Моё сердце дрогнуло от восхищения в его голосе. В его глазах я выглядела такой желанной, такой красивой, такой необходимой.

Мои ноги затряслись, словно мышцы превратились в желе, и я уже больше не могла контролировать своё тело.

— Я хочу целовать тебя, — прошептал парень, когда последние частички одежды оказались на полу.

Я попыталась приподняться, чтобы дотянуться до его губ, но он проигнорировал меня и с хитрым блеском в глазах опустился между моих ног.

Оу...

Внизу всё налилось жаром и запульсировало. Нежные губы коснулись тёмного пятнышка на коже и замерли, словно он смаковал этот момент, пытался запомнить. Затем, подняв на меня глаза, заскользил поцелуями ниже, спускаясь к самой середине.

Боже, боже, боже...

Он собирается это сделать?

Мой рот распахнулся от изумления в тот момент, когда его язык всего лишь слегка дотронулся до моего клитора.

Я не могла поверить, что это происходит наяву. Его взгляд прожигал меня насквозь, но я не была уверена, что именно служило очагом воспламенения — он или то, как моё тело накрыла волна эйфории. Его язык скользнул глубже, раздвигая складочки, и из меня вырвался жалобный писк. Это ощущалось слишком хорошо. И откровенно. Очень откровенно. Мне показалось, что в этот момент каждая пора взорвалась, покрывая мою кожу испариной.

Детка, всё по-взрослому. Это тебе не дрочить парню на заднем сиденьи его машины.

Этот парень знал, что значит отдавать и получать взамен.

Заниматься любовью. Его блаженно прикрывшиеся веки, когда я застонала и прижалась ближе к его губам, были подтверждением тому, что он прекрасно знал, о чём говорил. Заниматься любовью означало получать удовольствие от наслаждения другого человека.

И я никогда не занималась любовью. Никогда не испытывала кайфа от того, что делала для Терри, и не уверена, что он смог бы дать мне то, что я испытывала сейчас.

Я откинулась на спину, не в силах больше держать своё тело, и развела бёдра шире, чтобы дать ему больше пространства для манёвра.

Это было потрясающе. Мне никогда не казались подобные ласки противными, как говорили другие девчонки, пища от одной только мысли, что чьё-то лицо окажется в опасной близости от их киски. Но я не уверена, что кто-либо мог делать это лучше, чем он. Я сходила с ума от того, как его язык дразнил, проникал внутрь, заставляя задыхаться от восторга, как губы посасывали и втягивали клитор.

Как чертовски долго я жила, не осознавая всей прелести происходящего. Мышцы моего живота подрагивали от напряжения, вызываемого острыми непривычными ощущениями. Пальцы играли с его волосами, заставляя его постанывать и усиливать ласки. Волны удовольствия прокатывали по моему телу вверх-вниз, достигая мозга, а потом снова возвращаясь к животу. Я не могла больше томиться в ожидании — это было слишком хорошо.

— Маркус, — это звучало, словно мольба, — пожалуйста, я хочу тебя.

Его глаза вспыхнули и закатились, но он не оторвался от меня, а только усилил давление, стал двигать языком быстрее, впиваясь пальцами в мои бёдра.

Напряжение достигло максимальной точки, я хотела освободиться от давления, жара, сжигающего меня изнутри. Я знала, к чему всё идёт — уж поверьте, святошей, не понимающей, что такое оргазмы, я не была. Но сейчас всё ощущалось иначе, не так, как когда я ласкала себя сама. Это была буря, пугающая своим напором, заставляющая сомневаться, что я выдержу то, что планирует обрушиться на меня. Комната плыла вокруг меня, тишина становилась вакуумом. Казалось, будто кто-то постепенно отнимает у меня органы чувств, одно за другим, оставляя только осязание. Моё тело накрыло мощной волной, взорвавшейся у меня между ног и хлынувшей, выгибающей моё тело, сотрясающей спазмами, оглушающей и погружающей меня в темноту. Тьму, озаряемую миллиардами звёзд.

Всё кружилось вокруг. Или это я парила? Мне казалось, что я нахожусь в невесомости — такая лёгкая, крошечная и нереальная.

— Холи...

Призрачный голос был таким сладким, опьяняющим, и я ухватилась за него, последовала за ним, чтобы оказаться ближе, показать, как прекрасно было то, что я видела.

