— День тишины? — её голос звучал осторожно, — предупредить доктора Саласа об отмене?

— Нет. Я приду, — как бы мне не хотелось идти к нему после всего случившегося, я должна была сделать это, — просто не хочу сегодня видеть никого.

— С Терри всё кончено?

Я открыла глаза и взглянула на маму. Она смотрела на меня с сочувствием, и я знала, о чём она думает.

— Однозначно. Мне больше не о чем с ним говорить. Он знал, как много для меня значит верность, и он предал меня.

Разумеется, мама не знала обо всём, что произошло в его домике, и о том, где я пропадала весь вечер. Если бы я рассказала ей, что Терри пытался сделать со мной, она вышла бы из себя.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Мам, — я криво улыбнулась и повернулась на бок, — я не больна и сама могу подняться с постели, если мне что-то понадобится.

— Окей, — она погладила меня по щеке, — я собираюсь выезжать, закончу около восьми, если всё пройдёт гладко.

— Поезжай и не переживай за меня. Со мной всё будет в порядке. Я не собираюсь снова сбегать или что-то в этом роде.

Мама покачала головой и поднялась с кровати.

— Очень на это надеюсь.

Когда дверь за ней закрылась, я снова перевернулась на спину и закрыла глаза. Вчерашние события и наш разговор не давали мне покоя всю ночь.

Воспоминание

Телефон зазвонил, едва я добралась до своей комнаты и закрыла дверь. На экране высветился неизвестный номер, и я, на секунду испугавшись, вспомнила, что обещала позвонить, когда вернусь домой, но разговор с мамой о неудавшемся свидании затянулся.

— Алло, — тихо ответила, всё ещё не уверенная в том, что звонил именно он.

— Холи, — облегчённый выдох на другом конце линии взбудоражил мою кожу, и я закрыла глаза, — ты добралась до дома?

— Да.

— С тобой всё хорошо? — забота в его голосе заставляла меня плавиться от нежности, и я прижалась спиной к двери.

— Да.

На линии повисла пауза.

Я всё ещё не знала, как нам разговаривать после всего того, что произошло между нами. Нет, мне не было неловко оттого, чем мы занимались, но я была в замешательстве от разговора, который последовал за этим.

— Что-то не так? — мне показалось, что его голос дрогнул, и я закусила губу, вспоминая его хриплый шёпот, когда он ласкал мою шею поцелуями.

— Нет. Нет, всё хорошо, я просто немного устала.

— Собираешься спать? — он осторожничал, будто ходил по минному полю. То, что он сказал о разнице между мной и Хэйли, не выходило из моей головы.

Здесь не было Хэйли. Каждый миг был нашим.

Мне хотелось верить, что всё это не было отговоркой, и он действительно был со мной, а не с девушкой, по которой скучал.

— Да. Думаю, да, — нерешительно ответила, отходя подальше от двери, чтобы мама не слышала, — завтра тяжёлый день, и мне нужно собраться с мыслями.

— Всё же надень камеру, вдруг нам повезёт и удастся что-то заснять, — Маркус не стал давить на меня и поддержал моё желание сменить тему.

— Обязательно. Я подумала кое о чём. У мамы есть диктофон, она держит парочку дома, чтобы записывать свои размышления, когда попадаются необычные случаи. Я могла бы использовать один. Ну, знаешь, на случай, если камера не даст никаких результатов.

— Это отличная идея, - медленно произнёс Маркус.

Его глубокий бархатный голос творил со мной странные вещи. Раньше я не обращала на это внимание, но с того самого момента, когда я услышала первый стон, вырвавшийся из его груди, всё обрело совсем другие краски.

— Тебе страшно?

Страшно. До безумия! В моменты, когда хрипотца в его голосе разливалась по моему телу бурлящим жаром, я умирала от страха, что это чувство навсегда останется со мной. Что после того, как Маркус обретёт свободу, меня ждёт та же участь. Я буду тащить за собой багаж из самых потрясающих воспоминаний, которые никогда больше не станут реальными.

Моё тело болезненно ныло от тоски, которую я уже начинала чувствовать. Надежда на то, что всё это закончится хорошо для нас обоих, была совсем крошечной.

