Я пристально следила за реакцией Эдриана в надежде заметить хоть какой-то проблеск того, что он знал. Если это действительно его рук дело, он знал, что я спала с Маркусом.

— Терри должен был стать твоим первым мужчиной? — его бровь дрогнула, но выражение лица осталось неизменным.

Я кивнула.

— Я обещала ему, что это произойдёт, когда мне исполнится восемнадцать.

— Это имело значение для тебя?

— По правде говоря, нет. Просто я оттягивала этот момент, сама не знаю почему.

Странно, но я не испытывала неловкости, рассказывая ему такие подробности своей жизни. Моя голова была полностью забита главной целью этого визита — я должна была уловить хоть малейшую его реакцию на происходящее и при этом не проболтаться.

— Я знаю, что сама загнала себя в эти обстоятельства, но, несмотря на то, что испытывала к нему тёплые чувства, мне не хотелось делать этого. Но он был настойчив. Слишком напорист и не пытался прислушаться ко мне, когда я начала сопротивляться. В итоге я врезала ему и сбежала.

— Ты рассказала об этом кому-то?

— Кайле, но в итоге мы поругались, потому что она не рассказала мне, что знала о его измене.

— И больше никому? Маме? Насколько я помню, вы очень близки.

Отлично. Это именно то, что мне нужно.

— В последнее время она сама не своя. Постоянно погружается в воспоминания и оберегает меня сильнее, чем раньше. Подобная выходка Терри вывела бы её из равновесия. Несколько дней назад она рассказала мне историю. На самом деле, это поразило меня, и я до сих пор думаю об этом.

Я сделала паузу в попытке привлечь его интерес.

— Что за история?

Прекрасно. Я зацепила его.

— Я никогда не знала, что моя мама училась здесь. Я думала, что они познакомились с отцом в Балтиморе, а потом он просто переехал сюда учиться. Но оказалось наоборот: они учились здесь оба. Мама забеременела, когда проходила второй год ординатуры, и чуть не потеряла меня, когда муж пациентки, которую они оперировали за год до этого, пришёл в больницу и угрожал ей пистолетом.

Скулы мужчины дрогнули, а глаза слегка прищурились.

— У неё открылось кровотечение, и несколько дней она была без сознания, пока врачи боролись за наши жизни. А после, когда она уже пришла в себя, выяснилось, что тот мужчина покончил с жизнью прямо на пороге больницы.

Салас потянулся к графину и, крепко обхватив ручку, поднял и налил воды в стакан.

Я молчала, сделав вид, будто погрузилась в себя.

Отхлебнув несколько глотков, мужчина вернул стакан на место и прочистил горло.

— Почему она рассказала тебе эту историю?

— Потому что, по её словам, когда я пропала, она впервые за долгое время испытала ужас, как тогда, когда боялась потерять меня ещё в утробе. А ещё она вспоминала мальчика.

— Какого мальчика?

— У того мужчины был сын. Она говорила, что его мать утратила важные функции мозга, отвечающие за память, а его отец не выдержал её потери и не смог продолжать заботиться о ней. Она говорила, что переживала за мальчика, кажется, Эндрю, я не помню точно.

— Почему она переживала за него? — я заметила, как его пальцы сжались на стакане, а голос стал непривычно напряжённым.

— Они сблизились. Мама говорит, Эндрю постоянно дежурил у постели матери, и они часто болтали, пока её обследовали и готовили к операции. Ей было жаль мальчишку, и она чувствовала себя виноватой.

— Почему она считает, что в этом есть её вина? — Салас не сводил с меня взгляда, и, несмотря на спокойствие в его голосе, холодный взгляд заставлял меня сильнее прижать колени к груди.

— Она сказала, что могла бы быть сильнее и собраннее, когда отец мальчика угрожал ей оружием. Тогда бы он не умер, а Эндрю не стал сиротой.

Звук лопнувшего стекла привлёк моё внимание, а затем Салас зашипел, отрывая руку от стакана. Стакан развалился на крупные куски, и по столу растеклась вода, окрашенная яркими красными разводами.

— Вы поранились?

Салас обхватил запястье и поднялся с кресла. Я тоже поднялась.

