— Восхитительно. Он был так нежен и заботлив. Полная противоположность Терри.

Я замолчала, снова вспоминая, как осторожно он продвигался, шаг за шагом, позволяя мне руководить процессом.

— И мы занимались этим всю ночь, — проворчала Кайла и закатила глаза, — бла-бла-бла. Подробности! Я заслужила подробности! Что он делал? Как так вышло? Я хочу нормальную горячую постельную сцену!

— Господи! — я закрыла лицо ладонями и рассмеялась.

— Ну же, — простонала подруга, ёрзая рядом со мной, — рассказывай. Кто начал всё это? Что он делал? Он играл с твоей киской? Ты кончила?

— Заткнись! Я всё расскажу!

Пухлые губы Кайлы расплылись в довольной улыбке, и она устроилась поудобнее, в ожидании долгого рассказа.

— Я приехала к нему, потому что не хотела возвращаться домой, и мне нужно было поговорить с кем-то, кто меня поймёт, а с мамой я не могла сделать этого. Моя голова просто разрывалась от мыслей и эмоций.

— Он приготовил чай, чтобы согреть меня, я начала рассказывать о Терри и о том, что поругалась с тобой. Потом он начал говорить все эти вещи о том, что я никому ничего не должна, что моё тело принадлежит только мне, и только я решаю, чего хочу.

Я сделала паузу, чтобы вдохнуть воздух. Моё сердце снова колотилось как безумное.

— Я не знаю, что это было. Может на меня подействовал контраст в поведении Терри и Маркуса, но я сама сделала первый шаг. Я спросила его о том, что было между нами. И то, что он ответил, стало последней каплей. Кае, — я наконец взглянула на подругу, — это есть между нами. Я всячески игнорировала реакции своего тела на него, считая, что всё это надуманно. Мне казалось, что под давлением видений и голосов, я тянулась к этому парню. Но на деле оказалось, что я сама этого хотела. По сути, я его знаю всего две недели. Но то, что я чувствовала в его объятиях, когда касалась, когда целовала его, — это были мои, мои собственные чувства. Это я хотела его. Как такое возможно?

— Ты меня спрашиваешь? — девушка изогнула брови в удивлённом жесте, — вы, наверно, первые люди на планете, попавшие в такую ситуацию. У меня нет на это ответа.

Я вздохнула и снова уставилась в потолок.

— Он постоянно прислушивался ко мне, уточнял уверена ли я в том, что хочу двигаться дальше. Он готов был остановиться по первому моему требованию. Ты веришь, что мужчины вообще способны остановиться?

— Нет, — расхохоталась Кайла, — у всех, с кем я спала, будто башку сносило, стоило только дать себя пощупать за зад или показать сиськи. Они как дети, которые будут капризничать и цепляться за тебя, пока не получат желаемого.

Я фыркнула от такого сравнения, и перед глазами снова всплыл затуманенный взгляд Терри, чьи руки агрессивно сжимали моё тело, не позволяя взять паузу и объясниться с ним. Он не был похож на ребёнка.

— Так что он делал? — промурлыкала Кайла, — он знает, как пользоваться языком?

— Он хорош в любом его применении, — смущённо пропищала и зажмурилась.

— Он это сделал?! — я могла с уверенностью сказать, что её глаза горели, пока она таращилась на меня, потому что моё лицо буквально пылало от пристального внимания.

— Как это ощущается?

— Превосходно. Всё! Прекращай! Я кончила, ясно? И могу сказать, что он доводит до конца всё, что начинает, и не важно, какие части его тела принимают в этом участие. Довольна?

— Нет, потому что глупые мальчишки, с которыми я связывалась, думали только о себе и своём члене, — вздохнула девушка и откинулась на подушку.

— Маркус — не такой, — с грустью произнесла я и подавила горький ком, образовавшийся в горле.

— Стоп, я что-то не поняла: ты сказала, что это было восхитительно, но на твоём лице я вижу далеко не удовольствие. Что происходит?

Воздух завибрировал, проникая в мои лёгкие, когда я судорожно вздохнула.

