Она зажала рот рукой, скрывая рвущиеся рыдания.

Я снова вывернула запястье и уставилась на шрам.

— Холи, мы закончили.

Платформа подо мной пришла в движение, и я выкатилась из аппарата. Медленно поднявшись, свесила ноги и посмотрела сквозь стекло в аппаратную. Моя мама выглядела озадаченной.

Закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, в котором сидела, она что-то произнесла, и консультирующий врач взяла её за руку и ободряюще потрясла.

Что такого они увидели на снимках?

Оперевшись руками о платформу, я спрыгнула и обула тапочки, которые мне выдали по прибытии в больницу. Мама поднялась из-за стола и пошла параллельно мне к выходу.

— Что там? Это опухоль? Травма? — я подошла к маме, сжав руки в кулаки, приготовившись услышать худшее.

Глаза мамы наполнились слезами, и, всхлипнув, она протянула руки ко мне.

Сделав шаг ей навстречу, я прижалась к её исхудавшему телу, спрятанному под объёмным свитером, и она заключила меня в тёплые объятия.

— Ничего, — облегчённо выдохнула сквозь слёзы, — там ничего нет. Ни последствий травм, ни опухолей. Ничего, — она разрыдалась, а я выдохнула и почувствовала, как из моих глаз тоже полились слёзы.

— Тогда нужно радоваться, разве нет? — тихо рассмеялась я, прижимаясь к ней крепче.

Мама отстранилась от меня и, глубоко вздохнув и вытерев слёзы, надела своё коронное боевое выражение лица, какое обычно говорит, что мы в дерьмовой ситуации, но обязательно справимся.

— Мы не знаем, что стало причиной потери памяти. Возможно, это психологический барьер, который сознание выстроило, пытаясь скрыть что-то, что может тебе навредить. А может, это воздействие каких-то препаратов, которые тебе давали, пока ты отсутствовала, — произнесла доктор Палмер.

— Мы отправим твою кровь на анализы, чтобы проверить тебя на наличие наркотиков или психотропных препаратов. А также ещё на пару заболеваний. И…, — мама глубоко вздохнула, подняв глаза вверх, как делала всегда, когда готова была разрыдаться, — рентген не обнаружил никаких внутренних повреждений, кроме вывиха левого плеча, вероятно, свидетельствующего о том, что по отношению к тебе могли принимать насильственные меры. Он вправлен и почти зажил, но твоя рана... Кто-то помог тебе или же наоборот постарался исправить следы своего воздействия. Поэтому…, — мама поджала губы и зажмурилась, — нам нужно исключить факт сексуального насилия.

Она разрыдалась и зажала рот рукой.

Сексуальное насилие?

От этого словосочетания всё внутри меня заледенело, и тело охватила дрожь.

Я так была поглощена копанием в своём беспамятстве, что даже не допускала мыслей, что кто-то мог удерживать меня силой и тем более насиловать.

— Всё будет хорошо, детка, — мама снова обняла меня, покачивая из стороны в сторону, как в детстве, — мы во всём разберёмся, обещаю.

Маркус

Я снова стою в углу огромной тёмной комнаты. Здесь холодно и тихо. Вдалеке еле виден пустой операционный стол с зажжённой над ним лампой. Но вокруг ни души.

-Эй, здесь есть кто-нибудь? — подняв голову, крикнул в тишину, но в ответ лишь получил эхо собственного голоса.

Снова опустив голову, я заметил, что на столе под простынёй лежит чьё-то тело.

Проклятье. Снова этот кошмар?

Попытавшись прикрыть глаза от яркого света, я заметил, что на мне надеты стерильные перчатки, а сам я облачён в хирургический халат.

Я перевёл взгляд на стол: человек в чёрном халате склонился над телом и уже вскрыл черепную коробку, обнажив ткани мозга.

Это какой-то новый уровень кошмаров? Я никогда не был сторонним наблюдателем.

-Кто вы? — я обратился к пугающим очертаниям, но не посмотрел на него, а подошёл ближе и взглянул на лицо пациента.

Мама.

-Кто вы? — я повторил свой вопрос, но человек в чёрном не отреагировал, запустил руки в черепную коробку и вынул мозг.

