Мой психиатр использовал меня, чтобы отомстить моей матери. Человек, которому я доверяла своё сознание в самые отчаянные периоды своей жизни, не просто подвёл меня. Он пытался навредить мне. Одна только мысль, что я была беззащитна, погружаясь в транс, и он лепил из меня того, кто ему был угоден, заставляла кровь стыть в венах.

Как я собираюсь встретиться с ним завтра? Как мне не раскрыть себя? А что, если он снова провернёт что-то, о чём я даже не узнаю? Как мне обезопасить себя? И Маркуса?

Взобравшись на кровать, я вытащила его футболку из-под подушки и, прижавшись носом, вдохнула запах.

Аромат был совсем слабым, и это огорчало. Мне нравилось, как она пахла: горький шоколад был таким притягательным и успокаивающим, обволакивая каждую клеточку моего мозга, а запах перечной мяты дразнил моё сознание и вызывал привыкание.

Откинувшись на подушки, я уставилась в потолок, всё ещё сжимая ткань в руках.

Всё хорошо. Ты в безопасности.

Его бархатный глубокий голос снова проник в моё сознание. Я не знала его, не помнила, но в его руках я действительно чувствовала себя защищённой. И мне не хотелось терять это. Его дыхание в моих волосах, стук его сердца, тёплые пальцы на моей коже — всё это казалось таким родным.

Ещё раз жадно вдохнув запах, я расправила ткань и натянула футболку на себя, кутаясь в неё, словно в плед.

Холи

— Телефон нужно оставить здесь, помнишь? — секретарь доктора Саласа любезно улыбнулась мне и открыла сейф.

— Да, конечно, — я вытащила свой телефон из кармана и положила его на стол.

Стараясь держаться спокойно, я нажала на ручку двери и открыла её. Впервые я ощущала тревогу, входя в этот кабинет.

— Здравствуй, Холи, — Эдриан повернулся ко мне лицом, стоя у окна, и улыбнулся, как делал всегда.

Но только сейчас эта улыбка казалась мне такой неестественной.

— Располагайся.

Я огляделась по сторонам, осознавая, что не зря в прошлый раз интуитивно выбрала место подальше от него. Но сейчас мне нужно быть умнее: Салас должен был думать, что я всё ещё ему доверяю. Но и лежать сегодня на кушетке я не собиралась — мне нужна была возможность двигаться, ненавязчиво осматриваться.

Когда Эдриан разместился в своём кресле, я заняла место поближе к нему, в кресле у окна.

— Как твои дела? — он повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.

— Нормально, — я улыбнулась, стараясь вести себя как обычно, более расслабленно.

— Как прошли выходные?

— Я была на вечеринке, — я пожала плечами.

— Мой парень Терри устроил для меня праздник в честь пропущенного совершеннолетия. Очень мило с его стороны. Было довольно весело, пока Марвин не поранил руку, и все уехали в больницу.

— Совершеннолетие — довольно значимое событие для каждого человека, — подметил Салас, — что ты чувствуешь, осознавая, что упустила этот момент? Насколько я помню, твой день рождения 25 декабря?

Я сразу вспомнила о том, что, будучи Хэйли, считала, что мой день рождения был на несколько дней раньше.

— Мне немного грустно, — честно призналась, откинувшись на спинку кресла, и перевела взгляд на его стол, — на самом деле, я ждала этого дня. У нас с мамой было запланировано мини-путешествие в Нью-Йорк на Рождество. И я знаю, что Терри готовил для меня сюрприз. Но вместо этого я была неизвестно где и даже не представляю, как провела этот день.

Внезапно я вспомнила ту шикарную ёлку в квартире Дэнни, представила улыбки парней и подумала, что, возможно, этот день был не так уж плох.

— Я говорила, что люблю гулять в Бостон-Коммон в преддверии Рождества? — я снова посмотрела на мужчину, и он прищурился.

— Да, ты однажды рассказывала, что Рождество твой любимый праздник. Не только потому что это твой день, но ещё и потому, что это самый красивый день в году. И там красивее всего в городе.

— Именно, — я кивнула.