— Позвать на помощь?

— Нет, всё нормально, — он вырвал несколько бумажных салфеток из коробки возле кушетки и приложил к ране, — должно быть стакан был треснувший. А я, видимо, заслушался и слишком сильно сжал его. Прости, Холи, думаю на сегодня всё. Я распоряжусь, чтобы за сегодняшний сеанс с тебя не брали оплату.

— Но вы ведь проделали свою работу, — попыталась возразить, но Эдриан зарычал, будто готов был выйти из себя.

— Холи, я настаиваю. Увидимся во вторник, — он настойчивым взглядом указал мне на дверь, и я тут же поднялась, радуясь, что могла покончить на сегодня с этим цирком.

— Попроси, пожалуйста, Роузи зайти ко мне.

— Конечно, — я кивнула и нажала на ручку двери.

Покидая здание и направляясь к машине Кайлы, я чувствовала, как мои ноги трясутся, но старалась держаться изо всех сил, чтобы не бежать и не выдать своего волнения.

Запрыгнув в машину, я нажала на кнопку перемотки записи.

— Что случилось? — Кайла взглянула на часы, — я ждала тебя только через полчаса.

— Это он, Кае! — меня всю потряхивало, — это точно он. Я вывела его из себя.

Нажав на кнопку и остановив перемотку, я включила запись.

— ...говорила, что переживала за мальчика, кажется, Эндрю...

-Отлично! Очень надеюсь, что камера всё же не подвела. Заводи. Едем к ребятам.

Маркус

— Это, чёрт возьми, он! — Холи влетела в квартиру, как только я открыл дверь, — не то чтобы я не верила в эту идею, но увидеть это собственными глазами...

Она выглядела взбудораженной и тараторила слишком быстро, расстёгивая куртку на ходу и снимая с себя шапку и парик.

— Мне удалось вывести его из равновесия. Стакан лопнул прямо в его руке, — она сжала кулак в воздухе, будто пыталась придушить кого-то.

— Вы что-нибудь видели? Удалось поймать сигнал?

Холи попеременно посмотрела на нас.

— Мы видели лишь кусочки. С не совсем чёткой картинкой и прерывистым звуком. Что там произошло?

Вместо того, чтобы ответить на комментарии Дэнни, Холи обратилась к подруге у меня за спиной, и та вытащила из кармана длинный чёрный диктофон — такие я часто видел в руках отца, когда он записывал свои размышления и теории.

Устроившись на барном стуле, Холи дождалась, когда мы займём свои места.

— На записи есть хоть что-то?

— Некоторые кадры можно разглядеть, — с сомнением произнёс Дэнни.

— Хорошо, включай то, что получилось, — её рука тряслась, зажимая диктофон и тихонько колотя им о поверхность стола.

Я протянул руку и мягко обхватил её кулачок, заставляя взглянуть на меня.

— Ты в порядке? — её огромные глаза сосредоточились на моём лице, и она часто закивала головой.

— Он что-то сделал? Напугал тебя?

— Нет, — она замотала головой, будто не могла остановиться, — я просто немного нервничаю. Не знаю, чего я ожидала. Это ведь единственная версия, которая у нас была, и вы были так уверены в этом. Я придерживалась её, но, кажется, только сейчас действительно осознала, что он имеет прямое отношение к этому.

Я прошёлся подушечкой большого пальца по мягкой коже её кисти, и Холи опустила взгляд, провожая мои движения.

Вчерашний разговор по телефону оказался сухим, и состояние Холи было неоднозначным, когда она покидала квартиру. Я пытался не давить на неё, прекрасно понимая, что сам облажался, и ей нужно было время осмыслить всё, что произошло. Но мне хотелось, чтобы она не закрывалась от меня, не сторонилась. Хотел, чтобы она знала, что всё ещё может доверять мне.

— Тааак, вроде вот то место, где начался сеанс, — Дэнни прервал мои размышления, и Холи пошевелила пальцами, заставляя разжать кулак.

— Включай, — они попытались синхронизировать видео и звук, и все мы обратили своё внимание на экран.

Картинка то пропадала, то появлялась, но мы могли слышать всё, о чём они говорили.