-Что вы делаете?! — я закричал и ринулся к нему, но моё тело оцепенело.

-Исправляю то, что ты натворил, — спокойный мужской голос нарушил тишину, и незнакомец поднял голову.

У него не было глаз и бровей. Вместо них была ужасающая пустота и безликость. Всё остальное было прикрыто маской.

-Отойдите от неё, — прорычал я и дёрнулся, но моё тело всё ещё было каменным.

-Только когда я исправлю твою ошибку.

-Я ничего не делал!

-Взгляни на свои руки, — невозмутимо произнёс он.

Я опустил взгляд, и сердце снова заколотилось в груди, как и каждый раз, когда я стоял у операционного стола, пытаясь вернуть её к жизни. Мои руки были в крови.

Мужчина выбросил мозг в урну и повернулся ко мне спиной. Размеренный писк постепенно становился громче, и я начал ощущать пульсацию в висках.

-Ты всё испортил, — незнакомец снова повернулся ко мне, держа в руках другой мозг, и вернулся к столу.

-Это не моя вина!

-Ты всё испортил, — повторил психопат, — я лишь исправляю твои ошибки, мальчишка.

Я проследил за его руками и с ужасом осознал, что на столе теперь лежит не мама, а Хэйли. Её нежное, почти детское личико было спокойным, а уголки пухлых губ слегка вздёрнуты. Человек в чёрном халате вставил мозг в её черепную коробку.

-Что вы с ней сделали?! — завопил я, но чёрный силуэт, сохраняя спокойный тон, лишь произнёс:

-Это ты с ней сделал, — а затем так же исчез в темноте.

Размеренный писк резко сменился длинной непрерывной нитью, и я метнулся к столу.

-Нет, нет, нет! — я бросился к её телу и начал реанимацию, — Хэйли, нет! Не уходи! — я ритмично нажимал ладонями на её грудь, пытаясь вернуть сердечный ритм, — останься со мной. Умоляю, останься со мной!

Раз, два, три, четыре...

Её лицо казалось совсем безжизненным, становясь серым и теряя краски с каждым моим нажатием.

-Пожалуйста, давай. Давай же! — я отчаянно зарычал, не прекращая нажатий.

-Это ты во всём виноват, — снова этот монотонный голос раздался где-то над головой.

-Я не делал этого! — завопил, надрывая глотку, но с очередным нажатием рук тело Хэйли рассыпалось пеплом по столу.

-Нет, нет-нет-нет-нет, — я принялся судорожно плутать руками по поверхности, стараясь сохранить хотя бы крупицу того, что осталось от неё, но превратившись в пыль, её останки унеслись, забрав с собой тепло её тела.

-Хэйлииии!

— Маркус, проснись! — чей-то знакомый голос встряхнул меня, и всё моё тело будто пронзило током. Я раскрыл глаза, задыхаясь в агонии и не понимая, где нахожусь. Голова кружилась и разрывалась от паники, а тело сотрясало мелкой дрожью. Звук моих вдохов вибрировал в перепонках, и от этого боль только усиливалась.

— Эй, посмотри на меня, — Дэнни обхватил мою голову руками и заставил сосредоточиться на нём, — это всего лишь кошмар. Давай, приятель, дыши, — он поднял меня с дивана и усадил, вынуждая упереться локтями в колени.

Тело отчаянно пыталось выкарабкаться, заставляя концентрироваться на дыхании, но всё внутри меня вопило о том, что я этого не заслуживаю.

Это ты во всём виноват...

Жуткий голос в моём сне повторял снова и снова.

Это ты с ней сделал...

Это я с ней сделал. Это я виноват, что её забрали, и я не знаю, где она.

— Дыши! — прикрикнул Дэнни, — ты не сдохнешь в моём доме! Что я буду делать с твоим телом, здоровенный ты ублюдок?!

— Её больше нет, — выдавил я, всё ещё хватая ртом воздух.

— Не так: она просто не с нами, не здесь, не рядом с тобой.

— Тогда почему ты её не ищешь?

— Потому что я трачу время на тебя! — Дэнни закряхтел и откинул меня на спинку дивана, — твои грёбаные кошмары не позволяют мне уделить этому достаточно времени. Как по-твоему я должен заниматься её поисками, если ты в таком состоянии?