— Холи... — голос Маркуса был таким хриплым и тягучим, словно подогретый мёд, обволакивающий пальцы и стекающий по коже, цепляя по пути тонкие, едва заметные волоски и заставляя кожу покрываться мурашками.

Прерывисто вздохнув, я открыла глаза и взглянула на него.

В приглушённом свете ламп он выглядел ещё более притягательно: бронзовая кожа шеи сияла, мягкие тёмно-розовые губы были распахнуты, выпуская шумное напряжённое дыхание, а в затуманенных глазах было столько нежности и огня.

Никто никогда так не смотрел на меня.

Обхватив другой ладонью моё лицо, Маркус провёл большим пальцем по щеке, затем очертил контур верхней губы, завороженно провожая взглядом каждое движение, и мягко скользнул к нижней, оттягивая её. От щекотных прикосновений я закусила губу и хихикнула, расплываясь в улыбке. Его восхищённый взгляд вернулся к моим глазам, и воздух подскочил в лёгких, на время лишив меня возможности дышать. В нём было столько любви, нежности и обожания, что на глаза навернулись слёзы — то самое ощущение, когда чувство счастья настолько зашкаливает, что тебе хочется и смеяться, и рыдать одновременно.

Скользнув ладонями по его груди, я подалась вперёд и перекинула ногу через его бедро. Удерживая взгляд, он обхватил моё тело и притянул ближе, прижимая к своей груди.

Кожа под тонкой футболкой пылала, и это сводило с ума. Пространство вокруг размывалось, словно кроме него ничего вокруг больше не существовало.

Всё было впервые: зашкаливающий пульс, дрожь в теле, сбившееся дыхание и... жажда. Острый голод, требующий утоления.

Пока я плутала в лабиринте новых ощущений, губы Маркуса неспешно спускались по моим скулам, шее, к ключицам, будто он пытался напитать собой каждый миллиметр моего тела. Сладкая тяжесть в животе заставила застонать, и пальцы впились в его затылок, оттягивая волосы.

— Маркус, — задыхаясь, прошептала я.

Он оторвался от меня и уткнулся лбом в мой подбородок.

— Мне остановиться? — хриплый глубокий голос затмил смысл его слов, заставляя клитор запульсировать, и я сжала бёдра, крепче обхватывая его, — ты только скажи... — его слова обрывались, по коже бежали мурашки оттого, что он скользил носом по шее, будто вдыхал аромат, — скажи, и я остановлюсь. Только скажи.

Остановлюсь?

Мне хотелось разрыдаться от одной только мысли, что это прекратится.

Я обхватила его лицо и заставила посмотреть на меня.

Как он мог говорить такое, когда его тело горело? Когда он буквально захлёбывался собственными словами? Когда в его глазах плескалось отчаяние?

— Ты хочешь остановиться? — разочарование в моём голосе выдавало мой протест, и я прижалась ближе к его паху.

Чёрт возьми! Да ты шутишь!

Он был таким твёрдым.

Я застонала, и Маркус откинулся на спинку дивана. Его лицо исказилось в болезненной гримасе, глаза зажмурились, и я ахнула от тянущей боли в ягодицах под натиском его жадных ладоней.

— Больше всего на свете я хочу снова почувствовать тебя, — он облизнул губы, и покачал головой, — потому что всё это кажется нереальным.

Его ладони заскользили по моей спине, вверх-вниз, прижимая моё тело ближе.

— Словно, это сон. Скажи, что я не сплю. Я не хочу просыпаться, если ты не реальна.

Господи, не дай мне разрыдаться. Умоляю!

— Я реальна, Маркус, — я склонилась над ним, шепча возле самых губ. Мои ладони заскользили вдоль его торса, подцепили край футболки и нырнули под ткань, касаясь разгорячённой кожи.

Маркус вздрогнул и распахнул глаза.

— Ты чувствуешь меня? — дрожащие пальцы обрисовали контур стального пресса, добрались до груди, и Маркус застонал, снова закрывая глаза.

— Святое дерьмо (holy shit), да, — чистое блаженство озарило его лицо, а несколько секунд спустя он резко открыл глаза.

— Прости, я не подумал, — испуганно уставился на меня, а я рассмеялась.

— Ничего, я привыкла к этому. Кайла постоянно говорит эту фразу, так что я не обижаюсь.

