линии шеи и ключиц. Подушечки пальцев замерли на кромке ворота, дразня чувствительную кожу, а затем заскользили ниже, огибая линию груди.

Разряд тока пронзил тело, когда его ладонь сжала мою талию, и я закрыла глаза. Воздух покинул лёгкие, потянув за собой поражённый стон, вызванный спазмом внизу живота. Я иногда чувствовала что-то подобное, натыкаясь на пикантные сцены в остросюжетных романах, которые временами читала. Но никогда. Никогда не ощущала ничего подобного от ласк другого человека.