— На днях к нам домой приходил детектив, занимавшийся моим исчезновением, и сказал, что мой телефон был найден именно там. Прямо под лавкой в парке. Возможно, я гуляла там в день своего исчезновения.

Салас задумчиво посмотрел на меня, а затем что-то записал в своём блокноте.

В моих словах было что-то значимое?

— Ты сказала, что Терри организовал вечеринку для тебя? — я кивнула, — это было что-то особенное?

— Нет, обычная вечеринка. Правда не такая масштабная — только близкие друзья из футбольной команды и команды поддержки. И это на мгновение сделало меня счастливой. Было довольно приятно — почувствовать себя на своём месте. Я скучала по этому чувству.

— Какому чувству?

— Когда я в центре веселья, а не в эпицентре бури.

Эдриан заинтересованно склонил голову, словно ожидая продолжения.

— На самом деле я не помню, когда чувствовала себя счастливой с тех пор, как умерла Мика, — я хотела отойти от интересующей его темы.

— Я вроде продолжала вести себя как обычно, со временем вливаясь в свой привычный ритм — капитанство, вечеринки, вернулась к блогу. Но из меня будто высосали жизнь. Всё кажется неполным: отношения с Терри, девчонки в команде, те, кто наблюдали за мной в соцсетях. После возвращения домой я будто посмотрела на всё другими глазами.

— Расскажи подробнее?

Я снова перевела взгляд на его рабочий стол, изучая обстановку.

Я знала, что он записывал сеансы. Интересно, где он хранит эти записи? В своём компьютере? Наверняка, если он так жаждал мести, захотел бы переслушивать снова и снова моменты своего триумфа.

— Ну, например, я подслушала в школе разговор моих сокомандниц и услышала довольно злобные высказывания в свой адрес. Затем я решила выйти в прямой эфир и рассказать, как идут дела, что со мной произошло, но столкнулась с волной осуждения, обвинений в том, что я вовсе не жертва обстоятельств, а взбесившийся подросток, поднявший на уши весь город.

— Это тот монстр, о котором ты говорила? Общество, осуждающее тебя?

Я снова посмотрела на него, но не заметила ничего странного. Я не понимала, играет он или действительно заинтересован?

— Да. Я осознала, что произошедшее со мной действительно встряхнуло общество. Конечно остались те, кто меня поддерживал, но многие неожиданно показали своё истинное лицо. Мой круг доверия молниеносно сузился до двух человек.

— Кто эти люди? — Салас пристально наблюдал за мной.

— Мама и Кайла.

— А как же Терри?

— Терри тоже стал каким-то далёким.

— Ты сказала, что его жест сделал тебя счастливой.

— Я сказала — лишь на мгновение, — я поднялась на ноги и подошла к окну.

Глядя на оживлённый тротуар и на дорогу, по которой то и дело проезжали машины, я вдруг осознала, что не слышу ни звука извне.

Окна звуконепроницаемы?

— Отношения с Терри тебя тяготят?

— Что? — я поняла, что зависла, и снова посмотрела на него.

— Ты говоришь, что с Терри больше не чувствуешь себя счастливой.

Я провела руками по мягкому ворсу свитера и медленно направилась в сторону стеллажа с книгами по психологии, сертификатами и различными статуэтками.

— Меня всегда устраивали наши отношения. Мы помогали друг другу. Я давала ему ту уверенность в себе, которой ему не хватало из-за давления отца, а он делал мою жизнь более лёгкой, беззаботной. С ним было хорошо, весело. Но сейчас я нуждаюсь в другом.

Я замолчала, повернувшись спиной к полкам, на которых не обнаружила ничего интересного, и направилась дальше, в сторону его стола.

— Я вдруг стала чувствовать, что мне не хватает того, что он даёт. Он поверхностный. Понимаю, что именно этого от него и хотела, но сейчас мне хочется, чтобы кто-то защитил меня, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Но Терри не настолько проницательный, — я обняла себя руками и закрыла глаза.

Я не знаю, почему продолжала делиться с ним тем, что меня тревожит. Раньше я рассказывала ему практически всё и, наверно, сейчас я всё ещё держалась за крошечную надежду, что этот человек был другом, а не врагом. Что тот, кому я доверяла своё сознание, не предал меня.