Неловкая пауза повисла между нами, когда шаги затихли на втором этаже, а мы так и остались стоять на пороге.

— Ты не представляешь, как я рада была видеть тебя, — я смотрела ему прямо в глаза, стараясь говорить как можно спокойнее, — и какое для меня счастье, что ты наконец-то обрёл спокойствие, что ваши отношения с отцом наладились, и ты получил возможность восстановиться на курсе. Я очень рада, что у нас получилось.

Не удержавшись, я подошла ближе, всё так же глядя ему в глаза.

— Я очень счастлива за тебя, — едва слышно прошептала, а затем обхватила руками и прижалась к его телу.

Такие родные вибрации в его груди заставили мои глаза закрыться, а затем и вовсе зажмуриться, чтобы удержать рвущиеся наружу слёзы, когда его руки обхватили моё тело в ответ и прижали крепче.

— Без тебя ничего этого бы не случилось, Холи, — его напряжённый шёпот взъерошил мои волосы, и я готова была разрыдаться от чувств, переполнявших меня.

Боже. Я так скучала по нему. Так скучала по жару, который исходил от его тела, по его голосу, по его губам, скользящим по моей коже.

— Мне жизни не хватит, чтобы отблагодарить тебя.

Мои пальцы впились в его спину, и я прижалась ещё сильнее, стараясь сдержать отчаянные всхлипы.

Ты даже не представляешь, как мало мне нужно. Всего лишь знать, что всё ещё нужна тебе. Только и всего.

Но мы просто прижимались друг к другу, словно второго шанса больше не будет.

Я чувствовала, как колотится его сердце, как напряжённо он дышит, чувствовала, как его сильные руки сжимают моё тело. Но он не говорил больше ни слова.

Казалось, мы простояли так целую вечность, пока он не отстранился первым и, сделав шаг назад, взглянул на меня.

Сейчас он не улыбался. Он просто смотрел на меня так, будто пытался что-то разглядеть.

Скажи же хоть что-то, Мэтью.

— Мне пора, — тихо произнёс парень, и я заторможенно кивнула, чувствуя, как слёзы всё-таки наполнили мои глаза, готовясь пролиться.

— Конечно.

Мэтью схватился за ручку двери и, щёлкнув ей, потянул на себя.

— Я был рад увидеть тебя, — он снова серьёзно посмотрел на меня, — спокойной ночи, Холи.

— Спокойной ночи, — почти неслышно прошептала я, глядя, как он медленно переступает порог.

Пожалуйста, уходи. Если ты не собираешься сказать то, что я хочу услышать, лучше уходи. Позволь мне наконец дать волю слезам.

Спустившись с крыльца, он зашагал по тропинке, а когда оказался за забором, снова повернулся и посмотрел на меня.

Умоляю, отвернись первым. Потому что я не могу. Не могу отпустить тебя. Не хочу верить, что ты меня не помнишь.

Кивнув, будто прочитав мои мысли, Мэтью всё же отвернулся первым и, следуя вдоль дороги, постепенно скрылся из виду в сумерках улицы.

Лишь только когда я увидела, как он завернул за дом на углу улицы, мои ноги подкосились и, закрыв дверь, я прижалась к ней спиной и сползла на пол.

Слёзы водопадом хлынули из глаз, и я зажала рот руками, чтобы мама не слышала моих рыданий.

Я лгала себе. Всё это время лгала, пытаясь убедить в том, что мне достаточно видеть его счастливым и умиротворённым.

Нет. Недостаточно. Ощутив его, увидев его взгляд, спустя столько времени, я наконец-то осознала: я никогда не буду счастлива, потому что он больше не принадлежит мне.

Успокоившись и смыв макияж, я вошла в комнату и заперла за собой дверь, позволяя себе спрятаться во мраке.

Едва мне удалось воспрять духом после разговора с Терри, как Мэтью тут же оборвал мою решимость.

Он пришёл лишь для того, чтобы поблагодарить и узнать, как у меня дела. Он и словом не обмолвился, что знает о нашей связи. Но эти объятия словно вернули меня в тот последний день, когда он утыкался в мою макушку, прижимая меня крепко-крепко, и умолял позволить ему найти меня.

Но что толку? Меня всю трясло от нашей первой встречи, когда он впервые прикоснулся ко мне тогда, в ванной. Но Мэтью был спокоен. Будто от нашего контакта не вздрогнула ни одна жилка.

