— Наплевать. Её нужно найти.

— Нет, сперва надень маску на себя, потом на своего ребёнка. Если твоя башка не в порядке, как ты собираешься заниматься её поисками? Нам нужно быть осторожными. Паника и суета делу не помогут.

— Что, если её уже нет в живых? — образ её бледного лица снова заполнил мой разум.

— Ты думаешь, они действительно хотели её убить? Зачем? Если бы цель была именно такой, зачем тогда было играть с вашей памятью? — возразил Дэнни.

— Тогда что, если сейчас она страдает? Что, если над ней проводят опыты? И там она совсем одна? Её некому защитить и некому успокоить, — ужасающая картина с заменой мозга снова и снова прокручивалась в голове, — почему они забрали её? Почему не забрали меня? Или нас обоих? Почему только она, Дэнни?

— Я не знаю. Но мы не сможем выяснить, пока ты не возьмёшь себя в руки. Поешь уже наконец-то, приведи себя в порядок. Оттого, что ты убиваешься горем и упоением кошмарами, помощи не прибавится.

Моей ладони коснулось что-то влажное, и я инстинктивно дёрнул пальцами, ощутив шероховатую упругую поверхность. Не поверив своему осязанию, я поднял голову и встретился с парой чёрных глаз.

— Познакомься, это Пола, — дружелюбным голосом прокомментировал Дэнни, когда я молча уставился на добермана передо мной, — она ещё молодая и очень восприимчива к человеческим эмоциям. Бесконечно скучающая и сострадающая девочка. А там Зевс.

Парень махнул головой в сторону кухонного острова, где смирно лежал другой доберман, вытянув лапы и пристально наблюдая за мной.

— Этот парень настоящий защитник, и тебе лучше не повышать на меня голос, иначе будешь собирать свою задницу по лоскуткам.

Я перевёл безэмоциональный взгляд на друга.

— Боишься, что я слечу с катушек и захочу убить тебя?

Дэнни рассмеялся.

— Я тебя не боюсь. Может ты и сумел напугать Хэйли, но я-то знаю, какой ты на самом деле добряк, — он подмигнул мне и поднялся с дивана, — родителей не будет ещё неделю. Я не могу оставить тебя одного в таком состоянии, а они взвоют от тоски дома. Так что придётся потесниться и привыкнуть к этим двоим.

Я снова перевёл взгляд на собаку, сидящую у моих ног, и нерешительно протянул руку к её морде. Чёрные небольшие глаза были сосредоточены на моей руке, а острые длинные уши подняты вверх, но она не отстранилась. Воспользовавшись шансом, я положил пальцы на вытянутую узкую морду и осторожно провёл по ней, следя за реакцией. Когда не последовало никакой агрессии, я позволил себе провести ладонью по шее и потрепать её за ухом. Её шерсть была такой гладкой, короткой и тёплой, что на меня внезапно нахлынула волна удовольствия.

— Будешь делать так постоянно, и она не отлипнет от тебя ни на шаг, — усмехнулся Дэнни и открыл холодильник, — эта чертовка жить не может без ласки.

Как и я.

Я закрыл глаза и возродил в памяти её ангельские глаза, смотрящие на меня с такой нежностью, её крошечные тонкие пальчики, играющие в моих волосах на затылке, её магические объятия, способные вырвать меня из тьмы.

Сердце сжалось до острой боли в груди от незнания, что с ней сейчас, страшно ли ей, в безопасности ли она.

— И, если ты думаешь, что кто-то проник в дом и знает, где ты теперь обитаешь, ещё одни дополнительные меры безопасности нам не помешают.

— Что значит «еще одни»? — я оторвал взгляд от Полы и посмотрел на парня.

— Нуууу... — протянул Дэнни и упёрся руками в столешницу, — ты же не думал, что такие хоромы останутся без защиты?

— Что ты имеешь в виду? — я нахмурился и выпрямился, оторвавшись от собаки.

Дэнни глянул в угол стены прямо над лестницей, и я проследил за его взглядом. На стене не было видно ничего, что могло бы привлечь внимание.

— Угол рольставен, — я присмотрелся, и в этот момент механизм опускания светонепроницаемых штор пришёл в действие. Когда в комнате стало темно, и свет из окон перестал поступать, я заметил что-то тусклое и мигающее у самого основания механизма.