Маркус растерянно хмыкнул, а затем не удержался и расплылся в улыбке.

— Не отвлекайся, — я дёрнула его футболку к подбородку, оголяя торс, и мысленно пожелала выругаться так же.

Этот парень слишком много тренируется. От вида мышц его пресса и груди клитор снова запульсировал, и Маркус качнул моими бёдрами, заставляя потереться о него.

Огонь в наших глазах говорил сам за себя — никто из нас не хотел, чтобы это закончилось сейчас.

Одним рывком Маркус сдёрнул с себя футболку, и я сделала то же с подолом платья, задирая его до груди.

Освободившись, парень остановил мои руки.

— Позволь мне. Я хочу раздеть тебя сам.

Мои пальцы дрогнули, выпуская ткань, и ладони Маркуса медленно заскользили по рёбрам, задирая ткань выше.

Платье испарилось, за ним лифчик, и я оказалась полуобнажённой, сидя у него на коленях. Я ещё никогда не раздевалась перед парнями настолько, но я бы сделала что угодно, чтобы увидеть этот дьявольский огонь в его глазах снова.

— Я сгораю изнутри, когда думаю о том, что он к тебе прикасался, — прорычал Маркус, кончиками пальцев рисуя узоры на моей коже.

— Забудь о нём, — я нагнулась к нему, прижимаясь обнажённой грудью, — он никогда не видел того, что видишь ты.

Губы Маркуса впились в мои, целуя жадно, но в то же время нежно, так опьяняюще.

Нас снова поглотил пожар: языки сплетались, руки блуждали, обжигаясь о разгорячённые тела. Это было так по-новому — ощущать, как моя обнажённая грудь скользит по чьей-то коже. Чувствовать жар чужого тела под моими пальцами. Совершенно неизведанные и в то же время такие потрясающие ощущения. Мои соски никогда не были настолько твёрдыми и молящими о прикосновениях. Я хотела чувствовать его руки и губы везде.

Забывшись в ощущениях, я не сразу заметила, как оказалась лежащей на диване, в объятиях Маркуса. Он нависал надо мной, спускаясь поцелуями от моих губ к шее, лаская грудь. Сознание покинуло меня, и я будто смотрела на себя со стороны. Словно моё астральное тело парило над нами. Я могла видеть всё: как дрожат мои ресницы от невесомых поцелуев на моей коже; как перекатываются мышцы под его бронзовой сияющей кожей, пока он медленно скользит вдоль моего тела; как распахиваются мои губы от тихих стонов, когда его ладонь сжимает мою грудь, а язык играет с напряжёнными маленькими сосками; как мои пальцы утопают в его жёстких густых волосах.

Все чувства вмиг обострились: тёплая мягкая ткань дивана под моей спиной согревала и ласкала моё тело, а прохладная кожа обивки под моими плечами и его пальцы, скользящие по моей талии, лишь едва касаясь, заставляли вздрагивать.

Время удивительным образом растягивалось, словно кто-то включил режим слоу-мо, чтобы я успела запомнить каждый момент. Мы казались такими красивыми.

Добравшись поцелуями до низа живота, Маркус поднял голову и посмотрел на меня, словно пытался спросить, не хочу ли я остановиться сейчас?

Сглотнув, я покачала головой.

— Я не хочу останавливаться.

Он приподнялся, и мои пальцы выскользнули из его волос. Подцепив пояс колготок вместе с трусиками, Маркус потянул их вниз, не торопясь, словно открывал подарок, заставляя себя ещё немного помучиться в ожидании. Я наблюдала, как сантиметр за сантиметром теряю последний предмет гардероба, отделяющий меня от того, о чём я вообще не имею представления. Меня накрыла лёгкая паника.

Я совершенно не знаю, что нужно делать.

Когда колготки и бельё уже наполовину оказались стянуты, взгляд Маркуса замер у меня между ног. Точнее немного ближе к бедру.

На что он смотрит?

Его брови изогнулись, делая взгляд таким обескураженным, и я приподнялась на локтях, чтобы понять, что привлекло его внимание. Длинные пальцы прошлись лёгким движением по складке на линии бикини, замерев на маленькой родинке.

— Это было моей самой первой фантазией, — прошептал Маркус с хрипотцой в голосе, — дотронуться до неё, провести по ней языком, потому что я в жизни не встречал ничего более сексуального.