Я прислонилась к стене и только хотела закрыть глаза, но насторожилась и пригляделась, заметив какое-то движение за окном.

Моя спальня была на втором этаже. Напротив в нескольких метрах стоял дом миссис Мёрфи, но в окне её спальни не горел свет, а пространство между нами разделяла пустота: ни деревьев, ни чего-либо другого, что могло бы мелькнуть при дуновении ветра.

Когда я услышала какой-то стук со стороны стены рядом с моим окном, внутри всё заледенело, и я метнулась к окну, на ходу прихватив высокую пустующую вазу, стоящую на полке.

Моё сердце сорвалось с катушек. Пульс стучал в горле, в висках, пальцы оцепенели, но я только сильнее сомкнула их вокруг стеклянного сосуда.

Отчётливая тень мужской фигуры скользнула по полу от окна к кровати, а в следующий миг стук костяшек пальцев по стеклу заставил меня подпрыгнуть.

Какого чёрта происходит?

Я сделала шаг ближе и, развернувшись, замахнулась, готовая врезать тому, кто находился снаружи. Но замерла.

По ту сторону окна на выступе крыши сидел Мэтью и махал рукой, показывая, чтобы я открыла окно.

Я молча уставилась на него, до сих пор пытаясь осознать, что это был он.

— Холи, — глухой знакомый голос привёл меня в чувство, и я сделала глубокий вдох, понимая, что не дышала какое-то время.

— Пожалуйста, открой окно, — он указал пальцем на задвижку, которую я замыкала каждый раз, когда уходила из дома и ставила его на сигнализацию.

Не сводя с него ошеломлённого взгляда, я подошла к окну, щёлкнула задвижкой и подняла створку.

— Что ты делаешь? — прошептала я, когда Мэтью тут же нагнулся и просунул голову, а затем и ногу, пытаясь забраться внутрь.

— Я должен задать тебе один вопрос, — прокряхтел парень и приземлился на пол моей спальни.

— Вопрос? — растерянно переспросила я.

Мэтью тут же выпрямился, и мы оказались всего в метре друг от друга. Он опустил взгляд на мою руку, в которой я всё ещё сжимала вазу, обхватил её своей рукой и забрал у меня.

Я проследила взглядом, как он развернулся и поставил вазу на компьютерный стол у окна, а затем снова повернулся ко мне лицом.

— Ты сказала, что счастлива за меня, — он серьёзно посмотрел в мои глаза, — но не спросила счастлив ли я.

— О чём ты? — растерянно прошептала, глядя в его тёплые шоколадные глаза, которые сейчас в сумерках комнаты казались почти чёрными.

— Ты спрашивала о том, как у меня дела, интересовалась, удалось ли мне восстановить свою жизнь, но не спросила одного: счастлив ли я?

— Счастлив ли ты? — непонимающе переспросила я.

— Я не сказал тебе правды, — его скулы напряглись, но он продолжал удерживать мой взгляд, — я знаю всё. Я видел всё, что было между нами. Видел всё, что происходило в той квартире. Дэнни отдал мне все записи.

Мой рот изумлённо распахнулся.

— Всё? — пропищала я.

— Практически всё, — я услышала, как его дыхание ускорилось, и грудная клетка стала вздыматься сильнее, когда он сделал ещё один шаг ко мне, сокращая и так крошечное расстояние между нами.

— С тех пор, как я увидел тебя возле кабинета психотерапевта, твой взгляд преследовал меня. Я столько раз мысленно возвращался в тот узкий коридор. Столько раз слышал призрачный голос в своей голове, который начинал сводить меня с ума. Я думал, что у меня поехала крыша. Пока снова не увидел тебя в толпе. На той вечеринке.

Вечеринке?

Когда он был с той брюнеткой.

Мой подбородок задрожал от болезненного спазма, сковавшего мои лёгкие.

— А когда Дэнни рассказал мне о нас, картинка словно начала собираться по частям.

Его напряжённое дыхание обжигало мои щёки и губы, и я судорожно вздохнула, опустив взгляд.

— Сегодня я пытался понять, осталось ли хоть что-то? Любишь ли ты меня до сих пор? Но не почувствовал ничего, кроме заботы. Пока ты не обняла меня.