— У нас было всё: и головокружительные поцелуи до потери кислорода; и ласки, от которых, мне кажется, ноги до сих пор трясутся; и я всё ещё ощущаю себя в его объятиях, всё ещё чувствую его крепкие мышцы под своими ладонями. Это было безумно красиво и чувственно. А потом он прошептал имя Хэйли.

Лёгкие снова вздрогнули от подступивших слёз.

— О боже. Ты серьёзно? — мрачно произнесла подруга, и я кивнула, — это типа он занимался сексом с ней, а не с тобой?

— Он объяснил это иначе: что то, как это было, те эмоции, те ощущения, которые он получил от меня, были точь-в-точь такими же, как когда он занимался любовью с Хэйли. В тот момент дело было не только в том, что я была точной её копией, — ему было так же хорошо со мной, как и с ней.

— Тогда, если дело не в том, что тебя просто использовали, почему ты недовольна происходящим?

— Мне понравилось. Самая большая проблема в том, что я действительно чувствовала себя самой счастливой в тот момент. Будто я взобралась на самую высокую точку мира, прожила каждый шаг, знаю, как приятно ощущать себя на вершине, что боюсь, что больше не взберусь на неё. Что это был мой единственный раз за всю жизнь, и каждый другой теперь не будет так же хорош, как этот. Я боюсь, что никогда не забуду этого.

— Я не понимаю, — Кайла приподнялась, пристально глядя на меня, — этот парень явно без ума от тебя — это видно в каждом взгляде, в каждом его прикосновении к тебе. Он даже говорит с тобой как-то иначе. И, если ты тоже к нему что-то чувствуешь, зачем сдерживать себя? Зачем лишать себя чего-то настолько хорошего?

— В том-то и дело — этот. Это Маркус влюблён в меня. Это он так смотрит на меня, переживает и не спит ночами из-за страха за меня. А что будет, когда он станет снова Мэтью? Я забыла его. Вообще чистый лист, Кае. Я забыла о том, как любила его, как он оберегал меня, как много мы значили друг для друга. Нет никаких гарантий, что я буду интересна Мэтью, понимаешь?

К глазам впервые подступили слёзы с тех пор, как я стала думать об этом.

— Сейчас он нуждается во мне, и я хочу дать ему то, чего он желает, потому что желаю того же. Но когда он станет Мэтью, нужда сама собой отпадёт. Он потрясающий: привлекательный, сильный, заботливый, нежный и внимательный. Он знает меня, и я нравилась ему любой — и Хэйли, и Холи.

Я выдохнула напряжённый воздух, снимая скручивающую боль с лёгких, и по моим вискам потекли слёзы.

— Но Мэтью ничего не будет помнить. И я не уверена, что мне удастся напомнить ему о себе. Напомнить ему о нас.

Впервые Кайла молчала. И это звучало действительно хреново. Она всегда была той, кто верит, что стакан наполовину полон, была бойкой и не унывала даже в самых сложных ситуациях. Но сейчас она молчала.

— Итак, хочешь сегодня приступить к погружению? — уточнил Салас, когда я разместилась в кресле напротив него, избегая излюбленной кушетки.

Я старалась не нервничать, чтобы не привлекать внимания к камере, которую, надеюсь, закрепила максимально незаметно, и к диктофону, спрятанному под поясом брюк.

Ради всего святого, пускай он не отключится.

— Нет, я пока не готова.

— Что тебя останавливает? — Эдриан сложил руки на подлокотники и сосредоточил взгляд на мне.

— У меня сейчас творится такой бардак в голове, что просто хочется с кем-то это обсудить. Я не могу поговорить об этом с мамой, потому что она начнёт опять суетиться и забудет про работу. А я не хочу заставлять её снова нервничать.

— Хорошо, чем ты хотела бы поделиться?

— Вчера я узнала, что Терри изменил мне. В день, когда я пропала, — я пыталась сделать расстроенный вид и опустила взгляд на свои колени.

— Как ты об этом узнала?

— Кайла — моя подруга рассказала мне вчера об этом, когда я прибежала к ней после того, как Терри меня чуть не изнасиловал.

Выражение лица мужчины стало серьёзным.

— Что ты подразумеваешь под словом «изнасиловал»?

Я подтянула колени к груди и обняла их руками.

— Он устроил мне свидание в честь дня рождения, на котором, очевидно, планировал лишить меня девственности.