— Да, — честно призналась я.

— Мне всё ещё не кажется это хорошей идеей.

Это чертовски плохая идея.

— Ты можешь не делать этого, Холи. Если считаешь это опасным, не выводи Саласа.

Моё сознание будто пробило током, когда я поняла, что думаю совсем о другом.

— Маркус, всё нормально. Нам нужно это сделать. Каждая малейшая зацепка, каждое доказательство, засвидетельствованное любым образом, нам на руку. Мы ведь хотим вывести его на чистую воду, хотим, чтобы всё вернулось на свои места, значит, придётся рисковать.

— Я переживаю за тебя. Что, если он снова что-то затеет?

— Хуже, чем было, вряд ли возможно. Более того, теперь мы знаем, что он замешан во всём этом. Кайла заберёт у меня диктофон, как только я покину его кабинет. И если у меня снова поедет крыша, у вас хотя бы будет то, что мне удастся достать. Просто доверься мне.

От произнесённого имени подруги внутри всё противно заскрежетало.

— Я доверяю, — снова послышался вздох и короткая пауза, — я просто не хочу снова потерять тебя.

Я зажмурилась от вновь нахлынувшей тоски.

Этот парень стоит того, чтобы рискнуть. Всё, через что нам придётся пройти, стоит его спокойствия.

— И не потеряешь. Ты сам сказал, что мы преданные. Я дойду с тобой до конца.

Никто не знал, что ждёт меня, когда вся эта история закончится. Я никогда не влюблялась, никогда не подпускала к себе парня ближе, чем он того заслуживал, но сейчас я действительно боялась, что у меня не останется ничего в конце этого пути.

Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась Кайла.

— Не вздумай прогнать меня! — она указала на меня пальцем с таким выражением лица, будто собиралась надрать мне задницу, — я всё ещё злюсь на тебя и плевать хотела на двадцать четыре часа! Я уже однажды ошиблась, пойдя у тебя на поводу. И ты влипла в историю. Больше я не допущу такой ошибки.

Её огромные зелёные глаза сверлили меня с такой яростью, что мне захотелось улыбнуться, потому что она была похожа на маленького безобидного пушистого зверька, пытающегося казаться грозным. Но я видела, как трясётся её подбородок, и моё сердце сжалось от стыда за то, как я себя вчера повела. Не говоря ни слова, я отогнула край одеяла, и взгляд Кайлы дрогнул, но она всё ещё стояла рядом с кроватью.

— Прости меня, — мой голос звучал непривычно хрипло, — я дерьмовая подруга, и ты не заслужила всего того, что я вчера наговорила. Я понимаю, почему ты так поступила, и представляю, насколько тяжело тебе было держать это в себе. Я то же самое делаю с мамой, и чувствую, как мы отдаляемся. Прости меня.

Кайла скрестила руки на груди, сжав челюсть и шумно пыхтя.

— Я переспала с Маркусом.

Знаю, я играла грязно, но это был действенный способ: Кайла вытаращила глаза и с воплями «о-хре-неть!» прыгнула в мою кровать.

— Когда ты успела?! — она нависла надо мной, уперевшись в подушку руками по обе стороны от моей головы и глядя на меня так, будто у меня вырос ещё один нос.

— Вчера, — виновато прошептала, зарываясь глубже в одеяло, — я уехала к нему после того, как поругалась с тобой.

— Вот маленькая сучка! — она шлёпнула меня по боку, и я впервые в жизни по достоинству оценила толщину своего одеяла, — значит, пока я терзалась муками совести и переживала за то, что тебе сейчас хреново, ты трахалась с этим жеребцом?!

Я зажмурилась, чувствуя, как щёки снова начинают гореть. И уже непонятно — от стыда перед подругой, или из-за того, как она это охарактеризовала.

Кайла рассмеялась и упала рядом со мной, вытягиваясь во весь рост и подпирая рукой голову.

— Рассказывай!

— Что рассказывать? — я спрятала взгляд, глядя в потолок.

— Даже не думай. Я раскусила твою хитрость: нельзя говорить такие вещи, а потом заставлять вытягивать из тебя каждое слово. Это нечестно! Как это было?