— Это камера? — прорычал я и метнул злобный взгляд на Дэнни, — всё это время ты снимал нас на камеру?

Я подорвался с дивана, и собака, сидевшая у края острова, резко подорвалась и зарычала. Остановившись, я отступил на шаг назад, давая понять Зевсу, что не собираюсь нападать, хотя, чёрт возьми, мне хотелось разорвать грёбаного извращенца.

Я сжал кулаки и произнёс как можно спокойнее:

— Как давно ты это делаешь?

— Она постоянно работала. Послушай, — Дэнни поднял ладони вверх, — это совершенно обычная мера безопасности. Я же не думал, что вы, ребята, так сильно сблизитесь.

— Сколько их? — почти прорычал я.

— Только эта, — поспешно ответил Дэнни.

— Какой у неё обзор? — я перевёл взгляд на крошечную точку под потолком, прикидывая угол захвата.

— Она видит входную дверь, часть кухни и весь верхний этаж, не считая кабинета, — парень посмотрел на меня исподлобья, и я прошёлся взглядом по точкам, где мы засветились.

— Блядь, я даже знать не хочу, где вы это делали!

— Ты смотрел? — я оторвал взгляд от столешницы позади него и глянул на него исподлобья.

— Нахрена мне это делать?! Да и когда? Пока ты был в отключке, я занимался улаживанием дел. Да и я догадывался, что ты не обрадуешься.

— Куда ведутся записи?

— На мой ноутбук, в зашифрованную папку. Записи хранятся всего месяц, так что, если мы хотим узнать, кто был здесь, и использовать это, нам следует заняться этим вопросом незамедлительно.

Я пролистывал записи в ускоренном режиме с момента за неделю до появления Хэйли. Мой день был похож на «день сурка»: принять душ, сделать сэндвич, посмотреть новости, засесть на долгие часы в кабинете, снова сделать сэндвич, пропасть в тренажёрном зале, безуспешно попытаться поспать.

А потом на пороге дома появилась она. И жизнь поменяла свой темп.

Я замедлил видео и улыбнулся, заметив, как Хэйли спрятала нож между диванными подушками.

— Умная кнопка, — ухмыльнулся Дэнни, скрестив руки на груди.

Противясь желанию просмотреть каждое мгновение её пребывания в этом доме, я снова ускорил видео. Вот она впервые готовит завтрак, а тут она сидит, укутавшись в одеяло, и с грустью в глазах поглядывает в сторону кабинета.

Что она чувствовала в тот момент? Насколько сильно я её обидел?

Операция. По моему телу снова прокатила дрожь от душераздирающей картины, которая разворачивалась на кухонном острове.

— Я никогда не перестану поражаться выносливости этой девчонки, — Дэнни покачал головой и опёрся ладонями о край стола.

Затем кухня опустела, а некоторое время спустя, я, весь промокший, со стояком, рвущимся наружу, взлетел по ступеням, и Дэнни хмыкнул.

— Оказывается, я был прав, — на его лице засияла довольная улыбка, и мне захотелось набить его рот дерьмом, чтобы вытравить это выражение лица.

Ёлка. Наша ссора на лестнице. Затем кошмар. Я замедлил видео, желая снова прочувствовать ту её заботу. Я слышал её мягкий, нежный голос, пытавшийся ободрить меня, и всё так же чувствовал ритм загнанного раненого сердца, который она удивительным образом способна была успокоить. Она нужна была мне. Наверно, из нас двоих именно я нуждался в ней больше. Она всегда была сильной. А я...

— Так это не первые кошмары, мучающие тебя? — с неприсущей ему серьёзностью поинтересовался Дэнни.

В ответ я лишь покачал головой.

— Что тебе снится?

— Как я убиваю Хэйли. Кто-то неизвестный обвиняет меня в этом.

— А раньше? — не отлипал парень, — раньше ведь снилось что-то другое?

Я вздохнул и проглотил горький ком.

— Раньше я пытался спасти свою мать. Теперь она превращается в Хэйли, и кто-то заменяет ей мозг, после чего мне не удаётся её спасти.

— Это снится тебе последние сутки?

Я лишь кивнул, завороженно глядя на наш рождественский ужин.

— Ты же знаешь, что мозг только проецирует пережитые события и наши переживания. Ты сам себя терзаешь.