— Холи, — мягкие губы коснулись моей щеки, скользнули к уху, поцеловали шею, — ты здесь?

Лёгкая насмешка в его тоне выдернула меня из глубин экстаза, и я почувствовала, как содрогается моё тело, как вздымается грудь, пытаясь качать воздух, и как сладко звучат мои стоны. Я медленно открыла глаза, всё ещё борясь со звоном в ушах, и взглянула на счастливое опьянённое лицо Маркуса.

Господи, как он прекрасен.

— Я... я хочу... тебя, — мои ладони обхватили его лицо, губы нашли его, и я впилась в них с такой страстью и отчаянием, что сама опешила от собственного напора. Незнакомый вкус на его губах поразил меня.

Таким был настоящий оргазм: пьянящим, отключающим разум, обновляющим и сладко-пряным.

Мои руки обвили талию парня, и я прижалась ближе. Напряжённый ствол, всё ещё спрятанный под слоями одежды, упёрся в мой живот, заставляя поражённо вздохнуть.

— Раздевайся.

Его губы расплылись в улыбке, и он потянулся рукой куда-то за мою голову.

Лёгкий глухой стук, шуршание, и в руках Маркуса блеснул маленький серебристый квадратик.

Мы действительно собирались это сделать.

Я наблюдала, как он сбрасывает с себя штаны и боксеры, высвобождая вздыбившийся толстый член.

Вот чёрт, я действительно собиралась сделать это!

Я попыталась успокоиться, глядя на его уверенное выражение лица, пока он раскатывал презерватив.

Вы ведь уже делали это. Судя по всему не раз. Хэйли же вряд ли была мазохисткой, чтобы повторять снова и снова то, что причиняет ей боль, ведь так?

Так ведь?

Справившись с задачей, Маркус взглянул на меня и замер.

— Что-то не так? — замешательство в его взгляде смутило меня, и, кажется, мои щёки снова стали ярко-красными.

— Я просто немного... — я опустила взгляд к его паху и подняла обратно, — не знаю, чего ожидать.

Маркус широко улыбнулся, склоняясь надо мной и пристраиваясь между бёдер.

— Больно не будет. Твоё тело знает и любит меня, Холи, — он запечатлел лёгкий поцелуй на моих губах, — просто расслабься, хорошо? Ты мне доверяешь?

Я видела только его глаза, полные удовольствия и желания, и этого было достаточно, чтобы ответить простое чёткое «да».

— Приподними и разведи бёдра, — он провёл пальцами по передней поверхности бёдер, а затем спустился к внутренней, более чувствительной части, и я послушно выполнила инструкции.

— А теперь просто расслабься.

Его член дрогнул, и головка мягко ударила по моему клитору. Я закрыла глаза, позволяя поцелуям Маркуса рассеять моё внимание, забыть о том, чего я боялась.

Момент проникновения был не таким, как я ожидала: Маркус продвигался медленно, позволяя мне привыкнуть, но я не чувствовала боли или дискомфорта, хоть его размеры и ошеломляли. Это было приятно, как погружать ложку в клубничный мусс — тесно, но так естественно. Продвинувшись немного, Маркус замер, обдавая дыханием губы.

— Ты в порядке? — сдержанный шёпот и взволнованный взгляд — этот парень был лучшим, кого я встречала. Глядя на него, чувствуя его, я думала лишь об одном: почему я этого не помнила? Как я могла его забыть?

— Да, — мои пальцы порхнули по его щеке, — продолжай.

Он двигался медленно, раз за разом проникая глубже, пока не достиг какой-то неизведанной ранее точки, разнёсшей первую волну удовольствия по моему телу. Постепенно, прислушиваясь к реакциям своего тела, я начала двигаться ему навстречу, увеличивая темп, и Маркусом овладела настоящая, животная страсть, прятавшаяся раньше под мощной бронёй сдержанности. Я не хотела, чтобы ему приходилось держать себя в руках, хотела, чтобы он не думал, что может напугать меня. Я хотела, чтобы со мной ему было так же хорошо, как и мне с ним.

Комната наполнилась стонами, наши тела двигались в унисон, подгоняя друг друга. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела заполнялась счастьем, когда я смотрела в его глаза.